Семинар по Искушению

Ему просто нужно было забрать конспекты. По собственной глупости и без задней мысли отдал их парню, потому что тот убедительно просил, но сам забыл, что завтра семинар. “А ведь мне тоже на него”, – вечером на него снисходит озарение и приходится напрягать все свои способности и просить звезды хотя бы напомнить, где была комната близнецов. Так уж вышло, случайно, что он знает о “небольшом” их секрете. Просто один из них, как-то отправил в свою комнату Латука за какими-то материалами, когда они были в паре. И оказалось, что их… двое. Это было комично, когда Латук уже хотел уйти, потому что Элвит даже ключи не дал от своей комнаты, а она открылась и его встретил такой же виера. Разве что волосы белые. Тогда он узнал, что эти хитрые близнецы выдают себя периодически за одного. Их было двое. Не один виера его целенаправленно пытался довести до ручки, а двое. И они явно наслаждались этим. Но тогда Латук наивно понадеялся, что открытие этой тайны поумерит пыл этой парочки, но они откровенно проигнорировали факт того, что Латук знает. Просто оба пожали плечами, посмеялись на угрозы и шантаж. И продолжили доводить его с новыми силами. Сейчас просто нужно было забрать свои конспекты и уйти к себе, готовиться к семинару. Что может пойти не так? Все же просто, да… да, если исключить из всего этого ненормальное желание вывести астролога из себя, явно наслаждаясь его реакциями. Стук в дверь и ожидание длиною в вечность. Латук уже в сотый раз жалеет, что согласился дать свои записи, что решил пойти за ними. – Может, они бы мне не пригодились завтра, – не слыша ответа на очередной стук, виера уже собирается уходить, но дверь комнаты распахивается, а в проеме выглядывает макушка Элвита. “Это старший, черненький, с ним более-менее можно разговаривать”, – Латук оглядывает студента и отступает на шаг назад. Его сбивает с толку полуобнаженный вид юноши, его залитое румянцем лицо, смазанная черная помада, алеющий укус под скулой с яркими отметинами от зубов. – Я… – астролог теряется в словах и это его вторая самая большая ошибка за сегодняшний вечер, первая – решение навестить близнецов. В этот самый момент под рукой старшего высовывается младший, быстро, резко, Латук даже не успевает его разглядеть, осознать, что произошло, как он оказывается в небольшой студенческой комнатушке, прижатый к холодной стене. – Ты очень вовремя! Мы только начали! – восторженно шепчет младший, пока старший плотно закрывает дверь. И даже то, что они в разы ниже Латука не мешает одному из них нагло прижимать к стене виеру. “Белые волосы, младший, Саэльшин, самый большой обман в этой парочке”, – лихорадочно проносится в мыслях астролога, когда этот самый “младший” хитро облизывается, приподнимаясь на носочки и носом втягивая воздух аккурат под кадыком у Латука. Астролог резко откидывает голову назад, ударяясь затылком о стену, но это не останавливает Саэльшина. Тот лишь усмехается, обнажая острые клыки, и прижимается всем телом, будто пытаясь впитать его тепло. — Ты пахнешь испугом, — шепчет он, и голос его звучит как скользкое прикосновение в темноте, — И звездами. — Конспекты… я здесь за ними… — выдавливает Латук, стараясь не смотреть вниз, потому что там — голый торс младшего близнеца, тонкие, но сильные руки, впившиеся в его одежду, и… о, боги, он точно почувствовал что-то твердое утыкающееся в бедро. — Ах, да, твои конспекты, они же завтра нужны на семинар, — раздается голос Элвита где-то сбоку. Латук резко поворачивает голову и видит его — старший близнец стоит вполоборота, поправляя растрепанные черные волосы, а его губы все еще блестят от помады, смазанной в поспешном поцелуе. Он ухмыляется, заметив взгляд астролога. — Они там, — он лениво указывает на стол, заваленный книгами, бумагами и… чем-то еще, что Латук предпочитает не рассматривать. — Но ты же не думаешь, что мы просто так отдадим их тебе? — Сам же сказал, что