Школа №1

      Школа №1. Конец сентября.       Листья падали на школьный двор, но в учительской было душно и пахло свежим кофе, бумагой и нервами. Предстоящий учебный год уже наступал осознанием неизбежности, а летние каникулы всё больше казались чем-то очень близким, но таким далеким.       К концу первого месяца школьная жизнь более-менее пришла в свой привычный ритм. Дети стали все меньше опаздывать – наконец настроили сбитый летом режим. Учителя выглядят чуть бодрее, чем в начале сентября – смирились с новыми списками классов и старыми обязанностями.       В учительской рано утром можно найти всего несколько учителей. Остальные предпочитают идти сразу в свои кабинеты. Среди тех, кто все же остается в этом непопулярном месте, есть Татьяна Викторовна, руководитель театрального кружка. Она работает в школе уже около года, всегда приходит в учительскую утром и остается там до начала собственных занятий. Смысла идти в актовый зал нет – туда, кроме техничек, никого из детей не пускают на протяжении всего учебного дня.       Татьяна сидит за столом у стены и смотрит расписание на сегодняшний день, когда заходит Мария Генриховна. Завуч очень редко навещает своих коллег в учительской, предпочитая работать в своем личном кабинете. Конечно, иногда она вынуждена заглядывать сюда, чтобы забрать или передать важные бумаги на подпись. Сейчас женщина подошла к небольшому шкафчику, над которым было зеркало. Она наклонилась и стала перебирать какие-то бумаги.       В этот момент сидящая рядом с Таней учительница биологии Светлана Сергеевна, приятная, добрая и искренняя женщина лет сорока пяти, обратилась к руководительнице театрального кружка явно от скуки, а не из-за реального интереса. Спросила что-то про ребят из своего класса и про их предстоящий спектакль. Таня отвечала вежливо, полно, старалась поддерживать беседу.       Мария Генриховна закончила с бумагами, распрямилась и посмотрела в зеркало. В очередной раз поправила строгую прическу и украдкой посмотрела на стол, за которым сейчас негромко беседовали Светлана Сергеевна и Татьяна Викторовна. У последней был беспорядок в волосах, яркая брошь на мешковатом свитере и тихий голос, который почему-то каждый раз заставлял сердце Марии замирать. Она не так давно поняла свои чувства к молодой учительнице и решила свести возможные встречи к минимуму. После развалившегося брака и развода с мужем Мария решила пожить для себя, не заводить отношения и никого не искать. Но потом в школе появилась новая учительница – руководитель недавно открывшегося в школе театрального кружка. Мария поняла, что влюбилась. Татьяна Викторовна была словно глотком свежего воздуха в жизни школы. Благодаря открытию театрального кружка в школе появилось больше активных и талантливых ребят, которые смогли реализовать себя. Сама Татьяна Викторовна была очень понимающей, всегда находила общий язык с ребятами всех возрастов, была с ними на одной волне. Дети очень ее любили.       Таня, в свою очередь, неловко бросала взгляды на Марию Генриховну: строгую, молчаливую, будто бы неприступную. Она почти сразу, с первого месяца работы очаровалась завучем. Такой холодной, серьёзной и собранной. Таня уважала ее за это умение все контролировать, которого ей самой не хватало. Несмотря на интерес к Марии Генриховне, Таня понимала, что вряд ли этой женщине она будет интересна в такой же степени. Все-таки у них была ощутимая разница в возрасте, и они сами как будто бы две противоположности.       Обе были свободны. Обе давно не испытывали чего-то похожего на влюблённость. И обе... боялись.

***

      Мария уже собиралась уходить, когда в учительскую зашёл новый преподаватель физкультуры – Сергей Петрович, молодой, улыбчивый, добродушный, с легкой небритостью и одинокий.       Он поздоровался с Татьяной Викторовной, сказал какую-то нелепую шутку про утро понедельника, и та впервые за долгое время рассмеялась громко, звонко. Мария перестала смотреть в зеркало, поспешно взяла нужные бумаги, сжала их в руках так, что, казалось, они навсегда останутся смятыми.       — Новенький, а уже шутки шутит, — холодно заметила Мария, даже не глядя на них. Развернулась и ушла к себе в кабинет, поклявшись больше никогда не ходить в учительскую.       Татьяна замерла от такого резкого замечания, потом смутилась. А Сергей лишь пожал плечами и, обменявшись с трудовиком несколькими фразами, вышел, унося с собой лёгкость и что-то острое, оставленное в воздухе.

