Перерождение в Адама.

Весь оставшийся день, или если быть точнее, вечер, я проводил в исследованиях своих сил. По прошествии десятка экспериментов, понял что представления тёмного мага, меня прошлого и Адама, сковывают меня нынешнего. Вот допустим, обычный маг сделает артефакт, что способен выделять магию огня, в виде какой-то руны на плоской поверхности или на оружии. У этого есть минусы—огонь будет направлен вперёд. Я же подумал и понял, что эта же самая руна может быть нанесена на небольшой шарик и тогда этот артефакт можно использовать как гранату, только вместо взрыва или осколков—огонь. Руну огня я конечно не нанёс, опасно, да и мои силы пока не такие гибкие. Но зато с помощью силы ангела я смог создать шарик, без рун, но наполненный магией света и получилась этакая световая граната. А уж если напитать этот шарик более густой магией света, то это будет не просто световая граната, это будет оружие массового поражения. Да, я мог использовать магию света, но это была скорее магия архангела, основанная на магии света. Почти чистая, с уклоном в свет. Тёмная магия, когда я её использовал и не сгущал, пользовался неопределённым оттенком, была тоже нейтральной, хотя скорее будет вернее сказать, пустой. Ну, дак вот, насчёт нестандартности, когда уже настала ночью, я подумал и решил в будущем создать картину, на каждой нити или миллиметре(на что хватит моего умения и силы) которой будут руны. Руны чего и вообще что будет делать это картина, я пока не решил. Возможно, просто будет вышита из магии и рун, и будет просто светиться. Решив это, я лёг спать. Удивительно, но оказавшись в мире грёз, я мог ясно осознавать себя. Понимал, что я во сне. И я воспользовался этим, тщательно и долго прошерстил каталоги своей памяти и все её ответвления. Смог соединить знания и обрывки памяти тёмного мага, выудить из прежнего себя воспоминания об физике, механике, квантовой физике, программировании и т.д. Также память Адама была полезной, как опыт и как жестокие уроки. В общем, скреплял все свои три ипостаси в единую личность. Хотя она и так уже была сформирована, но так сказать, в общем, масштабном плане, но вот в ментальном, локальном были нередки противоречия и наслаивания, следы мощного, но не контролируемого сливания. Как швы после сварки. Я настолько этим увлёкся, настолько далеко ушёл в своих мыслях о бытие человека и разуме, что понял, почему бог, если он есть, ничего не делает. Ибо в этом нет смысла—всё бренно. По воспоминаниям тёмного мага, существует бесчётное количество миров и их мультивселенных. Дак в чём смысл всего, что значит судьба и свобода? У каждого она своя, а даже если её и нарушить, то это даже пшиком не назвать, в масштабах всего мироздания и бесконечного сущего миров. Весь космос, все его законы и размеры, история мой планеты, появление мироздания, это все один мир! Один мать его мир! И не самый большой! А бывают миры состоящие из нескольких под-миров, вселенных, мультивселенных! Миров в бездне бытия бесконечное, многогранное, изменяющейся и глубокого множество! Только осознайте это! Мы блять, даже не звёздная пыль, а лишь микро-атомы в минус миллионной N степени! Какой свет? Какое движение? Вокруг пространство, которое никто не может себе вообразить полностью! Пространство с бесконечным слоями и пузырьками в этих слоях! И это всё в пустоте и сама пустота! Тьма! Какой смысл бороться….. Куда спешить….. Как жить….. Что вообще значит жить.…. Кто мы...... Что это всё...... Бррр…. Ладно, буду думать об этом когда стану богоподобным, а пока буду придерживаться прежних якорей, хотя и выходить за них, когда это будет нужно. Я открыл глаза, было раннее утро, конец ночи. И мне пора на тренировку. Я встал, быстро оделся в простую одежду для спорта, надел маску и вылетел к Сере. Текст правил для истребителей я сделал во сне. Так что, представ перед удивлённой создательницей мироздания, которая вновь перенесла меня к себе, когда я вышел в центр Рая, я вручил ей золотистый листок с текстом. Она пробежалась по нему, а после сказала, вздохнув: —Да, я согласна с этими правилами. И утверждаю их.—она поставила на листке свою печать, я кивнул. После попрощался с ней и полетел на полигон. Там меня уже ждала Лют. Я уже прочитал, что меня ждёт, поэтому молча кивнул своей правой руке, и она начала тренировку. Вначале был бег с препятствиями, после тренировка на мечах(меня тренировали специальные роботы и дроны), дальше тренировка крыльев. И между всем этим я делал короткие, но достаточно трудные силовые упражнения. И вся это тренировка закончилась только к середине дня. К этому времени все истребительницы проснулись и смотрели на меня. Почему они сами не тренировались? Всё просто, то что я делаю сейчас—это подготовка к бою с демонами, укрепление своего тела, а эти дамы его уже прошли. Хотя некоторые из них всё же занимались силовыми или иными тренировками. К