Грёза вечного счастья

Я безденежно болен, И болен тобой. И страх, и мечты, и надежды мои — ты. Только погибло оно всё тогда,  Когда в объятия тебя приняли небеса. Прошло уже два года с великой битвы в Маринфорде, а для Марко это было словно вчера. Словно кошмарный сон, постигавший каждого из нас. По крайней мере, хотелось верить, что это сон. Хотелось проснуться и вновь оказаться на палубе любимого Моби Дика. Чтобы снова увидеть всю команду, ставшую ему семьей. Вновь взяться за свои обязанности старпома, отдавать приказы и упрекать бездельничающих людей второго дивизиона, впрочем, как и их командира. Но ему он прощал все выходки. Даже самые, казалось бы, несносные. Отчитывался за него перед отцом, сам ругал его после. Правда, в словах его не было искренней ненависти и злости. Не мог он действительно долго злиться на веснушчатого парнишку.  Но прошло уже два года, он смирился с этим горем. Смирился с этим несчастьем и давно осознал, что никогда больше не проснется на Моби Дике. Не сможет снова оглядеть товарищей, побеседовать с отцом, отдать новые распоряжения. И что самое болезненное, ставшее ноющим шрамом на сердце: больше не сможет услышать парнишку по имени Портгас Д. Эйс. Да, тяжело было переживать последствия того ужаса, что вмиг обрушился на них и украл все то, что годами казалось неразрушимым.  Каждое утро просыпался не в каюте, а в своей кровати, в родной деревне Белоуса. Где протекала порядочная, деревенская жизнь. Никого из тех, кого бы он хотел увидеть, не было рядом, не было слышно их зорких голосов, нигде поблизости не мелькали макушки товарищей. Не было и привычной ему суматохи, которой был полон корабль. Любимые пирушки, что происходили даже чаще нужного, заставляли наполнять обжигающим алкоголем глотку. Марко знал, что не стоит так много пить. Доктор же, как никак. Только тому он никогда не придерживался.  Сейчас же каждый день для него начинался с неутолимой тишины, такой, что давит на уши, что потрескивает и стрекочет. У тишины не должно быть звука. Но эта сопровождалась тиканьем настенных часов и своими громкими мыслями. Поначалу очень непривычно было для того, кто всегда находился в эпицентре всего самого громкого веселья. Марко лишь тяжело вздыхал, а после потирал переносицу. Дни идентичны собой, ни один ничем не отличается уже вот как второй год. Сейчас у него нет обязанностей комдива, может сполна отдохнуть, только такой отдых ему не по нраву. Поэтому он старается заваливать себя работой в этой деревушке, помогая жителям. Каждый день мужчина выходит на прогулку, наблюдает за мирной жизнью людей и мило улыбается, одаривая окружающих своим внутренним теплом, что еще осталось за пережитые годы.  Многие чувства — угасли. Превратились в слёзы и тлен вместе с Эйсом. Вместе с его прошлой жизнью. Остались далеко позади, а вот Марко на месте не остановился, хоть и было сложно. Но он всё ещё продолжает идти, продолжает жить и видеть.  На улице стоит жаркий июль. Солнце, изводящее своими теплыми лучами, возвышается почти целую неделю. Скорее всего, скоро пойдёт дождь. Уровень воды повысится и нужно будет запастись ею как можно больше.  Иногда навевает и обволакивает тёплый порыв ветра. Он приятно шевелит волосы, заставляя те лезть в глаза. Деревенские дети встают против направления ветра, чтобы воспротивиться потоку и почувствовать невесомость. При встрече с попутным ветром они громко смеются, а мышцы возле глаз сводятся и напрягаются, из-за чего приходится щурится или даже закрыть глаза, полностью отдав себя ощущениям.  Забавное зрелище, в котором также примешана закваска печали. Это сильно напоминало Эйса, глаза видели его на месте этих детей, и уши слышали его голос.  Множество семей, живущих в полной идиллии. Очень добродушные, всегда готовые помочь по первому зову, если у них есть возможность. Особенно Марко, он очень многое сделал для них, и делает по сей день. Всё же, парень старается продолжать жить. В тот день умерло множество тех, кем он дорожил. Умерла и его счастливая жизнь, а он нет.  Он скучает по морю. Сильно скучает.  Порой тоска сильно изводит его, в такие моменты он старается всецело посвятить себя работе, дабы лишние думы не лезли на ум. Они причиняют лишь больше боли. Которой пора бы утихнуть.  