Капля

После истории с дверью между ними легла тишина. Не враждебная, не напряженная, а какая-то вязкая и неудобная, как старая паутина. Они перестали цепляться друг к другу по мелочам. Шульга демонстративно игнорировал свободовскую половину зала, утыкаясь в свои бумаги. Локи перестал отпускать ехидные комментарии в его сторону, когда тот проходил мимо. Словно невидимая стена, более плотная, чем условная граница территорий, выросла между ними. Оба чувствовали ее, и оба делали вид, что ее нет. Две недели этого затишья закончились, как и всегда, из-за какой-то бытовой дряни. На этот раз взбунтовался Гаваец. Он пришел к Шульге с лицом человека, у которого украли последнее. — Шульга, беда, — заявил он, плюхая на стол мятый листок. — Ревизию проводил. В своем складе. Не хватает двух упаковок промедола и ящика армейских аптечек. Шульга поднял бровь. Промедол — серьезно. Это не бинты потерять. — И ты пришел ко мне? — А к кому мне идти? — развел руками торговец. — Склад у нас почти общий. Дверь одна, ключ у меня. Доступ к ключу имеете вы и… он. И ваши замы. Ну, максимум пять рыл. Все. Локи я сказал, — Гаваец красноречиво мотнул головой в сторону территории «Свободы». — Кто-то из ваших спер. Я не знаю, кто. Но пока не найдете, никаких поставок медикаментов не будет. Ни вам, ни им. Разбирайтесь. Логика была. И она Косте не нравилась. Шульга потер переносицу. Это означало только одно. Опять. Он нашел Локи у Костоправа. Тот, развалившись на стуле, рассказывал медику какую-то байку, от которой обычно в последнее время хмурый Костоправ посмеивался. Увидев Шульгу, Локи оборвал себя на полуслове. Улыбка сползла с его лица. Он выпрямился, и в его позе появилось напряжение. — Что опять? — спросил он без предисловий. — Крыша прохудилась в новом месте? — Пропали медикаменты. Промедол и аптечки. — Знаю, — в его голосе прорезался холодный металл. Он встал, кивнул Костоправу и отошел с Шульгой в сторону. — И ты, конечно, думаешь, это мои ребята? — Я ничего не думаю, — отрезал Шульга. Говорить было тяжело. Воздух вокруг них сгустился, стал плотным. — Гаваец остановил поставки для всех, пока пропажа не найдется. Он сказал, у нас общий склад и нам разбираться. Предлагаю провести полную инвентаризацию. Вместе. Может, ошибка в учете. Или следы какие-то найдем. Локи смотрел на него долго, изучающе. В его карих глазах плескалось что-то похожее на усталость и застарелое раздражение. — Вместе, значит, — он криво усмехнулся. — Любишь ты создавать нам совместные проекты, командир. Ладно. Веди. Где наш общий рассадник бардака? Склад находился в дальнем конце коридора, за тяжелой стальной дверью. Гаваец вручил им ключ и фонарь, пробормотав: «Найдете вора — приведите. Поговорим по-мужски». Внутри пахло пылью, плесенью и карболкой. Это было тесное, заставленное стеллажами и ящиками помещение. Единственная голая лампочка под потолком давала тусклый, желтый свет, оставляя углы в глубокой тени. Шульга поставил фонарь на ящик, направив луч вдоль главного прохода. — С чего начнем? — спросил он, оглядываясь. — С очевидного, — Локи уже шарил взглядом по полкам. — Стеллаж с медикаментами. Он там, в углу. Они двинулись вглубь склада. Проход был узким. Чтобы разойтись, кому-то приходилось вжиматься в стеллаж. Они старались этого избегать, двигаясь друг за другом. Шульга шел первым. Он чувствовал за спиной дыхание Локи, его присутствие. Чувствовал его запах. Этот проклятый озон и сухая трава. За последние две недели Шульга почти научился его игнорировать. Почти. Здесь, в замкнутом пространстве, он ощущался острее, въедался в подкладку формы. Альфа внутри него, которого он привык держать на коротком поводке, недовольно ворочался. Они добрались до нужного стеллажа. На полках зияла пустота там, где