концу тренировки, с меня океаном лил пот, сердце бешено стучало, но зато именно я, а не Адам, чувствовал как моё тело укрепляться, а в мозг вбивается единое для всех воинов правило—будь всегда начеку. Я валялся спиной на песке, моя грудь грузно вздымалась, а тело было сильно измотано. Зачем я это делал, ведь мог изменить свою форму? Ну, как я говорил в начале, есть предел изменения. И ангелам и архангелам так же можно и нужно расширять свои границы воли и силы. Чем я и занимаюсь. Тут всё завязано на разуме, а разум на теле. Верно гласил советский лозунг: «В здоровом теле здоровый дух!». Лют подошла ко мне и дала полотенце, я благодарно кивнул и взял его, параллельно садясь. Затем обтёр своё почти полуголое тело. В начале тренировки я решил избавиться от костюма и маски, оставил только штаны. Так что все девушки могли увидеть мою фигуру. На которой только начали проявляться мышцы, или скорее, уже готовые мышцы стали возвращаться в норму, Адам всё-таки тренировал своё тело, пока ему не стало на это пофиг. Да, я мог бы сделать своё тело более спортивным, но проблема в том, что это будут фактически лишь косметические изменения. Никакого реального увеличения физической силы не будет. Да, я архангел, но я не родился с этими силами, а мне их дали. Если говорить поэтично и по философски, другие райские существа, особенно высшие,—энергия способная воплощаться в физическом теле, я же физическое тело, воплотившееся в энергию. Короче, есть предел моих сил. Да и эти тренировки, как было выше сказано, оказывают ещё и ментальное влияние, так что польза от них есть. Вытерев себя, я встал и осмотрел полигон. Все девушки посмотрели на меня. Жадно, голодно и страстно. Я был красив и я был первым мужчиной на земле, так что можно было понять их желание. Да и тем-более, они не могут воплотить свои сексуальные желания в жизнь. Нет, не потому что это запрещено в раю, а потому что, кто захочет с ними? Они—женщины-воительницы, Валькирии, даже в че Ём-то грешницы, внешне холодные и жестокие, у какого мужчины хватит мужества хотя бы подойти к ним? Не говоря уже о том, чтобы их член стоял, а не упал со страху. Да, есть мужчины истребители. Но все хотят свободу выбора, а не выбирать из того что есть. Да и у моих бой-мальчиков(или скорее мальчиков Михаила?) уже есть свои любимые или они пока не намерены кого-то впускать в свою жизнь. Хотя в раю не запрещены гаремы. Главное, чтобы всех всё устраивало и не переходило за рамки дозволенного. И не оглашались. То есть, допустим, публичный секс запрещён. Хотя если соберётся большая группа ангелов с таким фетешлим и их всё будет устраивать, и они будут делать это всё в своём отдельном месте то……Тьфу, не время о таком думать и вообще думать о ТАКОМ, мы всё таки в раю….. Где должны быть вечные наслаждения….. Я усмехнулся. Затем повернулся к Лют. Она смотрела на меня с похожим взглядом как у своих подруг, только более сдержанным. Я посмотрел ей в глаза, а она мне. Я поднял брови: <<Всё ещё рано?>>—звучал мой немой вопрос. Она вздохнула: <<Да>>—был её молчаливый ответ. Я кивнул. А после повернулся ко всем своим женщинам(прям хан с гаремом) и жестом приказал им подойти ближе. Щёлчок пальцев и перед всеми истребительницами появляются золотистые листы с правилами и с печатью Серы. Девушки удивлённо посмотрели сначала на меня, затем на листы. Спустя пару минут на меня были направлены немного недовольные взгляды. —Напомню, вы подчиняетесь вышестоящим. И раз они одобрили, то ваша задача исполнять. —они молча со мной согласились. Я же улыбнулся и начал, как змей: —А мне интересно, почему я, как ваш командир, рву спину и жилы на тренировках, а вы прохлаждаетесь здесь?—я выгнул бровь. Все девушки с осторожностью посмотрели на меня. —Ладно Лют, она курирует мои тренировки. —упомянутая тихо вздохнула. —Но вы, чем таким серьёзным заняты?—выгнул я бровь, саркастично улыбаясь. Мне ответом было молчание. —Всем, кроме Лют, двести кругов вокруг полигона. А также сто отжиманий. —спокойно, но грозно сказал я. —Выполнять! —рыкнул я. Девушки тут же шуганулись и встав друг за дружкой, начали пробежку. Та нагрузка которую я им дал, была лишь немного выше потолка их сил. Я обернулся на Лют. Она отвела свой взгляд. —Где у вас тут душевые?—изогнул я бровь. Лют молча повела меня до места. Войдя в помещение из мрамора, я начал раздеваться. —Хочешь присоединиться?