Это же утро у Марко не задалось. Мужчина долгое время пролежал на кровати, смотря в окно на поднимающееся солнце. На миг ему показалось, что он услышал Эйса.  Совсем близко, совсем рядом… Будто прямо сейчас он находился позади него, на той же кровати.  Прижимался и шептал ему на ухо… Так сладко-дурманяще… Сильная дрожь пробила тело Марко. Неприятный холодок разнесся в ту же секунду, как только он осознал, чей это голос. Буквы не складывались в слова, мысли путались одна в другой, он лишь слышал отдаленный звук, звенящий ещё долго в его ушных перепонках. Резко обернувшись, он никого не застал. Горесть или радость? Разочарование или надежду? Что почувствовал Марко?  Сердце ужасно колотилось, глаза задрожали от смешанных чувств. Мужчина неосознанно вцепился в одеяло, что уже совсем не согревало. Всю сонливость как рукой сняло, да и ни о каком сне и речи идти быть не может. Ведь сон восстанавливает силы и лечит, а сейчас Марко хотелось разбежаться в стену. Он едва стиснул зубы и отвернулся обратно, пряча свое лицо в грубые ладони. Ещё с несколько минут он пытался переварить произошедшее, а после выпустил лицо и приоткрыл глаза. Марко посчитал себя спятившим стариком, у которого действительно крыша поехала. Он понадеялся, что ему просто показалось. Утренний кофе, в котором так нуждался мужчина, чтобы взбодрится и забыть эту ситуацию, превратился в большое пятно на штанах. Сдерживая порыв уместной брани, Марко переоделся и еле отстирал пятно хозяйственным мылом. Всё же остался небольшой след, но и поделать уже нечего. Повесив штаны на бельевую веревку, мужчина отправился к жителям. Знакомый мальчишка упал и сильно повредил колено, из ранки которого текла струйка крови. Марко был рядом и помог ему, за что мальчишка был очень благодарен и даже приготовил для мужчины кулич. Из песка. Марко позабавился и поблагодарил его за это.  Остаток дня прошел благополучно, однако к вечеру разразились небеса. Начался сильный ливень и гроза. Беспрестанно били молнии на горизонте, от чего море резвее билось волнами о скалы побережья. Разбушевался грозный ветер и дождь лил как из ведра. Все разбежались по домам, закрыли всевозможные окна и двери, а кто успел, тот свесил белье с улицы. Марко один из последних кто забежал домой и за это время уже успел промокнуть. Он снял в коридоре ботинки и на цыпочках дошёл до ванной, дабы переодеться и постараться не замарать всё в слякоти.   После же мужчина в несколько прыжков добрался до комнаты и рухнул без сил на кровать. Некоторое время он просто пялился в потолок, невольно вспоминая сегодняшний день. А именно — то самое мгновение, разбудившее весь спектр эмоций и чувств в один миг, а это — ненормально. Марко считал, что его чувства мертвы уже вот второй год, а мёртвых разбудить нельзя. Это мужчина отчетливо осознавал, от чего положение становилось крайне безнадежным.  Марко всё же спустил всё на свою нервозность из-за старости. Мало ли какие глюки придут на старую, не совсем психически-стабильную голову. Верно? Так мужчина примирился с собой и разогнал все достающие мысли. Отключил настенный светильник, снял очки, перевернулся на другой бок и немного скукожился от неприятного зноя. Затем ещё сильнее накрылся одеялом и закрыл глаза, что иногда слегка подергивались.  Медленно он стал погружаться в глубокий сон, пока окончательно не провалился в мир Морфей.  И снова.  Марко открывает глаза, а в голове уже заранее пронеслись слова: «Ещё одно утро.» Но в этот раз всё иначе. Мужчина открывает глаза и видит не крышу своего домишки или окно, которое пропускает всевозможные лучи, тем самым и разбудив Марко. Нет. Он видит открытое небо, в котором уже воротиться стая чаек. Мужчина вздрагивает и резко встает, чуть ли не врезаясь в Татча.  — Марко! Что с тобой? Опять приснилось чего? — с некоторым удивлением и интересом спрашивает Татч. Действительно — Татч! Живой, отчетливый, словно реальный! Марко удается его услышать, удается понять смысл его слов.  — Т…Татч? — аккуратно и тихо произносит Марко, словно боясь, что его голос может нарушить атмосферные колебания внутри сна, и тогда прекрасная греза вмиг разрушится. (Или не греза, или не сон… Марко не знает. Но это первое, что приходит на ум)  — Кто ж ещё? — тут же ответил он. — У тебя всё в порядке? Никак заболел? Бледный весь. Или так, после обеденного сна? — хихикнул Татч. — В любом случае, старайся не перетруждаться. Трудоголик наш, — последнее, что он произнес и дальше пошёл по своим неясным делам.  Марко так и остался стоять в смятении. Он готов поклясться, что ложился спать ещё у себя в кровати, в своем доме, а проснулся уже на Моби Дике! О таких чудесах не приходилось читать даже в сказаниях о Древней стране Вано! А тут это происходит на деле. И подтвердить то, что Марко не сошел с ума, могут его простые ощущения. Он ощущает свое тело, слышит неподдельный смех накама, и кажется, даже может их осязать. Что ещё стоит проверить.  Марко судорожно озирался вокруг, пока тут же он не почувствовал странную тяжесть. Словно кто-то повис у него на шее. Этим «кем-то» оказался тот, про кого Марко было даже вспоминать ужасно больно.  Его радостный голос со всей силой врезался в голову и заставлял заново осознать свое положение.  — Марко! Ты так долго спал, за это время мы уже почти достигли нашей цели! — проговорил довольный юноша и указал пальцем куда-то вдаль. Мужчина не обратил внимание на указанное направление. Он был в оцепенении, не мог сдвинуться с места и вымолвить из себя что-либо. Даже какое-то мычание не удавалось из себя издать. Казалось, мир вокруг замер.  Или уже сам Марко стал терять границы реальности и своего разума.  — Эйс… — Неожиданно для себя выпаливает мужчина, словно убеждаясь в том, что навыку «говорить» он не разучился. Эйс смотрит ему прямо в глаза. Его взгляд впадает чётко в душу, простреливая её насквозь похлеще всякого револьвера. — Марко? — передразнивает тот и ехидно хмыкает. — Что с тобой? Говорю же, смотри! Мы почти прибыли! — мужчина всё же следует направлению пальца и видит слегка замыленный остров на горизонте. Это поражает. Ударяет в голову с новой силой, пробивает током все тело, и до последнего заставляет отрицать реальность. Поражает то, что он его видит и слышит, то, что он его чувствует.  — И правда. Скоро уже будем там… — проговаривает Марко, параллельно задавая себе кучу вопросов: «Почему я здесь? Как так случилось, что попал именно сюда? Точно ли это сон? Или может, наоборот, те два года были сном?» К сожалению, ответы так и не приходят. Зато внезапно почувствовалась некая легкость. Оглядываясь назад, мужчина видит Эйса, наконец спрыгнувшего с него и мирно осязавшего своим взглядом все, что было вокруг.  Благодаря Эйсу, Марко таки удалось убедиться в том, что чувствовать других он может, причём очень явственно.  Хотя, и что с того? Это ещё не доказывает реальность. И не может ей быть. Потому что мужчина знает, как никто другой, то, что случилось два года назад. И знает не на слуху. Он видел произошедшее собственными глазами, на поле битвы, а не через экран монитора.  Мужчина следит за ним, не рискует выпускать из поля зрения. Будто он лишь на миг сомкнет веки, как после Эйс пропадет. А вместе с ним исчезнут и товарищи, корабль, крики чаек и шум моря. Но в первую очередь Марко переживает о парнишке.  Безнадежно щемящее сердце болит при виде Эйса. Такого Эйса, которым он запомнился. Осела в памяти его предсмертная улыбка, и осталась там уж навсегда. Не помню сна: дни и ночи, все идёт своим тут ходом, и лишь тебя, уж нет тут больше. Мужчина, перестав насиловать свой и так помутневший рассудок, примирился с мыслью, что все происходящее вокруг — нечто иное, как обычный сон. Вернее сказать, осознанный. Поэтому Марко решает насладиться им сполна. — Так… что это за остров? — спрашивает Марко, переглядываясь с точки на горизонте на Эйса. — Да уж, разве после сна может так отшибить память?.. Ладно, помогу тебе вспомнить, — парнишка делает пару шагов по направлению к мужчине. Но он проходит мимо и даже не окидывает его взглядом, ведь глаза его прикованы к приближающемуся островку. Эйс стал опираться о борт корабля, положив руки накрест на доску. — Этот остров — сплошные горячие источники, куда давненько не плавали пираты Белоуса. Запланировали отпуск, так сказать. Ты ведь сам рассказывал мне о них! – Парень громко смеётся. Сам Феникс нахваливал ему эти источники, говорил, какой это рай. А сейчас Портгасу самому приходится напоминать ему собственные слова! Марко делает вид, словно прозрел и вспомнил то, что до рассказа Эйса «было как в тумане». На самом же деле, даже перебирая свое прошлое, путешествия на Моби Дике когда присоединился Эйс, и до, подобного в памяти у мужчины не было. А значит, и в жизни такого не было вовсе. — Точно… Как я мог забыть, — наигрывая искреннее удивление проговорил Марко, потупив голову.  — Вспомнил таки? — Эйс сильнее улыбнулся, мужчина казался ему забавным. А вот парень для мужчины был удивительно мил, во всём своем очаровании. Не раз говорили, что Эйс был создан для любви, но как он сам отвечал, от жизни он… Не сказать что ее получал.  Мужчине он поведал и о своем нелегком детстве, пусть не так детально, потому что не любил затрагивать эту тему. Но в конце он всегда подитоживал, что ни о чем не сожалеет, и также встретил Луффи, что был для него главным сокровищем.  Марко особенно сильно проникся, и после такого чувствовал злобу на несправедливость этого мира. Но зато, именно тогда он решил отдать ему всю свою любовь, на которую только был способен сам. Если тот, конечно, её примет.  Марко, почесав затылок, кивнул головой в знак согласия, Эйс засиял ещё сильнее.   — Нам всем нужен отдых после такого долгого плавания. — его слова звучали двойственно, словно за ними скрывался более глубокий смысл. — Ты прав. Отдых не помешает.  Мужчина, как и Эйс, зачарованно глядел на линию горизонта, разделяющую небо и море друг от друга, а меж ними находился этот самый остров, не менее величественный с виду.  Долго бы ещё длилось это мирное любование далью, если бы дребезжащий голос сзади не прервал эту тишину. — Эйс! Я тебя обыскался. Подмогни-ка мне немного, — проговорил кто-то из-за спины. Обернувшись, Марко смог узнать в его лице улыбчивого Рифорта, одного из второго дивизиона. Знал бы он, какой грех только что совершил, прервав что-то настолько великолепное, редкое, то не стал бы так лыбиться.  — М? Сейчас, — лишь ответил парень и пошёл вслед за ним. Однако скоро он остановился, ещё не успев отойти от мужчины на пару метров, он обернулся и вновь обратился к нему: — Прости, вынужден пока откланяться, но не скучай! Скоро я опять приду.  Мужчина хмыкнул и махнул рукой.  Следующий час Марко совсем не скучал. Глаза разбегались, а мысли перемешивались, пытаясь определиться, чем же себя занять. Он успел переговорить с другими товарищами и с отцом, разобраться с некоторыми делами, например: найти карту острова, помочь перетащить какие-то коробки и прочее по мелочи.  Стало вечереть, Эйс так и не объявился. Или, может, Марко сам не замечал его, пока был весь занят в делах. Таких как: заново познать корабль и людей на нём.  На мысль о том, что парнишки давно нет, он наткнулся случайно. Наверное как раз тогда, когда и правда начал скучать. Но время близилось к ужину, а там то он точно застанет Эйса. Бросили якорь, до острова оставалось примерно три морских мили, которые решили оставить на утро.  Пираты стали собираться к ужину, на своем законном месте был Белоус, а другие рассаживались на палубе. И Марко был в их числе, но Эйса здесь не было.  Татч подал блюда на стол, другие стали ему помогать, и все уже пришли. Кроме Портгаса.  Марко в смятении продолжал озираться вокруг, пока его действия не вызвали интерес у Изо. — Эйса ищешь? — спросил тот, словно для того, чтобы просто подтвердить свою догадку. Мужчина поворачивается и смотрит на лицо товарища, глаза которого проникали глубже поверхности, в самую душу. Или же, для него это было просто смехотворно очевидно. — Да. Что-то случилось? — Марко почувствовал холод от его живого взгляда, но думать об этом не желал. Ведь никто не знает наверняка, сколько еще он сможет быть в мире грез, и пользоваться такими милостями.  Изо развел плечами и помотал головой.  — Кто его знает? Сказал, что не будет ужинать. Хочет лечь пораньше.  Марко насторожился, а ложь парнишки казалась очевидной не только ему. Но ни Изо, ни другие не стали тревожить Портгаса и навязываться. Тоска или грусть, а может и все вместе, часто постигают каждого, особенно пирата. И скрывать свои чувства — вполне естественно. Изо дал совет также не тревожить его этим вечером, а просто дать ему время побыть в одиночестве.  