Колючая любовь

Нервный стук невысоких каблуков разносился по мраморному полу, разрезая утреннюю тишину. Женщина ходила из угла в угол по комнате и, наконец-то, что-то решив для себя в голове, прислонилась к краю стола. Она была в лёгком брючном костюме, с высокой причёской, красивыми правильными чертами лица. Но вид был болезненный, замученный и усталый. Увидев, как юноша подался навстречу, она, выставив руку вперёд, произнесла: — Оставь свои попытки оправдаться! Я тебе поверила, надеялась, что ты умный парень, а ты — мальчик! До сих пор ещё... — Мам, прости! Я всё исправлю! — нервно проговорил Тэхён, делая шаг в попытке обнять мать. Но та отшатнулась от него, как от призрака, тихо говоря: — Нет, ТэТэ. Нет! Я не могу больше прикрывать тебя перед отцом. Я люблю тебя, сын мой, разделяю твои интересы и предпочтения. Но твоя выходка стоила всего. Да и он всё уже знает. Столько усилий приложил, чтобы договориться с журналистами. Ну зачем, сын? — Мамочка, что нужно сделать, чтобы отец смягчился? — обречённо спросил юноша. — Не знаю, — прошептала госпожа Ким и, не удержавшись, всë-таки подошла ближе, бережно обнимая сына. — Слышала, что он хочет тебя отправить в глухую деревню к своей сестре, подальше отсюда. Я, к своему стыду, её совсем не знаю. Он же не знакомил меня со своей роднëй. Я только боюсь, что они похожи. Там, говорил он, старые устои, как будто время остановилось. Всё лето там провести нужно будет. Она не хотела отпускать своего ребёнка. Боялась оставить его одного без поддержки. И боялась остаться одна с мужем, который из-за своего положения, денег просто уже срывался на родных. Мужа госпожа Ким и боялась, и жалела бездумно, не думая о себе, но сына любила больше. — Я выдержу, мамуль, обязательно! — прошептав куда-то в шею, Тэхён крепче обнял мать, слушая своим сердцем ритм её. Госпожа Ким лишь сильнее стиснула сына, закрыла глаза, роняя жгучие слëзы, мысленно надеясь и веря, что всё будет хорошо. И её дерзкий, сильный и всё равно ранимый сын справится со всем, со временем отодвинув гнев родного отца на задний план. Так они просидели в тишине, разбавляемой ровным дыханием, ещё некоторое время, каждый думая о своём.

***

— Ты за свой проступок в наказание поедешь в деревню к своей тётке. Она очень консервативна. Надеюсь, что там научат тебя, как нужно вести себя в обществе и с родителями! — ровным и безэмоциональным голосом, делая всё-таки акцент на последнем слове, не смотря на сына, произнёс старший Ким. — Может, и с девушками тоже? — ухмыляясь, бросил он напоследок. Тот, как всегда, в строгом чёрном классическом костюме, рубашке, застëгнутой на все пуговицы. И лишь галстук выделялся из всей этой напускной, нарочитой строгости. Он аж на пару тонов был светлее пиджака. Это был прогресс в гардеробе отца Тэхёна. — Никаких карт, только наличка. Да и то не обольщайся, совсем немного. Доберëшься поездом сам. Разрешаю с собой взять фотоаппарат. Телефон можешь прихватить любой, какой хочешь. Всё равно там связи нет. В августе, 29 числа, жду тебя домой осознанным и обновлённым. — Как устаревшее приложение? — хмыкнул Тэхён. — Обновлённым... Ты меня даже не выслушал, отец! Я... — Хватит, Тэ! — оборвал сухо господин Ким. — Не желаю ничего слушать! Ты — мой сын! Моё лицо! И должен был себя вести как нормальный человек! Как все нормальные дети! Как положено в обществе, а не вот эту грязь, которую я разгребаю! Вот поедешь, успокоишься, вернёшься и женишься на Сыльги! — и, заметив, как сын хотел возразить, резко осадил его. — Да, и точка! Не обсуждается. Так нужно для нашей семьи! Тэхён криво усмехнулся. — Ну, конечно, как же я мог забыть. У нас в семье всё делается только для твоего блага. — Тэхён! Не начинай! И ты должен быть благодарен за свою спокойную жизнь, а не упрекать меня в своих ошибках! — грубо прервал того старший Ким. — Ты сделаешь ровно так, как я сказал. Да и Сыльги — прекрасная девушка, лучшая кандидатка на твои ранимые душу, сердце и руку, — криво улыбаясь, произнёс тот. — Её родители... — Родители! — воскликнул Тэхён. — Так с этого и надо было начинать, — грустно продолжил он. — А то рука, сердце. Я тебя понял, отец. Мать не трогай, она не должна страдать из-за меня. И она болеет, побереги её. Я пошёл собираться. Можешь не провожать. И, развернувшись, собрался выйти из кабинета, как услышал в спину: — Ты своими выходками и посадил её здоровье! — процедил зло отец. Тэхён не стал спорить, потому что бесполезно. Поэтому, дëрнув ручку двери на себя, вышел из ненавистного кабинета.

