Если бы всё было иначе

Не было ничего. Пока в кромешной темноте кто-то не издал отчаянный звук – этим звуком был крик. Был ли он криком о помощи или звуком освобождения, снятия своих оков собственными руками? Никто не знал. Никому и не требовалось знать об этом, этот крик был не для чужих ушей. Однако всё же кое-кто уловил этот момент, укоренив его глубоко в своей памяти.        Нам всем известно, что было дальше, нет смысла пересказывать эту историю из раза в раз, повторяя одно и то же. Но что случилось после того, как высокие стены потерпели крушение?        Люди привыкли к тому, что каждому заготовлена своя судьба. Если ты родился в трущобах, большой мир для тебя недосягаем. Но что если этого «большого мира» больше не существует? Что, если больше нет ничего, что было бы способно сдержать людей, стать их оковами? Так если ли, в таком случае, смысл следовать судьбе, полагаясь лишь на неё? Конечно, нет. До людей не доходит, что вся их судьба сделана кем-то, определена и расчерчена заранее, но только сами они способны повлиять на неё. Только они и никто другой.        Ничего не длится вечно? Вы в своем уме? Может, вы просто никогда не пытались? Третий вариант есть и был всегда, просто люди не умели им пользоваться. Но он умел. Умел лучше всех их вместе взятых.        В тот день он проснулся. Когда все закончилось – нет, началось – Шион дотащил свое усталое и потрепанное тело домой, к Каран. После кратких приветственных объятий, они с Нэдзуми свалились на кровать и уснули без задних ног. Его сон был достаточно глубоким, чтобы отключить все чувства, и когда Шион проснулся, был уже обед следующего дня. В это время дня солнце сияло прямо сверху, испуская слабое красноватое свечение.       Признаков Нэдзуми рядом не наблюдалось. В ногах кровати лежало аккуратно сложенное одеяло. Шион уперся в него кулаком. С его губ неосознанно слетел странный звук.       Всё закончится именно так?        Всё действительно могло бы закончиться так: они бы разошлись, разлетелись, словно и никогда не встречались прежде. Это было самым удобным исходом, но самым ложным для них двоих. Они бы солгали, если бы попытались сказать, что не нуждаются друг в друге. Только вот, Шион говорил об этом открыто, чуть ли не умоляя, А Нэдзуми... Мы же его знаем. Это же Нэдзуми.        Но если это конец. Все полгода, те полгода, что они провели вместе: их нелепые танцы, разговоры, прогулки по городу и попытки спасти Сафу, что это было? Шион не забудет. Ему будет слишком сложно об этом забыть. Да черт возьми, Нэдзуми не может с ним так поступить!        Шион поднялся, обошел квартиру, в попытках найти того, кого он так отчаянно желал увидеть хотя бы еще раз. Зацепиться за чужое плечо и чужой голос, попросить остаться, попросить всё изменить, в крайнем случае, уйти вместе с Нэдзуми. Но стены предательски молчали, никаких признаков чужого вмешательства, только Каран, открывшая пекарню и приветствующая сына, явно озабоченная его состоянием, но решившая не вмешиваться, пока Шион не придет в себя. Ему тоже нужно время, она, как никто другой, понимала это. Но это не то. Не то, что ожидал увидеть Шион. Как бы не было эгоистично, как бы не звучало, сейчас, единственный, кого хотел видеть парень – был Нэдзуми.  Шион вернулся в свою комнату, обходя ее по кругу. Они уснули вместе, заснули почти без памяти и не думая о завтрашнем дне, ведь всё наладилось. Видимо, все, без исключений, действительно ошибаются. Сейчас в комнате был только он, сложенная часть постельного белья и попытки прийти в рассудок. Он вышел на балкон, распахнув окна, как в их первую встречу. Будто бы всё сейчас изменится, но нет. Это был ритуал.        Ритуал прощания, раз ничего другого не остается.  Ожидал ли он такого исхода? Шион был уверен, что сможет сделать хоть что-то. Что Нэдзуми не исчезнет посреди ночи, что у них будет шанс на диалог, что он сможет его убедить, что, ну в конце концов, они покинут шестую зону вместе.       Он вдохнул свежий, прохладный воздух, пытаясь унять дрожь в теле, но безуспешно. И тут его прорвало. Он заплакал навзрыд, громко, отчаянно, словно кричал в пустоту, оплакивая потерю, которая казалась невыносимой. Внутри все сжималось от боли, от страха, от осознания, что он снова один.       Давно пора было с этим смириться, понять то, что все те слова – не шутки, а их путь – далеко не общий. Но почему? Почему нет? Почему они не могут продолжить идти вместе?        Именно в этот момент, когда боль достигла своего пика, в окне появилась тень. Сначала просто силуэт, а потом... Нэдзуми. Он стоял на карнизе соседнего здания, держась лишь одной рукой за край крыши. Его лицо было серьезным, но в глазах мелькнула неестественная ему искра.        — Заскучал, Шион? – прозвучал его насмешливый голос. Тихо, конечно, расстояние давало о себе знать.       Как он туда забрался? Да плевать!Шион никогда не понимал, как он умудряется появляться и исчезать из раза в раз, не оставляя никаких следов. Сейчас это неважно. Важно, что он жив, что он здесь, что он не больная фантазия, и Шион всё ещё может что-то исправить.        — Нэдзуми, чтоб тебя! – выдавил Шион сквозь слезы, в которых сейчас плескались смешанные чувства отчаяния и радости. — Ты совершенно спятил?       Нэдзуми ухмыльнулся, эта его фирменная ухмылка, от которой у Шиона всегда все внутри переворачивалось. Он одним ловким прыжком оказался на балконе, приземлившись бесшумно, как и полагается профессиональному взломщику чужих жилищ, которому предпочтительнее входить в открытые окна, нежели долго копошиться с замками.        — Только попробуй еще раз сделать что-то подобное! – прошипел Шион, кидаясь к нему и вцепляясь в его грязную куртку. — Поклянись, что больше не будешь так делать! Нэдзуми обнял его в ответ, прижал к себе крепко, но без лишних нежностей.        — Подобного рода клятвы для идиотов. Но я подумаю над тем, чтобы предупредить тебя в следующий раз. — он окинул взглядом комнату за спиной Шиона, оценивающе присматриваясь к своему новому месту, в котором ему теперь просто придется задержаться. Может быть ненадолго, а может... Нет. Не важно. «Навсегда» звучит слишком неправильно. — Возможно.