Без тебя — невыносимо

— Да нафига мне этот лагерь твой?! — зло прорычал Дилан, стиснув кулаки. Он стоял посреди комнаты, напряжённый, будто готов был защищаться, хотя никто на него и не нападал. — Ну Дилан! — воскликнул Лололошка, раскинув руки. — Я тут живу уже как три месяца, и ты всё это время ни разу не вышел на улицу! — На кой чёрт мне эта улица?! — отрезал брюнет, раздражённо отвернувшись. — Летом на солнце особенно много витамина D! — продолжал настаивать Ло, даже не думая сдаваться. — А ты уже такой бледный, что скоро на фотографиях будешь просто светлым пятном! — Сам ты пятно! — раздражённо буркнул Дилан. — Я совершенно обычный человек, который хочет провести свои каникулы, как сам хочет! Без твоих лагерей и пионерских песен у костра, ясно?! Шатен шумно выдохнул, сжав зубы. Спор длился уже больше десяти минут, и ничто, казалось, не могло сдвинуть Дилана с места. И пусть он сам не осознавал — сопротивлялся он вовсе не лагерю. А разлуке. В конце концов Ло махнул рукой: — Да ну тебя… — и, резко развернувшись, ушёл к себе, чтобы начать собирать вещи. Дилан остался в комнате один. Победа? Возможно. Но от неё было почему-то… мерзко. Через пару минут он тоже вышел, громко хлопнув дверью — будто этим хотел подчеркнуть свою решимость. Но хлопок, как ни странно, прозвучал глухо. Как пустой жест.

***

Раннее утро. Семь часов. За окнами только-только проклёвывался солнечный свет, пробиваясь сквозь зелёные листья деревьев. Родители уже стояли у машины, укладывая вещи Ло в багажник. Сам он, закинув рюкзак за спину, на мгновение задержался в дверях, как будто чего-то ждал. Но Дилан так и не вышел попрощаться.

***

Лагерь оказался действительно хорош. Просторный, утопающий в соснах, с запахом хвои, костров и детского смеха. Бассейн блестел под солнцем, качели покачивались даже без ветра, а над лесом витал приятный дух свободы. Но... с первого же дня у всех участников смены отобрали телефоны. Стандартная мера, как объяснила вожатая. "Больше живого общения", "меньше экранов" и вот это всё. Лололошка мог бы по привычке написать Дилану пару десятков сообщений в день, завалить его мемами, глупостями и сердечками. Но у него теперь не было такой возможности. А у Дилана — не было привычного фона жизни.

***

Прошёл день. Потом второй. И чем дальше, тем хуже становилось состояние Дилана. Вторник, 16:46 — Ты там чё, утонул в этом бассейне? Вторник, 16:46 — Или тебя там вожатые на шашлык пустили? Вторник, 16:47 — Эй, не игнорь! Ответа не было. Ни одного. Только бесконечное молчание. Дилан пытался отвлечься — сидел за компом, стримил, слушал музыку. Но всё было какое-то… не то. Без привычного смеха, без разговоров в полночь, без бесконечных глупостей от того самого человека, который казался занозой в одном месте… но без этой занозы как-то слишком пусто. Каждую ночь он смотрел в потолок, держась за телефон. И каждый раз — тишина. Будто даже Вселенная взяла паузу. А потом прошла неделя. И если бы Дилан был другим человеком — он бы, может, признался кому-то, как ему не хватает Ло. Но он — не другой. Он просто скучал. Сильно. Слишком сильно.

***

Возвращение Лололошки случилось в воскресенье. День был тёплым, с запахом травы и прогретого асфальта. Машина заехала на улицу и плавно остановилась. Дверца открылась, и из неё выскочил Ло — загорелый, в лёгкой футболке и с рюкзаком на одном плече. Он улыбался. Светился от счастья. Дилан встретил его взглядом, полным... почти злости. Но Ло уже знал: за этой злостью — тоска. Он понял всё по глазам. И ответил тем же — коротким взглядом, в котором читалось: «поговорим позже». Комната Дилана. Дверь захлопнулась за их спинами. И повисла тишина. Лололошка стоял, качаясь с пятки на носок, всё ещё улыбаясь. А вот Дилан вдруг выглядел потерянным. Он опустил взгляд, вдохнул… и, неожиданно даже для самого себя, шагнул вперёд. — Иди сюда, — прошептал он и обнял его. Обнял сам. Без просьбы, без шуток. Просто по-настоящему. Ло, обомлев, замер на секунду, потом тихо рассмеялся и прижался к нему: — Завтра точно снег пойдёт, если ты меня сам обнимаешь. — Заткнись, — буркнул Дилан, спрятав лицо в его плечо. — Я видел твои сообщения, когда мне вожатая телефон вернула, — прыснул Лололошка. — Особенно про тот шашлык! — Это… это не я писал! Это мама! — тут же отстранился Дилан, стараясь придать лицу полное равнодушие. Но Ло лишь прищурился и многозначительно глянул на него: — То есть... вот так ты встречаешь своего брата? После целых двух недель разлуки? — Это была не разлука. Это был рай, — пробурчал брюнет, глядя в сторону. — Ага, такой рай, что ты мне двадцать сообщений в день писал. Дилан, наконец, не выдержал и рассмеялся. Настояще, искренне. Он снова обнял Ло — быстро, крепко. И прошептал: — Больше так не исчезай. Ни на день. Слышишь? — А ты поехал бы со мной, и не пришлось бы исчезать, — ухмыльнулся Ло. — С тебя поездка в следующем году. — С тебя молчание хотя бы полчаса, — фыркнул Дилан. — Никогда. В комнате снова стало уютно. Потому что теперь Ло был рядом. А всё остальное — не важно.