они нужны завтра на семинар! — Латук пытается вырваться, но Саэльшин только крепче прижимается, а его пальцы уже скользят под рубашку астролога, холодные и цепкие. — И ты пришел за ними ночью, — старший делает шаг ближе, и теперь Латук зажат между ними, как дичь в капкане, — Значит, где-то в глубине души ты не против нашей компании. — Это не— Рот Саэльшина прижимается к его шее, перебивая протест, и Латук вздрагивает от горячего прикосновения языка. — Он дрожит, — младший смеется, опаляя кожу горячим дыханием, и это дуновение заставляет астролога сглотнуть. — Давай проверим, насколько далеко может зайти любопытство, — Элвит наклоняется, смотря с азартом снизу вверх, — В конце концов… ты же знаешь наш секрет. И прежде чем Латук успевает что-то ответить, чьи-то зубы впиваются в его нижнюю губу, а чьи-то пальцы уже развязывают пояс. "Что, черт возьми, пошло не так?" — мелькает в голове Латука. Губы Саэльшина скользят по его шее, оставляя влажные следы, а пальцы Элвита методично развязывают пояс, будто священный узел. Латук хватает старшего близнеца за запястье, но тот лишь смеётся — тихо, глубоко, как будто знает что-то, чего астролог ещё не осознал. — Ты дрожишь, — шепчет Элвит, прижимаясь так близко, что Латук чувствует его дыхание на своем плече, — Но не от страха. — Отвратительная ложь, — выдыхает Латук, но голос его предательски срывается, когда Саэльшин прикусывает жилку на шее. Младший близнец хихикает, целуя кожу под челюстью: — Звёзды тебе врут? Или ты просто не хочешь признаться, что нам удалось? Латук хочет ответить, хочет вырваться, но его тело отвечает — тепло разливается по животу, а сердце бьётся так часто, будто пытается вырваться из груди. — Посмотри на него, — Элвит проводит пальцем по нижней губе астролога, заставляя того сглотнуть и склонить голову, — Он горит. — И это только начало, — Саэльшин прижимает ладонь к его животу, и Латук вздрагивает, чувствуя, как магия — темная, липкая, сладкая — просачивается сквозь ткань, обволакивая кожу. Что-то внутри него откликается. — Нет… — его протест звучит слабо, даже в собственных ушах. — О, да, — Элвит привстает на носочки, и их губы почти соприкасаются, — Ты ведь знаешь, что мы не остановимся, пока не доведем тебя до края. И тогда Латук сдаётся. Его пальцы впиваются в чёрные волосы старшего, притягивая того в поцелуй, а бедра самотеком прижимаются к Саэльшину, ища трения. Близнецы торжествующе переглядываются — они знали, что он сломается. — Вот и хороший мальчик, — младший целует его в уголок рта, пока старший прижимает Латука к стене, освобождая его от одежды с неестественной ловкостью. Магия, мысли плывут, тело больше не его, а их, и Латук даже не пытается сопротивляться, когда пальцы, губы, зубы исследуют его, доводя до стонов. — Мы же обещали тебе конспекты, — Элвит дышит ему в ухо, пока Саэльшин опускается перед ним на колени. — Но сначала… ты получишь кое-что поинтереснее. И Латук теряется — в прикосновениях, в шёпотах, в них. _________________________________________________________________________ Свет из окна режет глаза. Латук морщится, пытаясь приподняться на локте, и тут же застывает: он голый, в чужой постели, с ноющей спиной и совершенно испорченными конспектами, разбросанными по полу. — Доброе утро, — раздаётся сладко-насмешливый голос. Он поворачивается и видит их — Саэльшин, растянувшийся рядом, с довольной кошачьей ухмылкой, и Элвит, сидящий в ногах, уже одетый и безумно довольный. — Вы… вы… — Латук хрипит, пытаясь собрать мысли. — О, не переживай, — младший близнец лениво проводит пальцем по его бедру, — Мы всё записали за тебя. — Что?! — Шучу, — Элвит подмигивает и подбрасывает ему чистые листы. — Но если захочешь повторить… мы всегда рядом. Латук краснеет до корней волос, хватает бумаги и бежит, пока близнецы смеются ему вслед. Но где-то глубоко внутри он уже знает — это не конец. И возможно, он даже ждет продолжения.