Лёд vs Удар

***

Спортивный комплекс «Арена». Вечно пахнет потом, мокрыми кроссовками и старым кафелем. В этом здании два мира: боксёры, у которых с утра мясо на бинтах, и фигуристы, у которых — бантики на шнурках. И где-то посередине между этими мирами стояли Ким Тэхён и Чон Чонгук. Они не разговаривали. Они — воевали.

***

— Ты опять свои колготки тут развесил? — раздалось за спиной, как всегда — слишком громко. Чонгук не обернулся. Он спокойно продевал шнурки в ботинок, медленно и аккуратно, словно специально игнорируя голос. — Это тренировочные леггинсы, — отозвался он нейтрально. — И они в два раза дороже твоих всех трусов вместе взятых. Тэхён хмыкнул, бросив спортивную сумку на скамью рядом с Чонгуком. — Мальчики в леггинсах. Классика. Хочешь, я тебе бантик пришью? Розовый? — У тебя, наверное, травма мозга от спаррингов. Всё мерещатся бантики, — сказал Чонгук, подняв на него глаза. Спокойно, снисходительно. — Примерь один, может, просветлеешь. Тэхён скривился. Но не ответил. Только прошёлся по раздевалке, не отрывая взгляда от Чонгука. Его раздражало всё: его тихий голос, как он держит бутылку воды, как вытягивает носок перед выходом на лёд. Раздражало до дрожи. До злости в зубах.

***

На следующий день у Чонгука пропал один ботинок. Исчез. Просто нет. Он поднял раздевалку на уши, опоздал на тренировку, получил выговор. А вечером обнаружил ботинок в корзине с грязным бельём — с порезанным шнурком. Он ничего не сказал. Просто купил новые. Через неделю Тэхён обнаружил в своих боксерских перчатках что-то скользкое. Очень скользкое. Очень пахнущее — ментоловый гель для разогрева суставов, из банки, которую Чонгук «случайно» оставил открытой на его скамье. Перчатки потом нельзя было отстирать. — Это война, принцесса, — прошипел Тэхён, проходя мимо него в коридоре. — Ты начал , — улыбнулся Чонгук с ледяной вежливостью.

***

Каток был почти пуст. Тренировка Чонгука началась раньше обычного: он вышел на лёд один, в тишине. Разогрел ноги, накинул капюшон, сделал первые шаги. И вдруг — скользко, неестественно скользко. Он пошатнулся, едва удержался на ногах. Он знал, что лёд должен быть ровным. Но прямо под его зоной раскатки кто-то растоптал воск для боксерских бинтов. Знакомый блеск, липкий след. Чонгук встал на колени, провёл пальцами — и только усмехнулся. В глазах промелькнуло то самое: не боль, не гнев — ледяное презрение. Он вышел с катка, не сняв коньков, прямо в раздевалку боксеров. И громко сказал: — Ким Тэхён. Ты такой тупой, что даже подлость у тебя выходит через задницу. Боксёры переглянулись, кто-то прыснул. Тэхён медленно поднял голову, жуя протеиновый батончик. — Я хоть тебя развлекаю, принцесса. А ты — скучный. Слишком чистенький. Хочется испачкать. — Иди сначала мозги отмой. Или хотя бы выучи, как лёд устроен, — отрезал Чонгук. — Твои фокусы для собак. Не для меня.

***

Они никогда не пересекались в душе специально. Но в тот день Тэхён зашёл раньше, и когда в полумраке появился Чонгук — в одном полотенце, с намыленными плечами и теми самыми молчаливыми глазами — Тэхёну стало не по себе. Стало жарко, хотя вода текла холодная. Чонгук проходил мимо, не глядя. — Ты что, реально носишь гель с запахом ванили? — вдруг бросил Тэхён, зло, резко. — Да. И трусы с кружевом, если тебе так интересно, — ответил Чонгук и даже не посмотрел. Тэхён сжал кулаки. Он не знал, что сказать. Он не знал, что больше бесит: ваниль, ответ или собственная реакция. Через день у Чонгука пропал полотенце. Вместо него — грязная футболка с жирным пятном. Он вздохнул. Поднял. Развесил на крючке как флаг. Через день в шкафчике Тэхёна появился женский дезодорант и блестящий лифчик. Всё видели. Никто не сказал, кто это сделал.