***

Тэхён уже едет в этом душном вагоне. Отец постарался, опустил с небес на землю. Но Тэхён никогда и не кичился своим положением, комфортом и деньгами. Скорее наоборот очень старался это всё скрыть. Сутки. Сутки ехать в ту далёкую деревню, как в ссылку. Но он успокоил себя тем, что лучше свалить в глушь и сделать вид послушного ребёнка заботливого отца, чем ходить на эти чертовы ужины, где тебя, как на смотрины, выставляют и богатенькие родители присматривают для своих дочек жениха, не забывая при этом оценить размер кошелька и дальнейших перспектив. Хотя уже и нашли невесту. Всю жизнь расписали как по нотам. С самого детства его учили быть прилежным и правильным, умным и везде первым ребёнком, не учитывая желаний самого Тэхёна. Уроки бизнеса, музыки, литературы, верховой езды, крокет (блядский крокет, кто в него играет в Сеуле!), гольф (ладно, это ему нравилось), этикет и остальная прочая скучная чепуха. А он любил рок, скейтборд, мотоциклы и рисовать на стенах заброшек. А ещё простых людей, с которыми он чувствовал себя собой. С ними не нужно было притворяться. Их дружбу надо было отстоять, они не смотрели на тебя заискивающе и не улыбались постоянно приторно-сладко, от чего можно было впасть в сахарную кому. А ещё Тэхён очень рано осознал, понял и принял свою ориентацию. Для родителей стала шоком новость о том, что их единственному сыну нравятся парни. И если мама это приняла быстрее, то отец стал грубее и жёстче. Своим поведением чаще и чаще показывал неправильность Тэхëна, пытаясь его исправить. И это противостояние длится по сей день. А мама... А что мама? Она любила сына, но не могла спокойно переносить все скандалы, которые происходили у них дома за закрытыми дверями. И Тэхён немного ослабил оборону, переживая за здоровье единственного любимого человека. Он решил, что как только закончит универ, сразу съедет. И он понимал, что это не выход, но пока решил ещё потерпеть. Осталось то всего два года. А дальше придумает что-нибудь. А, главное, как он мог так лохануться? Не ожидал он, что какой-то прохожий снимет его, пока он разрисовывал здание мэрии из баллончика. Прохожий ли? Эта мысль, как родилась быстро, так и умерла мгновенно. Не хотелось подозревать того, кто знал, что Тэхён будет именно там. А ракурс то какой! Вот прямо видно было даже, как Тэхён от усердия кончик языка прикусил, так увлекательно ему было. Что там за камера была у мудака такая охеренная? Найти бы ещё того урода, поговорить и, возможно, посчитать ему зубы. Ну и хрен с ним! Тэхён себя успокаивал тем, что постарается взять максимум из этой ссылки. Он написал на листе список желаний и идей, которые бы хотел претворить в жизнь, если получится, конечно. Но не может же быть так всё уныло там. Тяжело вздохнув и, устав от своих мыслей, он уснул, сжимая в руках тот самый список.