—повернулся я к Лют. Сейчас я остался только в один трусах. Она чуть покраснела и поспешила выйти. Я хмыкнул, а после снял с себя трусы и пошёл в душ. Прохладный и расслабляющий, дающий подумать, но не расслабиться. Я думал. Думал о том как тренировали моих девочек. Их учили убивать, истреблять. Максимум атаки, минимум защиты. Они не воины, они палачи, истребители, убийцы. Их учили не сражаться, а карать. И это сыграет с ними злую шутку в будущем. Но я этого не допущу. Я вновь усмехнулся. Истребители тренируют меня, а я буду учить их сражаться. Век живи, век учись. Адам был именно воином, но привык к обычным противникам. Истребительницы с помощью своих крыльев имели нестандартный способ ведения боя, но не умели сражаться. Да, может Лют меня и вывозила на спарринге. Но лишь потому что этот бой был для меня и Адама не стандартным. Но на земле ни у кого из них нету шансов. А они будут сражаться именно на земле всегда, и именно сражаться, если понадобится. Не лететь снизу и втыкать копью, напарываясь на щит. А на земле с помощью крыльев ускорить себя и убить врага. Да, работы предстоит много. Но, как говорится, а кому щас легко? Спустя месяц. Адский Биг-бен отбил злополучный час. Всю округу огласил протяжный и низкий звон колокола. Грешники вздрогнули. И в кровавом адском небе стали возникать сияющие порталы, из которых хлынули орды истребителей. Все они взмывали ещё выше и начинали кружить над городом, словно птицы-падальщики или вороны, предвестники смерти. Когда последний полк взлетел в небо, все порталы, кроме одного, схлопнулись. А из оставшегося медленно вышел, паря над адской землёй, высокий ангел. Портал за его тёмными и массивными крыльями закрылся, делая его фигуру ещё темнее. Он был облачён в тёмно-серые одежды. В меру длинный плащ плащ создавал иллюзию хвоста, заостренный капюшон скрывал лицо в маске, на которой сияли алые глаза, обрамлённые золотой каймой. Рот не отображался. За тёмной накидкой и плащом скрывалась серебряная кираса, броня. Он завёл руки за спину, и наручи на его руках бледно засияли, а когтистые перчатки тихо заскрежетали. Его голова опустилась немного вниз, чёрный, поглощающий свет нимб с неизвестным, но древним символом, слегка дрогнул, тоже опускаясь, вслед за челном. К нему подлетела стройная экзорциста к копьём. Другие боевые ангелы кружили вокруг них, ожидая приказа, и заслоняя своими телами почти всё небо. —Приступить. Следовать плану. Поддерживать связь. —приказал архангел в доспехах, его голос был немного искажён и занижен, хотя был всё ещё спокойным и холодным. —Покажите им кару небес. В бой.—он махнул рукой и вся небесная орда, кружившаяся в кровавом небе, стала распределяться на четыре направления. Большими, но ровными потоками истребительницы направлялись во все стороны и разделялись на роты на каждый район, которая дробилась на несколько взводов на каждый квартал. Ангел в тёмных одеждах, вновь заведя руки за спину, смотрел на то, как его воительницы чётко и организованно рассредотачиваются, согласно плану. Рядом с ним парила его лейтенант и несколько других воительниц высокого звания и нужного ума. Ангел поднял голову вверх. Глаза на внешнем дисплее чуть потемнели, сигнализируя о том, что на встроенный дисплей было выведено множество окон, закрывающих обзор на реальный мир. Воительницы рядом с ним окружили его, заслоняя своими телами, исполняя протокол. Тёмно-зеленый глаза внимательно переходили от одного окна к другому. Он просматривал прямую трансляцию от лица других командиров, находящихся в других городах Ада круга Гордыни. Дисплеи воительниц высокого ранга показывали похожую картину, что и у него. —Держать связь. Оповещать о внештатных ситуациях. —сказал он всем командиром на том конце связи. Ответом ему был хор согласных и повенующихся голосов. Он закрыл все окна на внутреннем дисплее и глаза на внешнем снова засияли. Ангелессы вокруг него отлетели немного назад. Тёмнокрылый вздохнул, смотря на то, как его валькирии быстро и умело убивают грешников, что не успели укрыться в домах. Они делали это уже не в первый раз, но именно в этот раз они делали это как палачи или воины, а не как убийцы и садисты. И делали это слаженно и прикрывая друг друга. Вдруг взгляд архангела зацепился за одну улицу. Рядом с грешницей, похожей на овечку, только с более хищными чертами, приземлилась одна воительница. Её подруги парили рядом. Грешница упала на землю и прислонилась спиной к стене здания, закрывая глаза и дрожа, готовясь прощаться со своей жизнью. В её горло упёрлось острие копья, слегка прокалывая кожу. По шее потекла струйка багровой крови. Антропоморфная белая овечка всхлипнула. Глаза на дисплее тёмного ангела сузились. Маска же истребительницы, представившей копьё, отразила усталость и призрение. Она вздохнула. —Беги, овечка. И больше не попадайся нам на глаза. —она убрала копьё от шеи девушки. Та, не веря в это, открыла глаза и посмотрела на воительницу. —Быстро! А то сейчас надену твою шерстиную головку на копьё!—недавольно крикнули валькирия. Грешница тут же встала и побежала прочь. А отпустившая её воительница, тяжело вздохнула, и полетела дальше. На маске тёмного архангела засияла хищная улыбка. Он отвёл взгляд от той улицы и стал осматривать весь грешный город. Лейтенант, что была рядом, протяжно вздохнула, смотря на бегущую овечку. —Вы были правы, Сэр.