***

Раз в месяц все спортсмены собирались в актовом зале спорткомплекса. Говорили о результатах, правилах, дисциплине. Чонгук сидел в первом ряду — как всегда, с прямой спиной, волосы гладко зачесаны, форма выглажена. Тэхён сидел позади и смотрел. Смотрел слишком долго. Когда ведущий спросил: — Кто хочет рассказать о дисциплине в раздевалке? Тэхён встал и сказал: — У нас всё отлично, если не считать того, что у некоторых мальчиков в шкафчиках больше косметики, чем у моей мамы. Чонгук не шелохнулся. Но весь зал захихикал. Кто-то даже захлопал. — Спасибо, Ким Тэхён, — сказал ведущий. — В следующий раз без сексизма, пожалуйста. И всё бы ничего, если бы не то, что через день на двери тренажёрного зала появился листочек с надписью: "ОСТОРОЖНО: В РАЙОНЕ ОБИТАЕТ ОХРАННИК ГЕТЕРОСЕКСУАЛЬНОСТИ" С подписью: "Инспектор Ким Т." Все поняли, о ком речь. Все.

***

В один прекрасный вечер, пока Чонгук тренировался, кто-то вытащил его косметичку из шкафчика. И подложил в холодильник рядом с грудкой и яйцами. Когда старший тренер открыл дверцу за йогуртом и увидел пудру Dior, хайлайтер и пачку патчей для глаз между банками с протеином, он громко спросил: — Кто из наших качков пытается стать фигуристом? Смех стоял весь день. Чонгук только улыбнулся. На следующее утро Тэхён нашёл у себя в шкафчике… набор для депиляции с запиской: "На случай, если решишь стать настоящим мужчиной. Ч."

***

Однажды в душевой все боксёры обнаружили, что их обычное мыло исчезло. Вместо него — розовые брусочки с сухоцветами и запахом лаванды. — Что за хрень? — пробурчал кто-то. — Это мыло от Чонгука, — не моргнув, сказал Тэхён. — Оно, наверное, с блёстками. И с проклятием. Чонгук вышел из душа, обмотанный полотенцем. — Не проклятие, а забота о коже. А ты с твоими мозолями — ходячая наждачка. Пользуйся. Спасибо не надо. Тренер потом ещё неделю ходил по залу с руками, пахнущими лавандой.

***

На один из турниров по боксу Чонгук пришёл в белой футболке с надписью: "Поддерживаю Кима Тэхёна. В борьбе с самим собой." Футболка была слишком удачна. Все смотрели. Некоторые фотографировали. Сам Тэхён был в бешенстве. Он подошёл вплотную: — Сними. — Почему? — невинно хлопал глазами Чонгук. — Я за тебя болею. Как ты за меня — когда подглядываешь, как я переодеваюсь. — Я НЕ ПОДГЛЯДЫВАЮ! — взорвался Тэхён. — Я просто… мимо проходил! — Конечно. Мимо. Три раза. С замедлением.

***

На стенде "Лучшие спортсмены месяца" рядом с фотографией Тэхёна появился нарисованный розовый кролик, который держал табличку: "Я боксирую, потому что боюсь своих чувств." Кто-то очень старался: было и сердечко, и бантик. Тэхён психанул. — Это не смешно! Чонгук прошёл мимо, похлопал его по плечу. — Мне кажется, очень мило. Ты похож на того кролика, когда злишься. — Я тебя прибью! — воскликнул Тэхён. — Вот когда и прибьёшь — тогда и поговорим о чувствах, — улыбнулся Чонгук и скрылся за дверью зала.

***

На тренировку боксёров кто-то принёс плюшевого мишку. Серьёзного, в боксерских перчатках, и с табличкой на груди: "Хочу быть, как Тэхён, но с чувствами." Мишку поставили прямо у входа. Боксеры ржали. Тренер ржал. Даже охранник смеялся. Тэхён — нет. Он знал, чьих это рук дело. Его взгляд нашёл Чонгука на льду за стеклом — тот плавно скользил по катку, как будто не он час назад притаранил мишку и прицепил к нему фразу. Позже вечером Тэхён оставил на скамейке фигуристов маленький синий рюкзак… открываешь — внутри табличка: "Хочу быть, как Чонгук, но без бабских соплей." Чонгук нашёл. Поставил на шкафчик. Положил внутрь маленький тюбик блеска для губ и фотографию Тэхёна, на которой он смеётся. С подписью: "Вот такие у тебя бабские сопли, когда ты счастлив."

