«Темная романтика»

... Свет за окном был мягким, дневным, и в комнате пахло мятой, тёплым воздухом и человеком, который не болел веками, а теперь простыл как последний смертный. Адам спал, распластавшись на подушке, с лбом, чуть покрасневшим от жара, и губами, приоткрытыми в сбивчивом дыхании. А где-то в районе изножья кровати — что-то тихо шуршало. Точнее — ползало. Люцифер. Люцифер, чёрт подери, ВЕЛИКИЙ ДЕМОН, которого запеленали как ребёнка, валялся, укутанный в четыре слоя одеял, и сейчас пытался ползти по кровати. — Ну ты издеваешься… — прошипел он себе под нос, волоча себя всем телом вперёд, потому что руки были заправлены внутрь. — Даже пальцами щёлкнуть не могу… Это же надо… дожить до такого… Он приподнял голову, взгляд был злобно-трагичный. — Я! Я, чёрт возьми, Люцифер! Я вершина и корень всего грешного, я повелитель Ада, а теперь… допрыгалась судьба, червячок… Одеяло съехало с лба, открыв его слегка взъерошенные волосы и глаза, полные страдания и раздражения. — Выебу… Поцелую… Запрещу прикасаться к одеялам… Или заведу новые с шипами… Он чуть сдвинулся ещё. И ещё. И тут — голос из-за спины. — ...Ты чё делаешь? Люцифер замер, как пойманный кот. Обернуться он не мог — шея закутана. Но он знал. Адам проснулся. — Эм… — выдал Люци, голос внезапно стал мягким. — Я просто… разминался. Адам медленно приподнялся на локтях, волосы растрёпаны, щеки всё ещё лихорадочно красные, глаза чуть затуманены, но всё видели. И то, как Люцифер пытался сползти с кровати, будучи плотно скрученным, было настолько нелепо, что Адам не выдержал. — Ты… ты ползаешь как червяк?! — он захрипел, прикрыв рот рукой, чтобы не закашляться от смеха. — Ты… червяк, мать твою… — Молчи, ангел. Ты сам меня в это завернул, — процедил Люцифер, попытавшись величественно подползти обратно, но выглядело это как королевский гусеница в агонии. Адам усмехнулся, опустился обратно на подушку и прошептал: — Заслужил. Теперь ты моя грелка. Ползи обратно. — Я подаю на тебя в суд, — буркнул Люцифер, — и, к слову, всё ещё люблю тебя. Даже вот так. В одеяльном плену. — Замолчи и грей, червяк, — пробормотал Адам и закрыл глаза, улыбаясь в подушку. --- Они лежали тихо. Без разговоров. Без шуток и подколов. Только размеренное дыхание, лёгкое сопение Адама, и его руки, обвившие Люцифера, будто он боялся снова остаться один. Люци лежал на спине, глядя в потолок, а Адам устроился у него на груди, обняв за талию, прижавшись щекой к плечу. Это был неудобный, сбивчивый, горячий объятие больного человека… Но — тёплое. Живое. И Люцифер, немного растерянно моргая, мысленно усмехнулся. "Надо же... ещё всего несколько дней назад я держал его вот так же. Жадно, упрямо. Не давал уйти. Сжимал крепко, будто от этого зависела вечность." Он повернул голову, посмотрел на Адама, на его красные уши, на лоб, лоснится от жара, и на нахмуренные брови — даже во сне тот чем-то был недоволен. "А теперь… Теперь он держит меня. Теперь — он не отпускает." Люцифер не смог не улыбнуться. — Вот какого это, — тихо прошептал он, — Быть игрушкой упрямого ангела. Знаешь… Мне даже нравится. Он закрыл глаза, чуть крепче обняв Адама в ответ, и добавил почти шёпотом: — Твоя очередь быть жадным. Твоя — не отпускать. И в этой тишине, где всё казалось на мгновение правильным, даже больной Адам, даже жар, даже вся их дикая история — всё словно обрело смысл. --- Адам проснулся раньше, чем ожидал. Температура почти спала, во рту было сухо, а в животе — гремел целый симфонический оркестр. Он медленно повернул голову и увидел Люцифера. Тот всё ещё был запеленут в одеяло, лицом к потолку, и, судя по раздражённо подёргивающейся брови, не спал. — ...Ты не ушёл? — хрипло спросил Адам, проводя рукой по лицу. — Хммм… Не то чтобы я мог, — буркнул Люцифер. — Ты меня тут так закутал, что я чуть не задохнулся. Могу дышать только носом и страдать. Очень… сильно страдать. Адам выдохнул. Он чувствовал себя измотанным, но уже лучше. А главное — проголодался. И, черт возьми, если этот демон умеет готовить, то сейчас самое время это использовать. — Ладно, — сказал он, наклоняясь и начиная осторожно разворачивать одеяла, — сниму с тебя это мучение… Но только потому что мне очень хочется тостов. И яичницы. И... может быть, ещё фруктов. — Ага, то есть ты наконец признал, что я тебе нужен, — Люци усмехнулся. — Запишу в календарь. Адам фыркнул, но, продолжая его распутывать, вдруг замер и прошептал себе под нос: — …Спасибо, что остался со мной. И не ушёл. Люцифер обернулся. Он, конечно, услышал. Но молча, с чуть более мягким взглядом, просто положил ладонь Адаму на макушку. Словно сказал: «Я слышал. И мне этого достаточно.» --- Когда Люци вернулся с кухни, в руках у него был поднос: тосты, немного фруктов, яйцо с мягким желтком и... конфетки. Адам, устроившись на кровати, уже выглядел вполне живым, и, увидев конфету в руках Люцифера, насторожился. — Это мне? — Он потянулся к сладкому. Люци тут же отдёрнул руку. — А-а-а! Скажи: «Я тебя люблю», и только тогда — получишь. — …Ты охуел? — Адам прищурился. — Нет. Я сладкоежка и манипулятор. Ну же~ Скажи. Ласково. Миленько. Как горячий ангелёнок. Адам застонал. Он хотел эту конфету. Ох, как хотел. — …люблю… — буркнул он. — Чего? Не слышу~ Погромче, мой сладкий пациент. — ...люблю... — Опять не слышу~ — Люцифер вытянул конфету ещё выше. — Что ты там говорил? Адам, сжав зубы, шлёпнул подушкой рядом, но всё-таки выпалил: — Люблю тебя, ублюдок! Люцифер довольно ухмыльнулся, развернул конфету, и вместо того чтобы отдать — резко наклонился и вложил её в рот Адаму поцелуем. Но на этом не остановился. Поцелуй затянулся. Сладкий вкус растёкся во рту. Язык провёл по его губам, снова, глубже… И Адам… не отстранился. Он только тихо вздохнул в этот поцелуй, закрыв глаза и потеряв мысль. Когда Люци наконец отстранился, на губах у них остался сиропный след. — Ммм… — Вот так-то. — Надо было сразу так говорить, — прошептал он, поглаживая щёку Адама. Адам отвернулся, но по покрасневшим ушам было ясно: сладкое ему теперь точно не только про конфеты. ---