Финский эксперимент

Ощущение холодного и сырого пола заставило Данию в срочном порядке проснуться. Его взгляд был замылен и он мало что понимал. Но, увидев недалеко стоящего Финляндию, занятого какими-то важными делами, он поддался вперёд, окликнув друга по имени, но его удержала цепь, оттягивающая его шею обратно. Матиас, тихо прокашлявшись, взялся за свои оковы, пытаясь расшатать их и высвободиться. –о, ты уже проснулся? Тино оглянулся, смотря на Датчанина с милой улыбкой. Казалось, Вяйнямёйнена совсем не заботила вся эта ситуация. Он с каким-то извращённым трепетом разглядывал тяжёлую кувалду, сжимающую в своих руках. Глаза Финна были будто затуманены какой-то незримой жестокостью, что пугала Йоханнсена даже больше, чем то, что он был прикован цепью. Это ведь Финляндия. Он хороший, нежный парень который любит рождество. Да, со своими тараканами, но всё же. Он не причинит боли своим друзьям. Верно же? Дания зашёлся в нервном смехе. Хотелось, чтобы Тино просто задумал какую-то шутку. Сейчас он просто припугнёт его, а потом засмеётся и скажет «сюрприз!», разведя руками. Матиас почти физически чувствовал приближение чего-то страшного, непоправимого, но тот старался максимально далеко запихнуть подобные мысли. Вайнямёйнен никогда бы не стал издеваться над кем-то. Верно? Он же не убьёт его, да? –хаха.. Фин, умеешь же ты пошутить! Ну хорошо, давай, ты меня напугал, отцепляй эту штуковину и я пойду домой Датчанин говорил, но его горло почти разрывало от кома, который будто впивался в гортань шипами, не желая исчезать. Будто бы он пытался убедить в этом самого себя. А мысли всё утешали: «Фин хороший. Он никогда не причинит мне боли». В ответ последовал звонкий и почти издевательский смех Финляндии. Он хохотал, закинув кувалду на плечо и прикрывая рот ладонью. –ох, Дан, прости, конечно, но ты такой глупенький. Разумеется, я тебя не отпущу. Знаешь, один из моих старых оленей умер. Мне очень жаль его, но и вместе с этим это очень сильно вредит качеству моей работы. Ты ведь знаешь, что без своих оленей я не смогу дарить счастье детям? Так вот, я придумал прекрасную замену! Ты станешь моим оленем, Дан. Конечно, сейчас ты не очень похож, но я это исправлю. Тино в очередной раз хихикнул и начал неспеша подходить к замершему Йоханнсону. Он почувствовал как со лба течёт холодный пот. Он был напуган, но не сводил взгляда с молота. Он совершенно точно не хотел, чтобы его били этим. Тем более тот, которого он считал другом и братом. Сколько бы он не тешил себя, он уже давно понял, с ним не шутят. Его действительно хотят убить. Финляндия изучающе осматривал тело Дании, будто пытался понять, что он должен исправить для начала. Взгляд лиловых взгляд метнулся к рукам Матиаса. Точно. У оленей нет пальцев, у них копыта. В этот раз кувалда ему не понадобится. Финн поставил оружие у стенки и подошёл к датчанину, взяв его за руки. Он смотрел на него с улыбкой и, стоило Йоханнсону допустить мысль, что это всё лишь шутка и его не собирались калечить, как Тино с особым остервенением начал ломать пальцы друга. Первый крик прорезал тишину подвала, смешиваясь с хрустом костей. Щёки обжигали горячие слёзы. Дания пытался вырваться, прекратить эту ужасную пытку, но Вяйнямёйнен продолжал выворачивать пальчики и сгинать их, подобно карамельным тросточкам, которые также являлись незаменимым атрибутом любого рождества, почти на ровне с красным колпаком с белым помпоном и ели. В следующее мгновение в поле зрения Финляндии попали колени датчанина. Ровные. Так не должно быть. У Оленей они вывернуты в другую сторону. Финн отпустил руки друга и вернулся к кувалде, ловко закидывая её обратно на плечо и возвращаясь к Дании, что отрешённо смотрел на то как торчат кости пальцев, как вязкая кровь стекает по ладоням. По лицу ручьём стекал пот, смешиваясь со слезами. Глаза щипало из-за смеси солей в жидкостями, но он не мог отвести взгляд. –ладно.. Фин, если я тебя чем-то обидел, прости пожалуйста. Прекрати это.. Ты ведь.. Не такой, да? Ты хороший.. Ты бы никогда не сделал этого. В ответ Тино лишь тихо усмехается и, ловким ударом в колено, заставляет кости громко хрустнуть и вызвать очередной крик Матиаса. Но такой результат не устраивал Финляндию. Он раз за разом ударял по колену и нижней части бедра датчанина, но так и не добился того результата, которого хотел. Тогда он придумал идею получше. Он быстро вернулся к столу, на котором раскладывал вещи, которые могли бы помочь ему и взял оттуда маток бинтов, решив просто зафиксировать ноги так, чтобы кости срослись так, как надо ему. Следующим он приступил к рогам, которые до этого срезал с головы того самого мёртвого оленя. Иголка с ниткой пронизывали кожу словно зефир, затягивая аккуратный стежок. –Фин... Пожалуйста.. Отпусти меня У Йоханнсена больше не было сил плакать или кричать. Он просто хотел чтобы это скорее закончилось. Он проклинал всё на свете. Этот день, Рождество, Фина... Но ещё больше он ненавидел себя. Карил себя за то, что не остался дома. За то, что он вообще пришёл к Финляндии. Хотелось проснуться, словно это просто кошмар. Хотелось просто жить и радоваться тому, что он существует. Совсем скоро Матиас больше не был похож на себя. Он стал жалкой породией на оленя, служащего в упряжке Санты-Клауса. По щекам протекли последние слёзы и он наконец закрыл глаза. Он больше не чувствовал боли. Всё закончилось. Фин улыбался, готовя нового «оленя» к поездке на санях, но потом вдруг заметил, что он мёртв и недовольно нахмурился. –ещё один? Ну ладно, и так сойдёт. Настоящему Санте нужны помощники. Санте нужны эльфы.