***

На уроке физкультуры, который изредка проводят в актовом зале для всего комплекса, преподаватель дал задание: разыграть сценку на тему "толерантность и спорт". — Ким Тэхён и Чон Чонгук, разыграете парный этюд, — безапелляционно сказал педагог. — Один будет агрессивным стереотипным спортсменом, а второй — эстетичным, не вписывающимся в «рамки». Пусть поговорят. Зал замер. — Ну это ж и есть они, — прошептали сзади. Чонгук медленно вышел. — Я буду собой. Тэхён — кем-то, кто меня презирает. — Я и не собирался притворяться, — отозвался Тэхён, выходя за ним. На сцене начался диалог. — Ты не мужик. — — А ты не человек. — — Ты пудришь нос, ты не дерёшься. — — Ты дерёшься, чтобы не думать. — — Ты выглядишь как... как девка. — — А ты выглядишь как страх. Свой собственный. На минуту — полная тишина. Все в зале замерли. — Э... Молодцы, — прокашлялся преподаватель. — Очень... аутентично.

***

Однажды Тэхён ворвался в зал катка, когда Чонгук ещё не переоделся. Он стоял на льду, в облегающем костюме, с платочком в кармане, волосы убраны в пучок. Тэхён встал у борта. — Ты выглядишь как принцесса «Холодного сердца». — Тогда не стой у стекла, — сказал Чонгук, скользя мимо. — Растопишь мне лёд. — Да я вообще не понимаю, как ты этим... скольжением увлекаешься. Это ж не спорт. Чонгук остановился прямо перед ним. — А твои махания кулаками — это танец? Или ты просто бьёшь людей, потому что иначе не знаешь, как привлечь внимание? — Я привлекаю внимание, потому что я лучший. — Нет. Потому что ты громкий. А это разные вещи.

***

На одно утро Чонгук пришёл с чуть подкрашенными глазами. Еле-еле, только подчеркнул уголки. Но этого хватило. Тэхён споткнулся о скамейку. Промахнулся по груше на тренировке. — Ты выглядишь как... я не знаю... фея! — Спасибо. А ты — как тролль. Тоже сказочно. Тэхён хотел что-то сказать. Очень хотел. Но потом просто вышел. Руки дрожали.

***

После тренировки Тэхён бросился на скамейку в раздевалке… и с грохотом поскользнулся. Его мокрая спина скользнула по дереву, и он свалился на пол. На скамейке — тонкий, едва заметный слой масла для тела с шиммером. Блестки остались на коже. Много. Очень много. — Кто это сделал?! — взревел Тэхён, весь переливаясь как дискобол на карнавале. Чонгук прошёл мимо, сунул наушник в ухо и бросил: — Просто ты недостаточно сияешь, солнышко.

***

Однажды в общий чат спорткомплекса кто-то отправил фотографию. Групповая, вроде бы случайная, с тренировки боксёров. Но если приглядеться — на заднем плане Тэхён. В момент, когда он вытирается полотенцем, с торчащими волосами и выражением лица как у человека, которого застали врасплох в туалете. Подпись под фото: "Взгляд, когда увидел Чонгука в лосинах." Весь спортзал смеялся. Тэхён был в ярости. На следующее утро в раздевалке фигуристов появился плакат с Чонгуком, явно фотошопленный: глаза увеличены, губы розовее, в руках — цветы. Под ним надпись: "Принц-ледокрыл. Счастливый только на льду." Чонгук снял постер, свернул и положил в сумку. — Спасибо, теперь у меня есть обложка для автобиографии, — сказал он мимоходом.