Марко внимательно выслушал и проглотил каждое слово, но вряд ли учел бы даже в реальности. Есть не хотелось совсем, пусть и мужчина весь день был на ногах, на нём это никак не сказалось. Сон, как никак, зачем тратить время на такую вещь, коей он может сполна насладиться вне иллюзий?  Что важнее сейчас — это Эйс. Лучик света, так пренебрежительно ворвавшийся в его жизнь, и, оставивший там самый большой след.  Мужчина встал на ноги и тут же пошёл по направлению к каюте Портагаса, лишь бросив напоследок: „Спокойной ночи всем, йой” — стало очевидно, что возвращаться тот никак не намерен. Вслед ему бросали недоуменные взгляды пытливых глаз, но останавливаться и отвечать на них, Марко также не счел нужным.  Он неспешно продвигался по палубе, затем спустился на корпус ниже. И чем ближе он становился к двери каюты, тем сильнее его одолевало неподвластное волнение. Шаги совпадали с тактом сердцебиения, мысли стали давить сильнее. Мужчина, перейдя порог злосчастной двери, останется с Эйсом наедине. Не будет тех, кто смог бы их прервать, даже если это будет тишина. Не будет тех, кто будет смотреть, ломая их уверенность и откровенность. Это и вызывало неописуемые чувства, так странно-сильно ощутимые.  Но ничто не длится вечно. И Марко, блуждая в своей голове, и, продвигаясь к цели, наконец дошел до места назначения. Вот он: — самый главный недруг и враг в этом сне. Дверь каюты Портгаса. Самое страшное — попытаться преодолеть эту преграду. И казалось бы, что тут сложного? Взял да потянул за ручку и слегка толкнул вперёд, при желании, захотел и выбил её с петель. Но что-то не позволяет первому сделать шаг. Марко замер на месте перед ней, и не то что бы не в состоянии поднять руку, нет. Просто он не может собраться с мыслями, и это гонит его назад. Подальше от этой двери.  Но в то же время, наперекор скованности и внутренней неуверенности, тянет к себе как магнит. Ведь в мыслях мужчина представляет образ того, кто находится за ней. И он побеждает. Марко свел брови и почесал переносицу от охватившего его стыда. Что такой рослый мужчина, правая рука пиратов Белоуса, и стоит как вкопанный из-за проклятой двери! Может, просто свалить на то, что она действительно проклята?  И все же, он наконец решается. Поднимает руку, что работает исправно, тянет дверную ручку и легонько толкает её внутрь.  Мужчину встречает прохладный ветерок из открытого настежь окна. Перейдя порог и ступив внутрь, он взглядом подмечает парнишку, сидящего напротив того самого окна, сжигая своим взглядом видневшуюся луну. Марко не сомневался, что сейчас, луна светит так ярко как раз из-за такого настойчивого взгляда Эйса. Со стороны выглядело так, словно тот делится своими мыслями, шепчет ей о чем-то своем, сокровенном. О своих переживаниях, планах. О том, что обычно уносят с собой в могилу.  Марко не спешит прерывать его уединение со светилом ночи, терпеливо ждёт, когда тот сам обернется к нему, чтобы больше не было надобности стоять в проходе, оперевшись об откос двери. Единственное, что было приятно в данном положении, это сам Эйс, явно замечтавшийся и жаждущий чего-то нового. И судя по всему, с этим «ново» он делился с луною, совершал с ней сделку, не иначе. В обмен на желаемое, он дарил ей тот самый чарующий свет, освещающий мрак темной ночи.  Портгас не заставил своего ожидаемого гостя долго стоять в проходе, скованного нерешительностью, вызванной этим странным «диалогом» с Луной. Если можно это так назвать.  Он медленно оборачивается, и когда его взгляд затронул фигуру мужчины, тут же улыбнулся. По телу Марко стало распределяться приятное тепло, начиная от самого сердца, заканчивая кончиками пальцев. Это заставило улыбнуться в ответ.  Эйс немо приглашает Марко сесть рядом, аккуратно постукивая рукой подле себя. То же читалось и во взгляде. Мужчине это было на руку. Ведь желания продолжать стоять в проходе не было никакого. Он делает пару шагов по направлению к Портгасу, весь его путь сопровождался внимательным взглядом юноши.  Подсев рядом, он следует примеру Эйса. Направляет взгляд вдаль, смотрит на особенно яркую луну, задается незначительными вопросами, на которые уже давно есть ответы. Или же теми, на которые, к сожалению, ответ не удастся найти даже в книге или узнать у мудреца.  