—она слегка склонила голову, в знак поражения. Архангел не посмотрел на неё, продолжая лицезреть своими очами действия воительниц. —Каждый грех - это зло. Но не каждый грех чистое зло. —сказал он и его немного искажённый голос отозвался эхом в адском небе. Его собеседница молча кивнула. Другие командиры в удивлении посмотрели на неё, а затем друг на друга. Их верховный командир за этот месяц много раз говорил похожие фразы. И они возымели эффект. Ведь идея - это вирус, заполняющий разум. ***** Я вновь вздохнул, смотря на дела рук своих. Было не просто подточить уверенность моих девочек в ужасной злобной грешности грешников. Но я справился. Работал как американская пропаганда. Каждый день талдычил одно и тоже, просто по разному. Приводил примеры. И вот, это наконец дало наглядный результат. Бедная овечка осталась жива. А на воительницу, что отпустила её, смотрят не как на предательницу, а скорее на как ту, что приняла мнение командира, или скорее, выразила на деле общее мысли всех девушек, после моей «промывки». Легко было придумать конкретный и детальный план по истреблению. Некоторые валькирии были даже рады такой организованности. А мне это в первую очередь нужно было для эффективности и порядка. Человеку лишь на первый взгляд может показаться, что паутина паука хаотична и однородна, но если приглядеться, то он сможет увидеть долгую и кропотливую работу по созданию большой и прочной сети, для ловли жертв. Вот и я решил ткать свою паутину, скрывая её под племенем хаоса истребления. Я слегка потянулся и зевнул. Броня и ложные металлические перья в крыльях зашелести и заскрижетали. Ох, сколько попыток и сил я потратил на улучшение своих магических сил и искусства их творения. Но это дало свои плоды на примере брони. Десятки рун и магических кругов были выведены как в самой броне, так на её внешней и внутренней стороне. Невидимые вязи рун соединялись в единую магическую систему. Я попытался и воротил всё нужное: защиту практически от любого воздействия, включая щиты и барьеры, система против угона, система питания и подпитки от накопителей, что я создал, и от половины моей светлой магии. Так же броня могла и работать на тёмной магии, хотя и фильтровала, или скорее, желала её нейтральной и питалась ею. Или могла брать энергию из внешней среды. Ещё она была немного автономной, и в случае моей отключили могла продолжить держать барьеры и щиты или вовсе вернуть меня в рай, поддерживать моё состояние и даже служить лёгким усилителем моей силы, её проводником. Я решил половину своей светлой магии направить на подпитку брони, а половину использовать для творения магии. К слову, когда делал систему фильтрации в броне, создал ещё одну систему, но уже по «осветлению» магии. Это отфильтрованная тёмная, или иная другая магия, не была чистым светом, но относилась к нему. И была более податливой, хоть и менее мощной чем энергия свет архангела. Забавно, топливом и основной для могущественной светлой магии служит тёмная магия. Хищная улыбка на моей маске стала ещё шире. Что ж, буду следить за ходом истребления. ***** Отведённое нам время уже подходила к концу. Экстерминатус грешникус в Пентаграмм-Сити проходил штатно, как и в других городах. Мои девочки помиловали где-то шесть грешников, не считая той овечки. Я потянулся, выгибая спину и вздыхая. Тёмные крылья слегка встрепенулись. Металл заскрежетал. Опустил голову на город греха. Взгляд невольно прошёлся по богровым горам и пустошам. Внезапно в маске послышался вызов от одной из групп: —Сэр, —начал быстро и внезапно одна из экзорцистов, глава взвода. Её голос дрожал и источал страх и шок. Я напрягся.—Нэлли лишилась руки, мы окружили оверлорда с её помощницами. —доложила она быстро и тут же мне на дисплей пришли координаты места. —Не вступать в бой и держать дистанцию. Я скоро. —холодно отрезал я, затем, посмотрел на Лют, она кивнула. Дальше направил взгляд в нужный квартал и улицу, и быстро полетел туда, Лют следовала за мной. Приближаясь к разрушенной и багровой улице, усеянной трупами рогатых демонов, я увидел группу из трёх грешников, облачённых в чёрные костюмы со светлыми вставками. По одежде и внешнему виду я сразу понял, кого окружили мои девочки. Камилла Кармайн с дочерьми. Я приземлился рядом с раненной и её командиром. У первой была отсечена половина правой руки. Недостающую часть держала глава взвода — Вероника. Я бросил быстрый взгляд на Кармиллу, что закрывала дочерей собой, и на двух девушек, стоящих перед моной. Рядом приземлилась лют. Я тяжело вздохнул. Затем взял отрезанную руку Нэлли и взял её за раннею конечность. Её золотая кровь покрыла мои руки и металлические перчатки, а сама экзорцистка взвыла от боли. Мои руки засияли, унимая её боль. Она хрипло вздохнула. Я же соединил две части одной конечности и положил на место отсечения свободную руку. Рана засияла нежно-золотым светом. Вскоре у Нэлли была полная и функционирующая рука, разве что порез на одежде напоминал о ужасной ране. Она плакала рукой, посмотрела на меня с таким обожанием и радостью, что я усмехнулся. Её можно понять. Я усмехнулся и похлопал её по голове, ухмыляясь. —Впредь будь осторожней. —спокойной и даже тепло сказал я. Девушка кивнула. Я же перевёл свой взгляд на Веронику. —Доклад. —приказал я и завёл руки за спину, проходя мимо круга воительниц, окруживших трёх грешниц. Лют и Вероника последовали за мной, и вторая начала докладывать: —Мы заметили этих троих, бегающих по улице и ищущих наше оружие. Которого, согласно вашему приказу, мы больше не разбрасываем.