***

Тэхён однажды обмолвился в разговоре, что боится куриц. Живых. Через три дня в его шкафчике лежала резиновая курица, пищащая, как из фильма ужасов. В курицу была вложена записка: "Ты дерёшься, как петух. Теперь у тебя будет тренер." Кто-то поставил её на грушу и привязал, чтобы она тряслась при каждом ударе. На следующий день курица была найдена в сумке Чонгука — в розовой юбке, с надписью "Партнёр по льду". — Ну что ж, теперь она и у меня есть, — пожал плечами он. — Назову её Тэхёна.

***

Тэхён однажды пришёл в зал, а на его шкафчике — коробка. Внутри: Блестящий чокер Помада в цвет его ушей, когда он злится Маленькая открытка с надписью: "С днём принятия своей феминной стороны! Люблю. Ну, почти." Тэхён схватил чокер и швырнул его. Попал в зеркало. Трещина. Через два дня в шкафчике Чонгука лежал боксерский бинт. Из него была сделана… резинка для волос. С подписью: "Чтобы тебе тоже было с чем бороться."

***

Чонгук однажды наклеил сотню маленьких стикеров с зайчиками в шкафчик Тэхёна. На каждом стикере — цитата из Тэхёна: "Я не злюсь, я просто мужик." "Он на меня не действует, просто раздражает!" "У него колени как у фарфоровой куклы, это бесит!" "Да мне вообще плевать, чем он пахнет!" Тэхён рвал их один за другим. У него ушло 20 минут. Потом он купил пачку стикеров с боксёрскими перчатками. Вырезал. Приклеил на зеркала в раздевалке фигуристов с фразами: "Твои лезвия острые, но тебе всё равно по щиколотку!"

***

Раздевалка пустая, но напряжённая атмосфера висит в воздухе. Чонгук выходит из душа, вытирает волосы полотенцем. В зеркале — свое отражение и Тэхён за спиной, сидящий на скамье, в бинтах, потный, злой. — Ты опять намазался духами? — говорит Тэхён, не поднимая головы. — Это гель для тела. Приятно пахнет. Попробуй, может тебя от этого кто-то полюбит. Тэхён хмыкает. Поднимает глаза. — Я бы скорее в блевотине умывался, чем мазался этой девчячей хернёй. — Всё равно пахнешь хуже, чем спортивная обувь на дне бассейна. — Заткнись, Чонгук. — Ты первый начал. — Я не начинал. Я просто дышал, а ты своим взглядом уже выбесил. — Прости, не знал, что ты такой чувствительный. — Я не чувствительный! — рявкает Тэхён. — Просто раздражают такие, как ты. Пластмассовые. Сладкие. Поза на льду, поза в жизни. Чонгук медленно поворачивается. Волосы всё ещё влажные, капля сбегает по шее. — Прямо завидуешь? Тэхён встаёт. Подходит ближе. Смотрит сверху вниз. — Завидую? Тебе? — Ага. Я красивее. Ловчее. Эластичнее. У меня стиль, талант и внешность. А у тебя — кулаки и травмы. — У меня — слава. Победы. Настоящие мужчины. А у тебя — глиттер на щеках и костюмы с перьями. — Понимаешь, Тэхён, вся твоя злость — это тонкий намёк на то, что ты хочешь меня, но сам себя боишься. Тэхён отшатывается, будто обожжён. — Я тебя ненавижу, понял? Каждый раз, когда ты открываешь рот, у меня возникает желание либо вмазать, либо.. Он замолкает. Чонгук поднимает бровь. — Либо? — Отстань, — сквозь зубы. Чонгук берёт сумку, проходит мимо, бросает на ходу: — Ты не определился, Тэхён. Хочешь драться — подними руки. Хочешь трахнуть — перестань скрываться. Тэхён разворачивается: — Ты! — в ярости кидает бутылку в стену. — Заткнись! Ненавижу! Чонгук не оборачивается. Только тихо: — А я к тебе даже привязываться начал.