***

Чонгук, увидев, что поезд подъезжает к перрону, стал потихоньку собираться, чтобы поскорее выйти из душного и шумного купе вагона. Хотелось уже вдохнуть свежего воздуха и поймать немного тишины, потому что галдящие и неуспокаивающиеся дети ему порядком надоели. И ведь не приструнишь же! Как только поезд остановился, Чон сорвался вперёд, как сразу услышал просящий голос своей соседки — матери этих монстров маленьких: — Молодой человек, помогите, пожалуйста, достать чемодан. Гук резко выдохнул, развернулся и за считанные секунды сделал то, о чëм просили. Выскочил из купе и попал в плотную реку потных и уставших людей, которые не спеша тащились к выходу. Чон, закатив глаза, посчитал до десяти и ворвался в поток, пробираясь, как сквозь джунгли, широко шагая, насколько ему позволялось это, к воздуху. За сутки он осознал всю его ценность и тишины. Ей богу, в метро легче ездилось. Так, с суровым выражением лица, он шёл вперёд и не заметил, как перед ним выскочил какой-то парень, и Гук снёс его с ног, сам свалившись сверху. Тяжело поднимаясь, он подал руку незнакомцу, а тот, только фыркнув, быстро встал и прошипел, потирая ушибленные коленки: — Спасибо, что не раздавил совсем. Так-то я домой ещё хотел вернуться. Смотри, куда идëшь, а вдруг ребёнок вместо меня бы был? И пошёл вперёд, не оборачиваясь. А Чонгук так и стоял с протянутой рукой. Он не понял ничего, но, увидев скомканный листок который лежал под ногами, решительно подобрал его, засунул в карман лёгких джинсов. А в голове мелькнула мысль о том, что парень чертовски хорош собой, только колючий немного. Хотя на данный момент и Чонгук не лучше. Да, и это парню нужно быть хоть немного внимательнее. Так Чонгук, занятый мыслями, незаметно подошёл к старой калитке и, потихоньку открыв её, шагнул во двор. Огляделся и улыбнулся. Всё осталось прежним, тёплым, домашним и уютным, только немного заросшим выглядел двор. Ну ничего, он быстро всё исправит. Чон любил на лето сюда приезжать. Этот домик ему достался от бабушки. Она укатила на юг жить к старшему сыну, а Чонгуку поручила смотреть за её имуществом. А Гук не растерялся, он старался приезжать сюда как можно чаще, а летом срывался сразу же в первый день. Поэтому, счастливо улыбаясь, он открыл дверь и вошёл в счастливое детство и светлую юность. Он оставил здесь всё как есть, разве что только добавил чуть современной техники и поменял себе кровать. Скинув рюкзак, Гук принялся наводить порядок: открыл все окна, подключил воду, свет, настроил газовую печь. Сходив за вёдрами и тряпками, принялся надраивать дом от пыли. Так до вечера, занимаясь бытовыми делами, Чонгук совсем забыл, что магазин тут не круглосуточный, и он остался без ужина. Вспомнив о доброй соседке, которая иногда подкидывала ему продуктов за нехитрую помощь по двору взамен, он улыбнулся и засобирался к ней, пока совсем не стемнело.

