Из свечей в неон

Последний поезд через Ла-Манш уж слишком долго, по мнению Пьера, нëс его под дном моря. Успело стемнеть, но улицы ещë не наполнились вечерним шумом барных районов - рановато. Дорога помнилась десятилетиями, не столь многое менялось в планировке города, чтобы мешать практически мышечной памяти. Ноги не в первый раз сами несли его по мостовой и плитке исторических районов. Тихий, почти спальный квартал, тихий двор, тихий подъезд - квартир на этажах мало и они большие, всë ещë очень мало звуков, слишком. Как он не загнулся ещë в одиночестве в этой - не гробовой, конечно - но всë ещë слишком давящей для столицы тишины? В дверь было достаточно постучать лишь раз. С другой стороны никто явно не смотрел в глазок. Зачем? Ненадолго замерло дыхание, и, казалось, сердцебиение тоже. – Вылезай давай, домовая шиншилла, – довольная, нагловатая улыбка в первую очередь не на губах - в ясных голубых глазах. – И чего тебе у меня не сидится? Хорошая, между прочим, квартира. Я вино принëс.. – Бери с собой! У меня идея есть. .. Улицы уже не вечернего, а вполне себе ночного Лондона словно сами их несли и завлекали. Пьер не думал, что говорил - был просто безмерно счастлив, будто не его ещë несколько часов назад так взбесил этот юноша на вид - на деле статный "молодой" человек с потрясающе острым языком. А Уилл не думал, о чëм слушал - хотя и сам говорить любил, но иногда и слушать надо. Тем более этот красивый голос с лëгким, скорее принципиальным, французским акцентом. Французский Уильям тоже прекрасно знает. Дворы пусты. Ритмичным и спокойным шагом Пьер, не переставая восторженно болтать о всяких глупостях, завëл их вовсе не в барный и не в туристический район. Перед глазами парадная, классическая монументальная архитектура сменялась промышленными постройками поздней готики - неоновые вывески на их стенах, приспособленных для лофтов, перестали резать глаза уже очень скоро. – Ты меня убивать тут собрался? Куда мы вообще пришли? – В голосе Уилла не слышалось никакого страха - каждый район этого города он помнил наизусть - лишь лëгкая насмешка и интерес к авантюре. – Залезай. Шатен остановился напротив пожарной лестницы, ведущей на крышу третьего этажа, положил на неë руку и подëргал, якобы проверяя надëжность. – Ты будто мне не ровесник, Пьер, ей-богу. Чëрт с тобой. Территория бывших заводов буквально светилась яркими контурами неоновых вывесок. Вся романтика таких мест и заключалась в ощущении свободы, временности, брошенности - за двумя дураками, залезшими тихо на крышу, здесь никто следить бы не стал. Квартал был подсвечен жëлтыми, такими древними, по сравнению с современным технологичным городом, простыми лампами накаливания - казалось, что слышно их потрескивание. Преимущественно голубые и фиотетовые неоновые лампы лишь добавляли магичности виду, их мерцание могло показаться похожим на звëзды, если лишь немного прищурить глаза. В этом дворе из красного, потемневшего за давностью как минимум двух веков кирпича будто замерло время - для ценителей этой мрачной визуальной вакханалии такие локации были чуть ли не храмами, местами душевного единения с прошлым города. Портал в совершенно другой мир - в давно развеявшийся угольный смог, в грунтовые дороги на окраинах, к фонарщику, проходившего прямо под этим зданием и к светильнику с настоящими свечами в том окне. Там сейчас горит фиолетовым фитолампа. Даже свет теперь другой. Они уже сидели здесь. И ту картинку - с фонарщиком, свечами и смогом - помнили отчëтливо, будто это было не два столетия назад, а лишь мгновением раньше. В спокойной, уже не привычно одинокой тишине, они передавали друг другу в загадочном ритме бутылку вина, раздобытую Темзендом - впрочем, он виноградные напитки не слишком любил, а у Сенье в планах вообще изначально не было никакого вина. Только привести на то же место столь полюбившегося блондина и просидеть так добрую половину ночи.