—она сглотнула. Начиная понимать, почему я запретил разбрасываться ангельской сталью. —Нэлли приземлилась рядом с это грешницей, —воительница указал на Кармиллу, что закрывала своих дочерей своим телом, в ожидании смерти. —И та, использую свои ебанный острые каблуки отсекла ей руку. —закончила командир взвода. Я вновь тяжело вздохнул, останавливаюсь в десятки шагов от трёх грешниц и смотря на них, с завёднными за спину руками. —Сэр, —начала Лют. —Вы знали, что наше оружие для нас же самих… —Любое действие имеет противодействие. —оборвал я её. —Я узнал это не так давно. И именно поэтому запретил, как прежде, бросать оружие на поле боя. И после этого истребления планировал доложить обо всём Серафимам. Также именно поэтому я тренировал вас как воинов, напоминая о защите и внимательности во время боя. Я обернулся и посмотрел на Нэлли. —Если бы я это не сделал, она бы лишилась головы.—я вернул взгляд к Кармилле. Все воительницы, услышав это, помрачнели и покрепче взяли свои оружия. Я оглядел их. Затем осмотрел Кармиллу. Она прижимала дочек к себе, закрывая своим телом. Она понимала, что не вырвется из окружения целого входа ангелов. А уже когда прибыл я, то он и вовсе потерял надежду. Она просто обнимала своих дочек, которые жались к ней. Они ждали смерти. И хотели умереть в объятиях друг друга. Я сжал кулак. Металл заскрежетал. Сжал зубы, и улыбка на дисплее исчезла, как и весь рот. —Ты - их мать? –начал я, подходя к чете Кармайн. Торговка оружием ещё сильнее сжала дочерей в своих объятиях. —Да…. —сказал она хрипло. В её глаза был страх и боль. Я вздохнул. Затем поднял расплавленную руку. Валькирии, хоть и были удивлены, но исполнили приказ, убирая оружие в ножны или за спину, или просто держа рядом, а не направляя на грешниц. Они же посмотрели на это в неменьшем удивлении. —Ты - Кармилла Кармайн? —вновь спросил я, делая шаг ещё ближе. —Да. –ответила женщина. Я цокнул. Затем завёл руки за спину. —Я знаю кто ты, Кармилла. И чем ты промышляешь. —начал я спокойно, подходя к ней и её дочерям, теперь нас разделяло меньшем, чем пять шагов.—И ты мне нужна. И ты мать. —мой взгляд прошёл двум молодым грешницам. —Так что, я отпускаю тебя. Но, —я поднял указательный палец правой руки вверх. —Приду после истребления. После собрания Оверлордов, которое ты непременно устроишь, чтобы собрать все данные о потерях. И на котором ни одной мышцей не покажешь о том, что что-то знаешь о уязвимости экзорцистов, и что ранила одну из них. —я теперь подошёл очень близко к её лицу. Девушки в её руках ещё сильнее прижалась к ней. Я посмотрел на них, затем на неё. Не вынеся её взгляда, в котором был страх и отчаяние, непонимание и боязнь, я отошёл немного назад. Затем, приложив руку в металлический ператче к маске, снял последнюю, и посмотрел Кармилле прямо в глаза, лицо в лицо. Она удивилась. Да, не каждый день видишь лицо первого мужчины и своего карателя. —Я очень долго живу, Кармилла. —хрипло сказал я. Мой взгляд был уставшим. —Я видел как мои потомки развязывают долгие и кровавые войны, потакая своим тёмным желаниям. Я видел тысячи трупов на песке, сотни на кольях и десятки в глотках зверей. —я чуть ссутулился. —Я знаю, чувствую, когда от великой резни всего один шаг. Одно знание. —мои глаза блеснули. —И знаю, вижу, что ты понимаешь, о чём я говорю. И поэтому, прошу, не делай то, что развяжет многовековую войну, то, что даст грязным адским тварям возможность докоснуться до чистоты небес и покорить Землю. —сжал руки в кулаки. —Не вынуждай меня убивать женщину с нелёгкой судьбой и мать двух детей, ради всеобщего блага. —я вздохнул, и, посмотрев ей в глаза напоследок, вновь надел маску. Женщина смотрела на меня в удивлении и ужасном сознании. Спустя пару секунд она кивнула: —Да-да.