должны были стоять коробки с аптечками. — Так, — Локи провел пальцем по пыльной полке. — Похоже, Гаваец не соврал. Теперь давай по списку. Может, еще чего не хватает. Они начали методичную проверку. Шульга зачитывал наименование из списка Гавайца, Локи находил нужную коробку на полках и сверял количество. — Бинты стерильные, десять упаковок. — Есть. — Жгуты, пять штук. — На месте. — Йод, двадцать флаконов. — Двадцать. Их голоса гулко отдавались от бетонных стен. Работа была механической, монотонной. Но напряжение не спадало. Оно висело в воздухе, смешиваясь с запахом пыли. Пару раз их руки соприкасались, когда Локи передавал Шульге ящик или когда они одновременно тянулись к одной и той же полке. Короткие, случайные касания, как удар тока. Оба тут же отдергивали руки, делая вид, что ничего не произошло. — Антирады, три упаковки, — пробубнил Шульга, заглядывая в листок. Локи полез на верхнюю полку. Он встал на цыпочки, пытаясь дотянуться до задвинутой вглубь коробки. Куртка задралась, обнажая узкую полоску кожи над поясом брюк. Шульга поймал себя на том, что смотрит. Смотрит на изгиб спины, на напряженные мышцы. Он резко отвернулся, уставившись в свой список, чувствуя, как краска заливает шею. Что за чертовщина с ним творится? — Есть, — Локи спрыгнул с ящика, поставив коробку на пол. Он тяжело дышал. — Что там дальше? Они перебрали почти все. Ничего больше не пропало. Только промедол и аптечки. — Странно, — сказал Шульга, хмурясь. — Взяли только самое ценное и самое ходовое. Кто бы это ни был, он знал, что ищет. И знал, что Гаваец не сразу хватится. — Или ему просто приспичило, — Локи присел на корточки, осматривая пол под стеллажами. Пыль здесь лежала нетронутым слоем. Почти. — Посвети-ка сюда. Шульга направил луч фонаря туда, куда указывал свободовец. В пыли виднелись смазанные следы. И что-то блеснуло. Локи аккуратно, кончиками пальцев, поднял находку. Это была дешевая, крикливо-красная зажигалка Zippo с выгравированным волком. — Узнаешь? — спросил Шульга. Локи молча повертел зажигалку в руках. Потом кивнул. Его лицо стало жестким. — Знаю я одного любителя такого барахла. Рыжий, сука. Шульга напрягся. Рыжий. Вольный сталкер, вечно отирающийся возле свободовцев. Скользкий тип, известный своей любовью к вранью и хвастовству. Формально он не состоял в группировке, но все знали, что он на коротком поводке у Локи. — Он, значит, — ровно произнес Шульга. — Пойдем. Поговорим с ним. — Стой, — Локи поднялся, преграждая ему дорогу. В его голосе появились властные нотки. — Никуда мы не пойдем. — Это еще почему? Есть улика, есть подозреваемый. Нужно его допросить. — Допросить? — Локи усмехнулся, но смех вышел злым. — Ты как себе это представляешь, командир? Притащишь его в свой подвал? Будешь светить лампой в лицо и требовать признания? Он вольный. Если поднять шум, он просто сбежит. И ищи его потом по всей Зоне. И медикаменты вместе с ним. — У тебя есть другой план? Попросить его вежливо все вернуть? — Да, — отрезал Локи. — У меня есть другой план. Я поговорю с ним сам. По-тихому. Без твоих долговских методов. Он вернет все. И Гаваец снова откроет лавочку. Всем будет хорошо. Они стояли в узком проходе, почти вплотную друг к другу. Тусклый свет лампы падал на лицо Локи, делая тени под скулами глубже. — Я не могу тебе этого позволить, — медленно, отчетливо произнес Шульга. — Это воровство. И банальная подстава. Он должен быть наказан. — Наказан? — Локи шагнул еще ближе. Теперь их разделяли считанные сантиметры. Его запах — резкий, вызывающий — бил в голову. — Кем? Тобой? Ты здесь не судья, Шульга. Это считай, что мой человек. Значит, моя проблема, я ее решу. — Это наша общая проблема! — Тогда доверься мне! Хоть раз в жизни! — Я не доверяю свободовцам. И