Si tu es mon amour, je suis ta crêpe

Цзинь Юань сидит за своим столом, погружённый в размышленя. Поверхность стола — тёмного дерева, отполированного до матового блеска — испещрена следами времени. Мелкие зазубрины, словно шрамы, тянутся вдоль краёв, а ближе к центру виднеется глубокая царапина, оставленная то ли клинком, то ли неосторожным движением какого-то тяжёлого предмета. На ощупь дерево слегка шершавое но при этом теплое, будто впитавшее в себя сотни часов проведённых за работой. Справа от него в углу, стоит массивная чернильница с приоткрытой крышкой — внутри застыла густая почти чёрная тушь. Рядом лежат несколько кистей их кончики аккуратно заострены, но одна из них брошена небрежно оставив на столе тонкую полоску чернил. Слева — стопка бумаг, некоторые исписаны ровными столбцами иероглифов, другие смяты будто в порыве гнева или нетерпения. А прямо перед ним на краю стола, стоит клетка. Небольшая, но прочная, с прутьями из тёмного металла холодного на вид. Между ними — ровные промежутки, слишком узкие чтобы протиснуться, но достаточно широкие, чтобы сквозь них можно было разглядеть того, кто внутри. Блэйд. Он сидит, поджав ноги, его золотистые глаза сверкают в полумраке клетки, как два узких серпа луны. Поза его спокойна но в каждом мускуле — скрытое напряжение, словно он в любой момент готов сорваться с места. Руки лежат на коленях, пальцы слегка сжаты в кулаки, будто сдерживая ярость или ожидание. Его дыхание ровное, почти неслышное но если приглядеться — можно заметить, как его грудь слегка вздымается, а тень от ресниц дрожит на скулах. Клетка не выглядит тесной но в ней нет ни одного лишнего предмета — только он сам, его тишина и этот взгляд, устремлённый прямо на Цзинь Юаня. А Цзинь Юань, не спеша откладывает кисть в сторону, его пальцы слегка касаются края стола, нащупывая знакомую неровность дерева. Он знает что Блэйд наблюдает. Юань, как альфа, его альфа, уже долгое время был в бремени, он был одинок, потеряв того, кого любил, а потому он изнывал, его нутро чесалось и зудело, пока он жадно ждал, когда Блэйд попадет в его руки снова. Блэйд пах войней, порохом, кровью, сильным скрежетом скрещиваемых мечей, а Юань пах старыми бумагами, книгами, полными червей. И сейчас алый взгляд омеги был прикован к его крепкой фигуре, Юань действительно был завидным кандидатом. И сейчас генерал смачно теребил свой клитор, раставив ноги чуть пошире, но не для Блэйда, в конце концов он сидел боком и из-за низкого потолка клетки Блэйд не мог взглянуть что происходит там, там где начинается животное альфы. Блейд ходил на волоске, когда сейча специально выпускал свои феромоны, а его тяжелый и набухший член прорывал влажную ткань на паху, под смех Юаня, низкий и дразнящий. — Никчемная омега, думает только куда бы присунуть.... С твоим голодом ты мог бы трахнуть сам себя через эти прутья, — грязно прокоментиовал Юань, не ожидая, что Блэйд в следующую секунду действительно вскинет бедра и его крупная головка с трудом протиснется между стальных ледяных прутьев клетки. Брови генерала взметнулись до линии роста его седых волос и альфа в его груди зарокотал. Как смел этот омега вести себя так безрассудно! — Совсем как дешевая шлюха, - Цзинь Юань плюнул на член своего пленника и поднялся, его набухший овальный клитор совсем задеревенел и стоял по стойке смирно. Альфа медленно, из-за спущенных до колен штанов, что теперь являлись проблемой, шагал, словно добытчик, вокруг клетки, растирая между бедрами свои толстые половые губы. С уст скатился смешок. Блэйд, почувствовав как тяжелится и перекатывается на языке аромат альфы, сразу же потек, его анус набух и немного вывернулся, требующий внимания. Омега засуетился, стянул тряпки с своих тазовых костей и уперся ягодицами в прутья, из-за чего на бледной коже остались красные продавленные следы. Юань сглотнул вязкую слюну и припустил колени, чтобы их тазы оказались на одном уровне, а потом он потерся клитором о сфинктер охотника. Блэйд был в отчаянии. Цзинь Юань толкнулся, его длинный возбужденный клитор скользнул внутрь расхлябанной жаждущей дырки, заставляя омегу выть и царапать собственные бедра, пока клетка не застучала о пол от их толчков. Блэйд мечтал покачиваться в ответ на каждый жадный толчок сзади, но он только хныкал и затем неестественно грубым и низким голосом замычал: — Сука, как же я хочу твоих щеняк... — от его слов клитор альфы стал настолько огромным, что задел простату, и поясница Блэйда выгнулась роскошной аркой, пока он подавился собственным мурчащим тоном. Его гигантический член взорвался спермой, она затопила все дно клетки и Блэйд упал щекой прямо в его лужу с хлопающим стуком. Цзинь Юань замер, ошеломленный. Затем он усмехнулся и его взгляд потемнел превратившись из ярко лимонного в охровый, он понял - Блэйд потеря сознание от сенсации. Тогда же альфа и сорвался с цепи, он трахал его и так, и эдак, пока его клитор не набух настолько, что стал размером с бомбу, и его было невозможно вытащить из грязного шлюханского ануса Блэйда. У них случилась вязка. Живот Блэйда почти мгновенно вздулся от спермы, которая закапала как остервенелая из лоно Юаня, а потом альфа пальцами подобрал сперму самого блейда и после вязки втер ее по самую шейку матки, довольный своей работой. И когда Блэйд пришел в себя в следующий раз, на его ноге была цепь, а живот бултыхался, будто полный глистов, но нет, это были их щенки, и даже не один, и даже не два. Скулы омеги заныли. От нового желания. И у него началась течка. И тогда Юань оплодотворял его снова и снова, пока Блэйд бесконечно рожал.