***

Сеул. Детский спортивный центр. Зима. 10 лет назад Шум коридора. Дети бегают, кричат, запах хлорки, канифоли и пота. Из-за двери катка доносится музыка — Чайковский. Тэхён морщится, проходя мимо: — Фу, ну и блевотина. Он волочит спортивную сумку, а за спиной плетётся пара пацанов из его секции бокса. — Вон он! — вдруг тычет пальцем один. — Опять в обтягивающем! Ха-ха! У катка стоит Чонгук. В ярком трико, с бантом на костюме, с идеальной причёской. Он пьёт сок из маленького пакетика. Молча. Но когда слышит — даже не оборачивается. Тэхён подходит вплотную. — Ты что, на утренник собрался, принцесса? Чонгук поворачивает голову. Спокойно: — А ты куда? В зоопарк? У тебя изо рта пахнет, как у бегемота. — Ты кто такой, чтоб мне вообще отвечать, а? — Тот, у кого больше медалей. И меньше мозгов — это ты. — Повтори? — Тэхён уже готов врезать. — Повтори — это ты, — Чонгук пьёт сок, не мигая. В этот момент Тэхён хватает его за плечо, опрокидывает на лавку. — Ах ты, маленький… — ЧОНГУК-А! — из раздевалки выбегает тренер по фигурному. — Что здесь происходит? Чонгук мигом на пол. Грустными глазами смотрит на Тэхёна: — Он ударил меня… Я просто стоял… Тэхён в шоке. — ЧЕГО?! — Немедленно к директору! — кричит тренер. — Как не стыдно, мальчик дерётся со слабеньким! Чонгук, всё ещё сидя на полу, еле заметно улыбается.

***

Тэхён запихивает Чонгука в угол: — Ты маленький подлый говнюк. — А ты большой тупой бык. — Я тебя прибью. — Прибьёшь — дисквалификация. А я танцую дальше. — Да у тебя балет, а не спорт! У тебя даже яйца, наверное, в глиттере! Чонгук улыбается: — Ты так много думаешь о моих яйцах. Ты влюблён? Тэхён пылает. — ЗАТКНИСЬ! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! — А я тебя жалею. — Ты просто... ты просто... — Я просто — лучше.

***

На балконе — родители, тренеры, дети. Показательные выступления. Чонгук делает вращение. Падает. Но элегантно. Встает, улыбается — зал аплодирует. Тэхён сидит на скамейке с другими мальчишками. Бурчит: — Аплодируют за то, что он упал. Гениально. Может мне на рыло сесть, и вы тоже похлопаете? — Он вообще-то красиво двигается, — говорит кто-то из детей. Тэхён сверлит взглядом. — Ты чё, тоже голубой?

***

Тэхён весь в поту, с пластырем на брови, заходит и видит, как Чонгук что-то перекладывает в своей сумке. Подходит. Резко: — Ты, кролик с блёстками. — Ты, горилла с IQ печенья. — ЧТО? — Что слышал. Тэхён хватает его сумку, вытряхивает содержимое на пол. Трусики, мягкий розовый чехол для коньков, гребень с котёнком. — Господи, ты вообще мальчик? — фыркает он. Чонгук поднимает гребень. — Это был подарок от бабушки. Она умерла. Тэхён на мгновение замирает. — Ну и чё… — бурчит он, но уже без уверенности. — Всё равно это… по-девчачьи. — Ты просто боишься всего, что не можешь избить. — Повтори? — Боишься. Тэхён медленно выходит. Не ударив.

***

Тэхён сидит с подносом. За соседнем столе Чонгук. Он ест что-то аккуратно, вилочкой, спина прямая. Одна девочка из хореографии подходит к Чонгуку и целует в щёку. — Ты был как в сказке сегодня! — шепчет. Чонгук краснеет, улыбается. Тэхён роняет ложку. Его бесит всё: — Тьфу. Сопли и блёстки. Фууу. Девочки влюбляются в тряпку. Всё ясно. — Ты завидуешь, — говорит мальчик рядом. — Я?! Ты вообще знаешь, кто я? Я могу его сломать за один раунд! — Так сломай. Или… может, не хочешь? Тэхён встаёт. — Заткнись. Но идти к Чонгуку не решается.

