Fraus

Перевалило за полночь. В маленькой, но такой уютной однокомнатной квартире, Олег никак не находил себе место. Обычно парень в это время мирно спал, укатанный чужими объятиями, уткнувшись в край одеяла. Однако сегодня был явно не тот день. Влад никак не возвращался домой, хотя должен был это сделать несколько часов назад. Накатывала тревога. На сообщения Череватый не отвечал, хоть иногда и проблескивал значок в сети в мессенджере, на звонки подано, медиум совершил уже попыток шесть, если не больше. Все безуспешно. И самое обидное, Шепс прекрасно знал, где сейчас находится чернокнижник, и ничего не мог с этим сделать. Потому что прийти на порог чужого жилища, посмотреть в глаза жене возлюбленного, а также его сына, и в наглую сказать, что он его забирает «домой» — просто немыслимо, глупо и смешно. Олег печально улыбнулся, представляя себе эту картину, на самом деле, уже не первый раз. Хотелось взять и заполучить Влада целиком и полностью, и больше никому не отдавать, но к сожалению, это было невозможно. Чтобы мечта осуществилась, желание медиума была недостаточно. Это Череватый должен спокойно поговорить со своей женой, аккуратно сообщить о грядущем разводе, поделить совместно нажитое имущество, определить график свиданий с ребенком и, может, тогда грезы станут явью. Такой бесчеловечной надеждой дышал Олег. Именно поэтому он согласился переехать в съемную квартиру, спустя несколько месяцев тайных встреч, после обещания, что вот скоро-скоро пара перестанет скрывать свои отношения, и у них все наконец-то наладится. Шел тритий месяц, как должно было наступить это «скоро», однако подвижек так и не наблюдалось. Иногда медиуму хотелось плюнуть на все, собрать свои вещи и, как ни в чем не бывало, снова вернуться жить к брату. Но в эти моменты Шепс вспоминал, как о его лицо чернокнижник нежно дотрагивается ладонями и шепчет, что нужно чуть-чуть подождать, и все у них будет отлично. Он обещал. И Олег верил. Верил, что не могут же они до конца жизни оставаться любовниками, и их совместное счастье не за горами. В квартире пусто и тихо. Как днем. И это раздражает. Потому что в светлое время суток здесь проживает только медиум. Череватый утром уезжает по работе, разгребая записи запланированных сеансов, либо выезжая на очередное интервью, днем записывает видео для интернет платформ, погружаясь полностью в медийную сферу, а вечером проводит дома с семьей. Изредка Влад в обеденный перерыв забегает в их тайное жилище, проводит тут от силы часа полтора, и быстро скрывается с радаров. Ночь. Вот их время. Чернокнижник обычно приходит часов в девять и ведет себя, как ни в чем не бывало. К этому привыкаешь. Этого времени ждешь. Шепс толком и не знает, что чернокнижник плетет Лене, какую невероятную историю рассказывает, почему его каждый раз по ночам нет дома, но, видимо, это работает, потому что они какого-то черта ни разу не поругались из-за этого. Олег бы знал. Наверное. Оглушающую тишину обрывает скрип входной двери. Медиум подрывается с кровати и спешит в коридор. Он то уже подумал, что ждать сегодня бесполезно. На лице машинально появляется счастливая идиотская улыбка, которой суждено мгновенно пропасть. Череватый не спешит разуваться, его глаза опущены в пол и выглядит тот крайне виноватым. Почему? — Привет, я тебя заждался, ты сегодня как-то поздно, — Олег пытается выдавить из себя доброжелательность, но выходит явно криво, потому что чувствует, что вот-вот ему предстоит услышать плохие вести. — Что-то случилось? Ты почему-то не раздеваешься. Влад какое-то время молчит. И эти минуты кажутся бесконечностью. Медиум желает поскорее треснуть чернокнижника, чтобы тот сознался, однако покорно ждет, пока парень сам сознается. Шепс не хочет озвучивать догадки. Страшно, что одна из них может оказаться правдой. Череватый виновато закусывает губу и