…. Я понимаю….. —она сглотнула. Я кивнул в ответ. —В будущем, в более спокойной для вас обстановке, мы обсудим то, что я хочу от тебя, торговка ангельской сталью. —я серьёзно посмотрел на неё. Она кивнула, понимая, о чём будем разговоров. Умная женщина. Зестиалу повезло. Я улыбнулся, маске отобрала толок алые глаза с золотой каймой. —Тогда, до встречи, мадам. —я поклонился, приложив руку к груди. А после, под удивленные взгляды всех, взмыл в воздух. Вскоре семью Кармайн никто не окружал, а я вновь парил на грлшынм городом, и открывал порталы, отправляя своих девочек назад. Когда последний отряд залетел в золотой портал, я закрыл его. Экзорцистки в других городах также вернулись в Рай. Со мной остались Лют и несколько хорошо обученных экзорцисток. Другие командиры была отправлены в рай, чтобы контролировать вернушяуюся орду. Я вновь, уже в который раз, вздохнул. После кинул взгляд на город. Повернулся к Лют. Хрустнул шеей. —Дальше вы следуете за мной. Без приказа не атаковать. —я махнул в их сторону рукой, и накрыл их барьерами невидимости и почти полной скрытности. Они удивлённо посмотрели на меня. Я приложил указательный палец к губам и сам накрыл себя невидимостью. Они всё поняли. И дальше мы направились в город. ***** Сканируя весь город, расправляя свои поисковые заклинания, я пытался найти одну особу. Спустя полчаса метаний, или вернее сказать, летаний по городу, я смог найти след, который уже почти размылся, но был ощутим для меня. И словно волк, почуявший кровь, словно ищейка, которой дали нужный запах, я стал идти по следу, летая быстрее истребителя. Летал по её следу. Валькирии сзади меня недоумевали, но не задавали вопросов. Я был им благодарен. Тонкий след магии, ауры, а после и парфюма, манил и направляя меня. И чем дальше я шёл, тем сильнее становился след. И наконец, нашёл, то, что искал, ту, которую искал. Внешне небольшое, но широкое здание. На входе была охрана. Видимых для обычного глаза было меньше десятка. Но вот прибывающих в тени была почти сотня. Но все они были среднего уровня, так что не смогли заметить меня. Мы подошли к главному входу. Встав перед дверью, я вздохнул. Затем прошёл сквозь физическую преграду. Удивлённые девушки прошли за мной, так же проходя сквозь материю. Да, я сильно продвинулся в изучении магии за этот месяц. Хотя, для кого это был месяц, а для кого года или века. Идя по темным и большим коридорам, мы вышли в просторный зал со сценой. Всё было погружено в мягкий полумрак. Блекло сияли алые лампы и глаза грешников. В помещении находилось много моих тёмных потомков и даже демонов. Я остановился на верхних трибунах, ожидая начала. Я уже знал, что она здесь, чувствовал её. И ждал. Но моё ожидание не продлились долго. Буквально спустя пару минут, зал стал ещё темнее. Вдруг заиграла тонкая и высокая мелодия, в такт ей, на сцене начал мелькать яркий белый свет. Спустя пару мгновений, свет сконцентрировался в одно месте. На сцене начал кружится тёмным дым. А спустя ещё мгновение, послышался манящий, красивый, очаровательный и слегка властный голос первой женщины: —Я легким туманом стелюсь над землей, —из дыма возникла картина Земли, которую быстро заполнял чёрный цвет. —Вбирая в себя рос алмазную россыпь, Я – призрак, что бьёт как стекло ваш покой И за вторженье прощенья не просит. —миг, и потемневшая Земля раскалывается на осколки. Музыка стал более нагнетающей, свет шёл ей в такт. В следующие секунды света на сцене стало больше и теперь были видны тёмные фигуры: мужчина и женщина. —Хотела быть равной мужчинам во всем, Не жалкой рабыней, достойной презренья,—мужчина и женщина начинают спорить, рукоплеская. Мужчина берёт женщину за руку, та одёргивает его. Он же заламывает ей руки и спускает на землю, нависая. Она борется. Я же сжимаю кулаки, униженно опускаю голову, продолжая смотреть. —Я в жизни не стала бы чьи-то ребром, Исправной машиной для деторожденья!—женщина вырывается из хватки мужчины, и отходит назад, махая головой в знак несогласия. —Прочь хотела сбежать в полуночные страны!—женщина начинает бежать, мужчина исчезает дымкой. Женщина же на что-то наталкивается, смотрит в небо и… —Бог меня наказал, и я стала туманом…—фигура женщины рассыпается в быстром всполохе дыма. Из которого будто образуются высокие фигуры. Теперь на сцене стоят трое падших ангелов, с чёрными крыльями, закрывая кого-то. —Три демона дали мне имя Ардат Лили, Лилу, Лилиту!—три падших в такт её слов расправили чёрные крылья, давая всем обзор на свою госпожу. Они несли на руках высокую демоницу в тёмно-фиолетовом платье, что держала в правой руке микрофон. Её тёмно-багровые рога красиво выходили из челна, прорезая блондинистые волосы и соседствуя с чёрной короной. Её глаза сияли блеко-золотистым светом. Вся её фигура, её вид, её лицо, её голос, её движения, вызывали чувство восхищения и даже благоговения. Пробуждали древнее желание и манили. Её можно было описать словами из одной песни: «Ах, какая женщина, какая женщина! Мне б такую!». Я сглотнул, разжимая кулаки и смотря на неё, как заворажённый. А она тем временем, не останавливаясь на на секунду, продолжала петь: —Скрестили черные крылья, Я ими от Солнца укрыта!