***

Чонгук идёт с коньками в чехле. Остался последний вечер перед турниром. Он сосредоточен. В ушах — наушники. Из-за угла выныривает Тэхён. Смотрит. Сжимает кулаки. Подходит, выдёргивает наушники. — Ты чё, игноришь? Чонгук спокойно поворачивается. — Нет. Просто не вижу смысла слушать лай. — Лай? Ты серьёзно? Тэхён резко толкает его в стену. Не больно, но близко. Слишком близко. Лицо в паре сантиметров. — Ты бесишь меня, понял? — Это не моё дело. Но ты можешь отойти. У меня тренировка. — Нет, блин, не могу! — Тэхён раздражённо смотрит на него, но Чонгук не отводит взгляда. — Почему ты всегда такой... спокойный? Тебе вообще страшно бывает? — Конечно. Но не перед тем, кто орёт вместо того, чтобы думать. Тэхён стискивает зубы. И... вдруг замирает. Он осознаёт, насколько близко их лица. Насколько у Чонгука — чистая кожа, длинные ресницы, розовые губы. На мгновение — абсолютная тишина. И тут Чонгук шепчет: — Что ты видишь, Тэхён? Тот вздрагивает. Резко отступает, будто его ударило током. — Я вижу... жалкого педика! — выкрикивает. Голос дрожит. — Нет. Ты видишь того, кого боишься захотеть. Тэхён хватает ближайшую бутылку и швыряет её об пол. — ЗАТКНИСЬ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — Я знаю, — тихо. Тэхён убегает.

***

Он сидит на скамье, боксёрские бинты всё ещё на руках. Злится. Пинает шкафчик. — Сука… сучий ледяной принц... Чёртов пафосный зайчик... Закрывает глаза. И снова — губы Чонгука так близко. Ресницы. Голос. Шепот. — Ты боишься захотеть меня… Тэхён вскрикивает, швыряет бутылку в зеркало. — НЕТ! Это всё бред! Я нормальный! Он просто… просто... Он встаёт. Его лицо вдруг озаряет хищная улыбка. — Ну окей, раз он такой крутой… Давайте посмотрим, как он будет выглядеть, когда в его милой сумочке окажется кое-что новенькое.

***

Чонгук открывает свою спортивную сумку. На глазах у всех — из неё вываливается розовый бюстгальтер, кукольная юбка, и табличка с надписью: "МАМЕНЬКИНА ПРИНЦЕССА". Вокруг — ржание, визги, улюлюканье. Даже некоторые тренеры хихикают. Чонгук не шевелится. Смотрит на вещи. Потом поднимает голову. А в углу, прижавшись к стенке — Тэхён. Глаза бегают. Он будто ждёт — что Чонгук сорвётся. Но Чонгук делает шаг вперёд. Берёт розовую юбку. Стряхивает с неё пыль. Надевает поверх спортивной формы. — Ну что, ребята. Я вам нравлюсь? Тренер закашливается. Кто-то прыскает от смеха. — Надо признать, — продолжает Чонгук, — вкус у моего анонима неплохой. Особенно по цветам. Он медленно подходит к Тэхёну. Наклоняется. Шепчет прямо в ухо: — Розовое тебе тоже бы пошло. Но тебе ближе тёмно-синий. Цвет паники. Тэхён покрывается красными пятнами. — Я... ты... — Я что? Нравлюсь? — Пошёл к чёрту! — выкрикивает Тэхён и выбегает.

***

Чонгук сидит один, ест свою пасту. Он всегда ест медленно. Аккуратно. С ровной спиной. К нему подходит кто-то из боксёров. Минсик-хён — 30 лет, широкоплечий, с лёгкой щетиной. Помощник тренера команды. Все его уважают. — Это ты тот фигурист, из-за которого наш Тэхён вчера подрался с автоматом кофе? — усмехается он, присаживаясь напротив. Чонгук приподнимает брови. — Возможно. Хотя я не помню, чтобы я был кофе. Минсик хмыкает. — Хитрый. Мне нравится. Ты спокойный. Даже слишком. Не боишься, что тебя съедят? — Обычно я первый, кто кусается, — отвечает Чонгук, не отрываясь от еды. Минсик улыбается шире. — Знаешь, я не особо шарю в твоих пируэтах, но ты выглядишь... ну, как сказать... гибким. Чонгук поднимает глаза. Наклоняет голову. — Вы флиртуете? — Возможно. И тут — резкий стук подноса. Тэхён влетает в столовую и со злобным лицом подходит. — Ты чё, не понимаешь, что он пидорас?! — рычит он Минсику. Минсик медленно поворачивается. — Я понимаю, что ты истеришь, как влюблённая школьница, — спокойно отвечает он. — Остынь, Тэхён. — Не говори со мной так! — Тогда не ори, как будто тебя бросили. Тэхён дышит тяжело. Смотрит на Чонгука. — Ты только и можешь — строить глазки и ждать, пока тебя кто-то подберёт! Чонгук встаёт. — Нет. Я просто не трачу жизнь на борьбу с собой. Тэхён бледнеет. Потом багровеет. И выбегает.