особенно их лидеру. Слова сорвались раньше, чем он успел подумать. Локи замер и следом закатил глаза. — Понятно, — ледяным тоном процедил он. — Тогда действуй по уставу, подполковник. Удачи. Он попытался обойти Шульгу. Но тот, движимый непонятным импульсом — злостью, упрямством, чем-то еще, темным и иррациональным — преградил ему путь. Схватил за предплечье. Крепко. — Ты никуда не пойдешь, пока мы не решим, что делать. Вместе. Хватка была железной. Локи замер. Он медленно опустил взгляд на руку Шульги, сжимавшую его собственную, потом снова поднял глаза. — А то что, командир? Альфачьи свои приемы на мне будешь испытывать? — прошипел он ему в лицо. Он не пытался вырваться. Наоборот, он подался вперед, сокращая последнюю дистанцию. Их грудь почти соприкасалась. — Ударишь? Свяжешь? Я не твоя шавка, Шульга. Его дыхание обжигало губы Шульги. Мир сузился до этого клочка пространства, до тусклого света, запаха пыли и этого человека напротив. Разум кричал, что нужно отпустить, отойти, восстановить порядок. Но тело не слушалось. Рука сжимала чужое предплечье только сильнее. А в голове стучал пульс. Тук. Тук. Тук. Как тогда, с проклятой дверью. Все сломалось. Он не знал, что делать. И сделал единственное, что пришло в его взорвавшийся мозг. И что почему-то хотелось ему сделать. Шульга дернул его на себя и впился в его губы. Это не было похоже на поцелуй. Это был акт агрессии. Стычка. Жесткий, злой, неумелый. Столкновение зубов, сдавленный рык, вырвавшийся из груди Шульги. Он целовал его грубо, отчаянно, пытаясь то ли заткнуть, то ли сломать, то ли поглотить. Он зарылся пальцами свободной руки в его короткие, жесткие волосы, притягивая еще ближе. На секунду Локи застыл, шокированный. А потом ответил. Он ответил с той же яростью. Его рука вцепилась в ворот формы Шульги, сминая ткань. Он кусал, отвечал на напор напором, превращая это в дикую, безмолвную борьбу. В этом не было нежности. Было только напряжение последних недель, вылившееся в один уродливый, яростный всплеск. Они отпрянули друг от друга так же резко, как и столкнулись. Стояли, тяжело дыша, и смотрели друг на друга расширенными глазами. Воздух звенел. Губы горели. Шульга смотрел на Локи. На его раскрасневшееся лицо, на припухшие, искусанные губы, на которых блестела капелька крови. На его собственный отпечаток. Он — альфа, командир «Долга» — только что поцеловал лидера «Свободы». Омегу. В пыльном подвале. Чтобы заткнуть в споре. Из-за дурацкой зажигалки. Локи провел тыльной стороной ладони по губам, размазывая кровь. Он смотрел на Шульгу. И в его взгляде больше не было ярости. Только ошеломление и что-то еще, непонятное. Он выглядел так, будто его ударили. Не сильно, но неожиданно. — Вот значит как… ты решаешь проблемы, Костя, — выдохнул он. Голос был хриплым, — Забавно. Шульга не мог произнести ни слова. Он отступил на шаг, уперся спиной в холодный стеллаж. Хотелось провалиться сквозь землю. Тишина давила. Было слышно только их сбивчивое дыхание и тихое гудение лампочки над головой. Первым молчание нарушил Локи. Он сделал глубокий вдох, провел рукой по волосам, приводя их в порядок. Когда он заговорил снова, в его голосе была лишь смертельная усталость. — Ладно. Черт с тобой. Разберемся с ним. По-тихому. Он подобрал с пола зажигалку, сунул в карман. Обошел Шульгу по широкой дуге, словно тот был диким, непредсказуемым зверем. Остановился у выхода. — Завтра утром аптечки будут у Гавайца. И никому ни слова. Понял? Он не дождался ответа. Просто вышел и прикрыл за собой тяжелую дверь. Щелкнул замок. Шульга остался один. В тишине, в пыли, в тусклом желтом свете. Он медленно сполз по стеллажу на пол. Поднял руку и коснулся своих губ. Они все еще горели. На них остался чужой вкус. Вкус озона, табака и крови.