наконец-то решается поднять взгляд. Лучше бы он этого не делал. — Олег, ты же знаешь, как я дорожу тобой, этой квартирой, нашими отношениями. Знаешь же? — в голосе слышны ноты мольбы и будущего раскаяния. Этот вопрос, мягко говоря, настораживает, и медиум перестает делать вид, что все отлично. Парень хмурится и перебирает в голове тысячи вариантов. Самый очевидный — Влад его бросает. Как там говорится, дело не в тебя, а во мне, собирает свои, параллельно рассказывая, как любит свою семью и уходит. Классика всех женатых мужиков, которые ходят налево. — Не надо мне этих сладких речей, пожалуйста. Что происходит? Олег бы смог пережить уход. Да, по началу было бы тяжело, наверное, даже очень, но такой расклад событий все-таки сидел где-то в подкорке сознания, и это считалось бы логичным исходом. — Лена беременна. Предложение сказано тихо, но это было достаточно медиуму, чтобы взорваться от злости. Парень перебирал миллион вариаций, но это. Это он никак не ожидал услышать. — Что?! Ты же говорил, что не спишь с ней чуть ли не пол года! Что она тебя абсолютно не привлекает в сексуальном плане, и ты с ней ради ребенка. И…И…Пиздец, какой я идиот… Медиум устремляется в спальню. Нос щиплет и хочется расплакаться как девчонка, но он еще держится, хочется не совсем потерять свою гордость. Надо побыстрее собрать свои вещи и проваливать из этой проклятой квартиры. Нужно было сразу понять, что у них ничего не выйдет. Просто никто не мог ткнуть Олега в лицо. Потому что про их отношения никто знать не знал. Даже его родной брат. Саша бы моментально отвесил братцу пару подзатыльников и высказал бы все, что считает о романе на стороне. — Понимаешь, я месяц назад пришел домой, а Лена стала канючить, что у нас давно не было секса и разгонять, что наш брак идет ко дну, и если сейчас я не докажу обратное, но она уедет к маме. Вместе с сыном. Вот что я должен был делать? Влад застыл в проеме двери, ведущей к спальне, наблюдая, как медиум неряшливо запихивает одежду в чемодан, параллельно раскидывая ненужные вещи на своем пути. — Что тебе делать?! Я сейчас подскажу, что тебе нужно было сделать, — Олег подскакивает к чернокнижнику молниеносно, желая разукрасить эту наглую рожу за подобные слова, но лишь начинает агрессивно тыкать пальцем в его грудь, прожигая взглядом — Ты должен был сказать, что да, твой брак действительно в пизде, и ты давно не прилежный семьянин, а лживый трус и урод, который имеет второе жилье и трахает там мужика, которому тоже вдобавок вешает лапшу на уши. Уяснил?! Шепс дышит громко, руки потряхивает от накопившихся эмоций и злости. Имеется дикое желание врезать. Нужно его подавить. Он выше этого. Выше. Поэтому вновь возвращается к сборке остатков вещей. — Олег, не уходи, давай поговорим спокойно… Мы же столько всего пережили… Я знаю, что совершил ошибку. — Перестань болтать. Ты мне противен. — Давай договоримся. Лена рожает, я ей помогаю первое время, а как ребенок пойдет в садик, там я точно скажу ей, что ухожу. Нужно лишь немного подождать. Медиум не мог поверить своим ушам. Такой абсурд нужно еще постараться придумать. Это предложение казалось настолько нелепым, что пробило его на истерический смешок. Хотелось, чтобы это оказалось страшным сном. Олег бы проснулся в постели с Череватым. уже бы светало, на часах четыре утра, и парень спокойно засыпает, понимая, что все это было нереально. Да, было бы неплохо… — А знаешь, как еще лучше?! Дождаться окончания школы, а лучше института. Чтобы наверняка, — Шепс кладет последнюю футболку в чемодан и резко застегивает молнию. — Нет, идея! Тебе не надо останавливаться на одном ребенке! Такой плодовитый папаша пропадает. Тогда, может, лет через сорок мы могли бы быть вместе. Парень старается не провести здесь даже лишней секунды, и через пару мгновений входная дверь громко хлопает. Влад остался один