Но Марко не сожалеет. Он считает, что было бы некорректно спрашивать такое у Эйса, или же это просто не имело особого значения. Например, его волновало, почему такой очаровательный парень полюбил его, почти выцветшего старпера? Но затрагивать эту тему он не хотел, ведь и так все было хорошо. Эйс никогда не вёл себя с ним высокомерно, даже наоборот, это Марко поначалу хотел от него отгородиться, дабы тот нашел кого-то лучше.  В конце все-таки сдался, потому что юноша был до умопомрачения настойчив. Да и сам Марко в конечном счёте слишком полюбил его, что его прошлые высказывания: — „Дабы нашел кого-то” — вызывали гнев, а голова резво твердила «моё». Осознание того, что из-за его любви к Эйсу он стал более собственническим человеком, и даже отчаянным, заставляет выдавить лишь странный смешок, а губам расплыться в улыбке. Портгас спрашивает, — „Что тебя рассмешило?” — В ответ Марко обращает взор на парня всё с той же улыбкой, и уже намного внимательнее разглядывает его лицо.  Мужчина разглядывает, всматривается, будто в попытке найти хоть одно отличие, от того, каким он его помнит, чтобы в конец не поддаться этому сну. Про себя подмечает: россыпь веснушек, покрывающих его щеки. Чёрные глаза, смотря в которые он проваливался, словно в бездну. Смоляные волосы, подстать очам, в которых также хотелось утонуть. Пухлые губы которые тянули к себе с необъяснимой силой, обладать которой мог только Эйс, благодаря своему очарованию.  — Да так. Задумался о своем, — проговорил мужчина и отвел взгляд в сторону, снова по направлению к спутнику Земли.  — Не поделишься? — и как ему отказать?  — Моя любовь была так к тебе сильна, что впоследствии, довольно сильно меня изменила, — поделился своим далеко не секретным наблюдением Марко, и снова перевел взгляд на Эйса, с особым желанием увидеть его реакцию. Но к сожалению, сделать этого не удалось.  — Похоже, время пришло.  Лицо юноши стало расплываться, ровно как и все перед глазами. Его лицо исказилось, обрело вид странной субстанции, словно растекшийся хромакей. Но черты тела ещё были четкими, в которых легко можно было узнать Портгаса.  — Что значит, „Была сильна”? — Марко чувствует, как тот ехидно ухмыляется, словно спрашивает с простым намерением поглумиться над ним.  Мужчина кладет руку ему на щеку, старается нежно огладить её, но уже ничего не чувствует. Так что не может сказать точно, гладил ли он щеку, или воздух.  — Ах, прости. Спустя два года я все также люблю лишь тебя. Думаю, пройдёт ещё много лет, но тебя я не смогу разлюбить, — то был скорее риторический вопрос, шуточный. Но Марко считал, что просто обязан ответить. Резкая боль ударяет в голову и заставляет открыть глаза. Перед ними уже более привычный потолок из дубовых досок, за окном слышится пение ранних птиц, а солнце по-прежнему слепит в глаза. Но сейчас, мужчина не реагирует на этот свет. Обычно он недовольно цокает и отворачивается на другой бок, дабы подольше поспать, но сейчас спать уже совсем не хотелось.        Он медленно поднимается и находился уже в сидячем положении. Смотрит на свою руку, которой, возможно, касался недавно Эйса. Мужчина знает, что это сон. Но на душе все равно остался приятный осадок. Ему хватило того, что он смог увидеть Портгаса, услышать его голос, и даже почувствовать.      И всё же, почему ему вдруг приснился такой сон? Почему Эйс? В награду за плохой день? Бред. Сон был вызван чересчур навязчивыми мыслями, ведь в последнее время он думал о юноше намного чаще, чем о работе, и о чем-либо прочем. Даже видел его образ в лицах других! Потому что сильно соскучился? Верно, это так.  Напоследок, лицо Марко расплывается в нежной улыбке. Чувствуется особый прилив сил, а на душе царит безмятежность. Словно он ещё не окончательно вырвался из объятий той чарующей грёзы. И та дарит ему последние свои лучи солнца. Дос их пор мужчина видит Луну перед глазами, а рядом сидит Эйс.  Но через неопределенную единицу времени он и вовсе оказывается в реальности. И это ничуть его не тяготит, не тянет обратно, а даже наоборот, в какой-то степени, толкает вперёд.