***

      На следующий день Мария прошла мимо кабинета биологии. Сквозь открытую дверь увидела, как Татьяна Викторовна стоит около Светланы Сергеевны и снова смеётся с Сергеем, который явно заглянул к ним не так давно. В груди у неё защемило. Обидно стало до боли. Она попыталась побороть эти эмоции, ведь у них с Татьяной ничего нет.       Формально.       И всё же вечером, дома, она впервые за долгое время плакала. Тихо, почти беззвучно.       Татьяна тоже чувствовала странное напряжение. Мария Генриховна избегала её взглядов, почти не выходила из своего кабинета и совсем не появлялась в учительской.       Татьяна и раньше замечала, что завуч ведет себя странно, но списала это на обычную загрузку в начале учебного года. За эти летние каникулы что-то поменялось в их отношениях, и она это понимала. Она вспоминала, как однажды в конце мая, перед экзаменами, они вместе шли после педсовета, обсуждали Пастернака и Шекспира, смеялись над тем, как директор старается успеть подготовить школу к проверке до следующей недели.       Они стояли около дома Марии и никак не могли попрощаться. Тогда ей показалось – вот оно. Ещё немного и Мария скажет что-то важное. Но та только поправила прядь у Татьяны и ушла, не обернувшись.       С тех пор ничего не было.       И сейчас всё снова рушилось. Только на этот раз с обеих сторон.

***

      Пятница. Серая, ветреная, почти ноябрьская. В учительской было пусто. Мария Генриховна должна была проследить и записать, все ли исправно в актовом зале. Татьяна проверяла оборудование и декорации. Перемена тянулась вечно.       Татьяна на секунду отвлеклась от проверки колонки и посмотрела на Марию. Та стояла недалеко от сцены и, держа в руках бумаги, смотрела сквозь них.       — Мария Генриховна, что-то не так? — осторожно спросила Татьяна.       — Всё в порядке, — коротко ответила Мария, не поднимая глаз.       — Нет, не в порядке, — Татьяна убедилась, что дверь в актовый зал закрыта, подошла ближе. — Ты на меня злишься? Из-за Сергея?       Мария посмотрела на неё. Глаза холодные, но в глубине что-то дрожит. Она молчала, кажется, целую вечность.       — Дело не в нём. Дело в том, что я каждый раз хочу быть рядом с тобой, а потом ненавижу себя за это.       Мария опустила взгляд снова на бумаги, вся сжалась и как будто стала меньше. Татьяна отшатнулась. Молчание повисло между ними.       — Ты думаешь, я не чувствую того же? — шепнула она. — Я просто боялась. Всё время. Мы в школе. Ученики могут понять.       Мария посмотрела прямо в неё.       — А ты не боишься, что я уйду?       Татьяна медленно покачала головой. И сделала шаг навстречу.

***

      Зима пролетела в тайных взглядах, мелких прикосновениях, кофе на двоих и прогулках после уроков.       Коллеги что-то замечали, конечно. Кто-то шептался. Но ничего определённого. Только ученики из старших классов иногда переглядывались и улыбались, видя, как две женщины идут по коридору в кабинет завуча, почти касаясь плечами.       Сергей Петрович уехал в январе – перевели в другую школу.       Мария больше не была холодной. Татьяна – больше не смеялась для других.       Весной, когда расцвели яблони за школой, Мария принесла Татьяне старую книгу Пастернака с закладкой на строчке:       "Она молчала — из любви,       И я молчал — из состраданья."       Татьяна поцеловала её на перемене. Быстро. В темном закутке архива, где хранились списки выпускников 1998 года и пачка старых методичек.

***

      В конце мая они вместе провели последний звонок.       Татьяна – в голубом платье. Мария – в классическом костюме, с букетом от учеников.       После, когда дети разошлись, они сидели на крыльце школы, с клубникой из сада школьной завхоза. Туфли стоят рядом, букет между ними.       — Никогда не думала, что это возможно, — сказала Мария.       — Я тоже. Но это лучшее, что случалось со мной, — ответила Татьяна.       — А если кто-нибудь узнает?       — Пусть. Главное, что мы знаем.