—свет стал более золотистым, три падших в ответ сректили крылья вокруг неё и над ней, не давая золотому свету пасть на её тело, но давая зрителям созерцать её. —Три демона дали мне имя, —золотистый свет исчез, и ангелы убрали крылья, стали плавно качаться, спуская свою госпожу ближе к земле. —Я – призрак, я – тень,—свет на пару мгновений замелькал, как бы перекрытый тенью. Я – Лилит! —падшие ангелы спустили её на сцену и медленно растворились в чёрном дыму. Я – ненависть, боль,—она сжала ладонь в кулак, и сзади воспылал огонь. Я – Лилит! —она махнула рукой и пламя обуяло её фигуру, и вскоре исчезло, вместе с ней. Мелодия стала быстрой и игривой, но красивой и плавной, а свет мелькал вслед её игре. Я вздохнул, мои крылья задрожали. Вдруг свет опять сконцентрировался в одном месте. В воздухе стала закручиваться золотая линия. —Адамово семя рождает бурьян,—продолжила петь Лилит, появившись сбоку, и выставляя свободную руку вперёд. Она слегка сжала её. —Его вырывая, я мщу за обиды,—золотистая нить потянулась к её руке и исчезла там же. —Меня не казнишь – я ведь легкий туман…—она улыбнулась, и расплылась в тёмно-серой дымке, продолжая петь, я же сглотнул, мучаемый внезапными образами из прошлого: —Живым сквозь него лик мой бледный не виден.—тёмно-серый дым переместился вправо, почти на край сцены, белый свет прожекторов последовал за ним. Спустя миг, дым закружился и в нём опять стояла Лилит. Она подняла руку и в центре сцены, на высоте, засияла алая луна. И первая демон продолжила свою песнь: —Стихия моя - свет неверной луны,—алое светило сияло и блекло в такт её голоса и музыки. —Его, словно нож, в ваши души вонзаю,–она вновь сжала ладонь и луна взорвалась кровавым пламенем, образуя огромную рогатую и крылатую фигуру в шляпе. —А мой Господин - Князь Другой Стороны —она усмехнулась, смотря на образ с некой любовью. —Все мёртвые души, смеясь, собирает…—дымчатая фигура Дьявола махнула руками, смеясь и рассеиваясь на мириады алых звёзд, что украсили сцену, по которой начал медленно, но твёдо идти Лилит, чеканя каждый шаг каблуками. Она повернулась к зрителям полубокам, направляясь свою ладонь на них, и продолжая: —Быть кошмаром для вас я еще не устала! —она встала на середину сцены и взметнул руку к потолку, и сама посмотрела немного вверх. —Бог меня наказал, я людей наказала!—она указала пальцем на зрителей, улыбнулась, и тут же испарилась в дымке. —Три демона дали мне имя –свет прожекторов устремился выше, освещая трёх демонов с чёрными крыльями, что вновь несли свою госпожу, которая продолжила петь, пока они медленно спускались, держа её на руках: —Ардат Лили, Лилу, Лилиту! Скрестили черные крылья, Я ими от Солнца укрыта!—они вновь укрыли её своими крыльями, продолжая спускаться. —Три демона дали мне имя,—внезапно демоны исчезли и она начал падать. Я был готов метнуться за ней, и даже почти взлетел, но меня остановил её спокойный вид и что её тут же, в такт песни, поймал на руки один демон, и она, будто так и задумано, прожила петь: —Я – призрак, —тут первый падший поймал её и тут же опустил. —Я – тень,—поймала второй падший, и тут же опустил. —Я – Лилит!–и прямо перед сценой её поймал третий демон и аккуратно опустил, а после исчез за её спиной, когда она начала идти к зрителям, всё так же продолжая петь: —Я – ненависть, боль, —в такт её слов у стенок зала воспылало дикое пламя. —Я – Лилит!—протянула она, и, сделав пару оборотов, исчезла в дымке. Которая начала двигаться в такт игривой и громкой музыки. Я вздохнул, опуская голову, и крылья. Музыка вначале стала походить мелодией на волну электрогитары, а затем на дождь клавиш. Вдруг заиграл громкий бас барабанов, и на последнем ударе на сцене вновь появились три демоны, что на этот раз, просто окружили свою госпожу, которая громко запела: —Три демона дали мне имя – Ардат Лили, Лилу, Лилиту!—падшие поочерёдно прошлись вокруг неё. —Скрестили черные крылья, Я ими от Солнца укрыта!—они вплотную подошли к ней, закрывая крыльями. —Три демона дали мне имя, —три чёрнакрылых исчезли, взлетая вверх и растворяясь в воздухе. —Я – призрак, я – тень, Я – Лилит!—она подошла к краю сцены и чувственно протянула. Взепано, наши глаза встретились. И мы оба поняли, что видим друг друга. Я чуть прикрыл рот, она же, сжав зубы, протянула, выражая боль и гнев: —Я – ненависть, боль, Я – Лилит!—она сжала ладонь в кулак, сверкая глазами. —Я – ненависть, боль, Я – Лилит!—протянула она, сжимая кулак ещё сильнее и чуть наклоняясь. Я – Лилит!