А Чонгук — всё видит, всё чувствует, но ведёт себя как всегда: невозмутимо, изящно, с лёгким намёком на язвительность.

***

Чонгук выходит из раздевалки. На нём белая кофта и тёплая куртка, волосы всё ещё чуть влажные. У входа его уже ждёт Минсик, облокотившись на колонну. В руке — кофе в стакане и пакетик с горячими булочками. — Ну что, Лебедь, согреемся? Чонгук подходит и берёт кофе. — Я больше люблю чай. Но вы выглядите так, будто обидитесь. — Я бы обиделся, если бы ты сказал, что у меня не те булочки, — Минсик протягивает пакет. — Булочки у вас в порядке, — отвечает Чонгук с абсолютно невозмутимым лицом. — Даже визуально. Минсик смеётся. Потом вдруг, неожиданно серьёзно: — А если я попрошу тебя сходить со мной в кино — ты скажешь "нет"? — А если я скажу "да" — вы сойдёте с ума от счастья? — Я вообще не склонен к аффекту. — А вот некоторые — склонны.

***

Он видит, как Чонгук смеётся. Как Минсик слегка касается его плеча, как тот не отходит, не шарахается. Тэхён давит челюсти, пальцы сжимаются в кулаки. Он едва дышит. Голова гудит. "Ты что, теперь ходишь с ним, да? Ты шлюха, Чонгук. Да тебе просто нравится, когда тебя хотят. Даже если это какой-то… мужик. Старый. Чужой." Он разворачивается, срывает с себя перчатки и с яростью бьёт по груше. Раз. Два. Пока не начинает дрожать от злости и невыносимой ревности.

***

Поздний вечер. Тренажёрный зал почти пуст. Чонгук возвращается за забытой бутылкой воды. Он в наушниках, заходит внутрь — и замирает. В углу, сидя на полу у груш, с перевязками на руках, весь вспотевший и бешеный — Тэхён. Тот вскакивает, как только видит Чонгука. — Ты чё, один? Чонгук не снимает наушники, просто смотрит. — Ушёл твой этот, Минсик? Чонгук медленно вытаскивает наушники, тишина. — Ты меня поджидаешь? — Я… Я хочу понять. — Тэхён делает шаг ближе. Он срывается, дышит тяжело. — Ты с ним, да? Ты чё, теперь… с ним? — И если да? — спокойно, глаза в глаза. Тэхёна будто ударили. — Ты охренел, что ли? Он тебе в отцы годится! Это вообще… мерзко! — Мерзко? Или просто не ты? Тэхён подступает ближе. Теперь он почти дышит Чонгуку в лицо. — Ты издеваешься?! Ты же — ты же… — Я же какой, Тэхён? Тот хватает его за ворот. — Ты же… не должен. Я… Я тебя первым увидел! Понял? — И что ты сделал с этим? Молчание. Тэхён дрожит. — Я... Я тебя ненавижу! Ты... ты во всём виноват! — Я не должен думать о тебе. Не должен чувствовать… — Ты портишь мне всё! Ты… Он замирает, смотрит на Чонгука. Тот не отступает, не отводит взгляда. Просто ждёт. И от этого Тэхёна взрывает ещё больше. Он хватает Чонгука за плечи и рвёт его к себе, грубо, резко — и почти со злостью целует его. Губы давящие, дрожащие руки. Это не ласка. Это выплеск сдерживаемого ада. И Чонгук — не сопротивляется. Но и не отвечает слабо. Он вдыхает в поцелуй всё своё спокойствие. Всё своё молчаливое понимание. А потом осторожно отстраняется. — Теперь ты понял? Тэхён смотрит на него, как потерянный. — Пошёл ты… — хрипит он и уходит. Быстро. Сбегает.