***

Тем временем Тэхен, выйдя из вагона, ожидал встретить какую-нибудь тучную, похожую на Терминатора или Фрекен Бок, сестру своего отца, его тётку, которую он и не видел ни разу. Каково же было его удивление, когда он увидел милую женщину невысокого роста, искренне и тепло улыбающуюся с яркой табличкой с его именем в руках. Тэхён, неспешно подходя и озираясь по сторонам, неуверенно произнёс: — И это всё? А конвой, который меня под белы рученьки схватит и поведёт в темницу? А где злой надзиратель, который будет меня воспитывать и ломать? Или это и есть всё Вы? Душа Сатаны в обличье Ангела? Женщина открыто и заливисто расхохоталась, смешно морща нос. — Ну насмешил ты меня, племянничек, — улыбаясь, низким голосом произнесла она. — Зови меня Чжоу, — и протянула ему руку для приветствия. Тэхён, не спеша, ответил на рукопожатие. А Чжоу продолжила: — Слава Богу, что ты юмором не в своего идиота отца, — фыркая, проговорила она. — Он как был тоскливым и унылым бобром, походу, так и остался. И врун ещё, как оказалось. Кто тебя так науськал против меня? Мы даже не виделись! — волнуясь, всплеснула она руками. Тэхён невольно улыбаясь, немного расслабился, чувствуя спокойствие рядом с ней, не то что с отцом. Там всегда надо быть начеку. — Он сказал, что Вы будете воспитывать меня как положено, чтобы я стал пригоден для нормального общества. Чтобы вернулся осознанным и обновлённым. Чжоу стояла, раскрыв рот. — В смысле воспитывать? А я что, знаю как? Нет, ну у меня есть собачка Тэнни. И если ты не умеешь ходить в туалет, я попробую приучить тебя к лотку, — шутливо ответила та. Теперь настала очередь Тэхëна хохотать. Ему определённо понравилась женщина. Немного его отпустило то напряжение, которое комом свернулось внутри, пока ехал сюда, и ждало то ли вырваться негативом, то ли раствориться тихо. — Тэхён, пройдемся? Или такси? — спросила Чжоу. — Идти примерно час, как раз полюбуешься местной природой, да и познакомиться не мешает. Как-никак почти три месяца нам жить под одной крышей, — улыбнулась она. — Пойдёмте пешком, — немного подумав, ответил Тэхён. — Господи! Давай на ты, мне не так много лет, что ты выкаешь мне, — буркнула Чжоу. — Рассказывай, за что тебя сюда сослали? — Я думал, что тебе в красках объяснили об антигерое, который едет к тебе, — ответил Ким. — Ага, письмо на электронку пришло, на счёт деньги за постой и приказ вымуштровать тебя, — вздыхая, произнесла женщина. — Только он что-то перепутал. Я не умею быть злой. Наши родители были очень строги с нами, а Мингю был "оторви и выбрось". Я, чтобы его не наказывали, всегда брала вину на себя. А он, почувствовав свою безнаказанность, совсем распоясался. Так и началась наша холодная война. И однажды я не выдержала. И я, маленькая хрупкая девушка, отходила его лозиной так, что он перестал со мной разговаривать совсем. Потом как уехал учиться и больше сюда не возвращался, напоследок сказав мне, что я монстр в юбке, совсем как мама. Чжоу опечаленно посмотрела на парня и продолжила: — Я всё хотела с ним помириться. Всё-таки родной брат. Но он был слишком упрям. А я не хотела так сильно, я же тоже ещё ребёнком была. Я тогда тоже устала от гиперконтроля родителей и наказаний из-за него, что просто сорвалась. Это чувство вины меня гложет до сих пор. — У тебя поэтому нет детей? Боишься сорваться? — тихо спросил Тэхён. — Нет, что ты. Я не встретила того самого просто, а для себя я собаку завела. Я в гармонии, — тепло ответила Чжоу. — Но ты так ничего и не рассказал о себе. Тэхён, заметно нервничая, решил