—она вмиг выпрямила спину и раскинула руки в стороны, микрофон исчез и музыка тут же прекратилась. Спустя секунд, зал окатил хор аплодисментов и голос восхищения. Лилит на это только довольно улыбалась, чуть прикрыв глаза. Я же смотрел на неё. Смотрел и восхищался, но так же в моём сердце что-то заныло. По прошествии пары минут, Лилит ушла со сцены, вновь исчезая дымкой. Но оставляя за собой яркий магический свет, который могли удивить только такие как я. И я пошёл за ней. Зайдя за сцену и пройдя по не длинным коридорам, я вышел к небольшой двери. Я ощущал за ней Лилит. Сняв невидимость и не оборачиваясь, я сказал своим валькириям: —Следите за входом. Не заходить без моего приказа. —тон мой был строгий и холодный, так что они не посмели задать вопросов или ослушаться. Я вздохнул. И, сглотнув, вошёл в гримёрку, закрывая за собой дверь. В просторной комнате с зеркалами и нарядами, диваном, в мягком и ярком алом свете, меня ждала статная женщина-демоница, что смотрела на меня с презрением и ненавистью, держа одну руку на боку, а другую около бедра. Ощутил, что комнату окружили звуконепронцитальные и скрывающие барьеры, и что в комнате также находятся три падших, что охраняют свою госпожу, и которые будут слушать наш диалог. Да и пусть слушают. Вздохнул, затем медленно снял маску и капюшон, положив первую в пространственный карман. После Посмотрел Лилит прямо в глаза. —Что тебе надо, Адам? —спросила она сквозь зубы, сжимая свободную ладонь и сузив глаза. Я опустил взгляд. —Я лишь искал тебя чтобы сказать… —Что ты стал падшим? –усмехнулась она, смотря на мои чёрный крылья и внешний вид. Я усмехнулся в ответ, помотал головой. —Нет, чтобы сказать….. Прости….—я поднял на неё свой усталый и грустный взгляд. Она удивилась, её рот чуть приоткрылся. Смотрела на меня с недоверием и непониманием. —Это…. Шутка? —выгнула она бровь, тихо усмехаясь. —Нет….. —ответил я. И стал медленно к ней подходить. Она смотрела на меня. Такая красивая и статная, высокая и знающая себе цену. Женщина, во всех смыслах этого слова. Первая женщина. Женщина, которую я потерял из-за собственной незрелости и гордыни. —Я многое осознал….. —я встал перед ней, нас разделяло пять шагов. Она сложила руки под грудью, слушая меня. —Одной ночью на меня накатили воспоминания….. —я сглотнул. —Я видел тебя…. Видел всё…. —мой голос задрожал, я стал вспоминать всё что посмел с ней сделать и пытался сделать, вспомнил её песню. Сжал кулаки. —Лилит….. —сказал я, и опустился на колени. —Если сможешь, прости меня….. —склонил голову, опустив руки и закрывая глаза, не в силах вынести её взгляда. Взгляда, в котором внешне хоть и было только ненависть и презрение, но внутренне была боль и терзания. Давняя боль и грусть. —Я знаю, что не смогу ничего исправить, не смогу изменить своих поступков…. Своего насилия, той боли, что причинил я тебе, как морально, так и физически…..—я сглотнул, по щекам сползли одинокие слёзы. —Знаю, понимаю твою ненависть и презрение ко мне…. И даже желаю этого….. —немного приоткрыл глаза. Она смотрела на меня сверху вниз. Её взгляд дрожал, а сама она была удивлена, и пыталась держаться. —Я не заметил, как из-за моей гордости и желания беспрекословно выполнять поставленную задачу, страдаешь ты….. Как я тебя мучаю….….. Прошу….. Прос….. Прости меня…..—на последних словах мой голос задрожал. Я вновь сглотнул ком в горле. Лилит смотрела на меня, сдерживая в себе что-то. А затем, вздохнув, и будто приоткрывая душу, упала мне в руки, и стала бить меня кулаками в спину. Я испарил броню, боясь поранить женщину. —Ненавижу! Ублюдок! Предатель! Насильник! Гад! Урод! Ненавижу тебя! —кричала она, и била меня, колотила своими кулачками. Я всё принимал, даже не мысля об сопротивлении. Заслужил. Всё заслужил. И даже больше. —Я думала ты поймёшь! Думала примешь! Но всё не так! Всё ты! Ты! ТЫ! —она стала бить меня сильнее, я сжал её в своих объятиях, накрыл своими тёмным крыльями, но так, чтобы она могла продолжить меня бить. И она била, колотила, стукала, царапала. Кричала, ревела, плакала и рыдала, выливала на меня всё, что накопилось за эти века и тысячелетия. Всю многовековую обиду и все страдания, что я причинил ей. А я всё принимал, покорно и стойко, лишь обнимая её и дыша ей в шею, прикрыв глаза. Чёртов мир. Глупый бог. Лицемерные Серафимы. Несчастная женщина. Спустя десяток минут, за которые Лилит перестала меня бить, но продолжала рыдать, обнимая меня, мы посмотрели друг другу в глаза. Она взяла моё лицо. Наши глаза были очень близко, а губы ещё ближе. —Это ведь…. Правда? —спросила она меня. —Да…. Правда….. —ответил я. И внезапно она поцеловала меня. Накрыла своими тёплыми и мягкими губами, такими манящими и такими родными. Я был шокирован, но, не сопротивлялся. Продлил поцелуй. Мы не боролись. Мы держали друг друга. Нежно и тепло. Впервые, за тысячелетия. Спустя долгую и сладкую минуту, она мягок разорвала поцелуй. Мы тяжело дышали. —Спасибо…. Адам…. —она провела рукой по моим волосам. Я слегка улыбнулся. —Это меньшее, что я могу для тебя сделать, Лилит…. —я взял её руку и начал нежно поглаживать. Она тоже слегка улыбнулась. —Я…. Прощаю тебя…. —сказал она, вздохнув. Я улыбнулся чуть больше. —Спасибо, Лилит….. —и обнял её крепко, но нежно, утыкаясь в шею. Она гладила мою спину. Мы не любили друг друга. Да и не могли любить после всего. Но смогли простить и понять. Принять и даже слегка впустить. А это дорогого стоит. Очень дорогого.