***

Утро. Спорткомплекс. Общий холл. Тэхён проходит мимо фигуристов. Вглядывается. Чонгука нет. Он идёт в тренажёрку. Там — тоже нет. Он в ярости кидает сумку на скамейку, пинает штангу. — Где он, блядь?.. Позже. Каток. Тренировка Чонгука в полном разгаре. С трибуны за ним наблюдают. Он один на льду. Двигается спокойно, идеально, как будто ничего не произошло. Тот же взгляд. Те же плавные руки. Всё тот же Чонгук. Но Тэхён смотрит — и ощущает, что это пытка. Каждое его движение как будто говорит: "Ты мне не нужен, Тэхён. Ты просто… эпизод." Тэхён хватает бутылку, опрокидывает, не попадая в рот. Рядом оказывается Минсик. — Не завидуй вслух, — кидает он с усмешкой. — Его не так просто сломать. — Иди в жопу, — рычит Тэхён. — Ты к нему ластишься, как пёс. — А ты, видимо, просто облаял, укусил— и надеялся, что он сам приползёт? Минсик уходит. Тэхён остаётся на трибуне. Один. Поздний вечер. У раздевалки. Чонгук выходит с катка, в руках лента и пакет с одеждой. Тэхён стоит у двери. Прислонился к стене. Бледный, со стиснутыми кулаками. — Ты игноришь меня? — спрашивает он с натянутой улыбкой. — Я тебя не вижу, — отвечает Чонгук, не останавливаясь. — А поцелуй?! То, что было?! Чонгук поворачивает голову. — Я не понимаю, о каком поцелуе ты. Было похоже на истерику. — Ты специально, да?! — Тэхён срывается, подступает ближе. — Ты играешь! Ты хочешь, чтобы я опять взбесился?! — Нет. Я хочу, чтобы ты сам понял, что чувствуешь. — Потому что пока ты ничего не понял, Тэхён. Тот в ступоре. Глядит, как Чонгук разворачивается и уходит. Оставляя его одного, с собственным сердцем, которое гремит, как бой курантов.

***

Фигуристы сидят у окна. Кто-то вяжет ленту на коньки, кто-то разбирает музыку. Чонгук — на диванчике. Листает что-то в телефоне, в наушниках. Заходит Тэхён. Неспешно. Громко. Чтобы его точно заметили. — Удивительно, — говорит он, подходя ближе. — Это ты так красиво двигаешься, потому что у тебя в позвоночнике нет ни одного настоящего сустава? Чонгук не поднимает глаз. — Привет, Тэхён. — Или ты такой гибкий, потому что вообще позвоночника нет? Жидкий, как медуза. Или как… ну, ты понял. Чонгук смотрит на него, достаёт один наушник. — Ты очень стараешься звучать смешно. Это из-за тоски? Тэхён сжимает губы. — Я не тоскую. — Ты пришёл специально, чтобы сказать мне, что не тоскуешь? Пауза. Чонгук снова возвращает наушник в ухо. — Это мило, — добавляет он. Тэхён опускается на кресло рядом. Смотрит в одну точку. — Знаешь, ты мог бы хотя бы… ну, не знаю… сделать вид, что тебе тоже сложно. Чонгук, не глядя: — Я просто научился не делать из боли шоу. — Значит, тебе больно? Он не отвечает. Тэхён откидывается назад, закидывает ногу на ногу. Потом резко: — Я не умею быть другим, понял? Я не умею гладить тебя по голове, писать стихи или говорить, что ты красивый, как звезда. Чонгук смотрит на него. — А я и не прошу. Я прошу только одного — быть честным. Тэхён опускает голову. — Я не знаю, что я к тебе чувствую. — Это уже честнее, чем "ты шлюха". Тэхён фыркает. Почти улыбается. — Ты сволочь, Гук. Иногда тебя хочется… — …обнять? — Придушить. — Хм. Это у тебя, видимо, синонимы. "Ты можешь не знать, что чувствуешь. Я подожду."