выложить ей всё как на духу. Ну а что, ему жить с ней в конце концов. — Я — неудобный ребёнок своего отца. Люблю улицу, простых людей, скейт, мотоциклы и парней. Чжоу остановилась и удивлённо воскликнула: — И всё? И это всё? — А этого разве мало? Или про парней ты не услышала? Я — гей. А это очень неудобно для благополучия семьи. И давай, воспитывай теперь меня, потому что мне уже даже невесту нашли, — раздражаясь, ответил Ким. — Я всё услышала, — возразила Чжоу. — Я не вижу причины тебя сюда отправлять. Может, ты всë-таки убил кого-то, и тебя сюда пригнали переждать бурю? Тэхён, смотря на тётю, уже определённо в голове поставил галочку, чтобы по приезду в Сеул отправить ей огроменный букет цветов за понимание. — Я разрисовал граффити стены мэрии, где работает отец. И кто-то снял это на видео и слил прессе. Я догадываюсь кто, но отметаю эти мысли. Не могут же все быть продажными. Чжоу коротко рассмеялась и ответила: — Да ты бунтарь! Я представляю, как он зол был. — Ты его совсем не знаешь, тётя. Мать с ним живёт как в плену. И я единственный громоотвод от гнева в её сторону. Жизнь чиновника, бизнес круто изменили его, и не в лучшую сторону, — вздохнул Тэхён. — Но ещё пару лет потерпеть осталось. Закончу универ и съедем. Я даже денег уже прилично накопил. Чжоу печально посмотрела на парня и внезапно крепко обняла. — Всё будет хорошо! Обязательно! У вас теперь есть союзник в моём лице, — прошептала она и быстро отстранилась. — Смотри, вот и пришли! Заходи давай скорее! Сначала ванная, а потом за стол. Я не знаю, что ты ешь, поэтому приготовила максимально просто, — протараторив, открыла дверь и буквально впихнула Кима внутрь. Ким, войдя в дом, огляделся. Дом как дом. Ничего лишнего, всё просто и лаконично. Только светлее и пахнет вкуснее, чем там, в Сеуле. Приняв душ, он устало сел за стол. Чжоу немного расстаралась, накрывая его. Тэхён, не стесняясь, попробовал всё, что она предложила, чтобы не обидеть хозяйку. Теперь расслабившись, Ким сидел в кресле в гостиной и потихоньку пил чай, как раздался стук в дверь. — Откроешь? — крикнула Чжоу из кухни. — Конечно! — ответил Тэхён. Открыв дверь, Ким вытаращил глаза смотря на вечернего гостя. — Колючка? А где Чжоу? И ты что тут делаешь? Я раньше тебя не видел здесь! — спросил парень. А Ким, не успев ответить, как перед ним вынырнула тётя. — Ах, Чонгук? Что случилось? А это мой племянник. Знакомьтесь. Чон, это Тэхён, Тэхён, а это Чонгук, наш сосед, — улыбаясь, произнесла женщина. А Тэхён, отмерев, гневно сверкнув глазами в Чонгука, ответил: — Уже заочно знакомы, — и, развернувшись, ушёл обратно в гостиную, где на кресле спокойно спала Тэнни. Чжоу внимательно проводив племянника взглядом, повернулась к Гуку и спросила: — Чего хотел, малыш? — Чжоу, не называй меня так! Я давно не малыш, — улыбаясь, ответил Чон. — Дай молока и яиц, пожалуйста, а я завтра отработаю. Помогу тебе по дому. Я немного проворонил время. Чжоу, выслушав внимательно, скрылась на кухне. Вместо яиц она собрала ему оставшийся ужин в контейнер и отдавая в руки, сказала: — Отработаешь, Чонгук, обязательно, не сомневайся! — задорно подмигнула ему, что парень аж смутился немного. — Приходи к девяти на завтрак, буду тебя с племяшом знакомить. Может подружитесь. — Хорошо, Чжоу. Обязательно! — быстро ответил Чон и скрылся в темноте вечера. Чжоу зашла в комнату, сложила руки в боки и стояла, хитро смотрев на Тэхёна. — Он сбил меня в поезде на выходе и сам упал на меня, — ответил Ким, не глядя на тётю, но чувствуя её горящий взгляд. — А я даже ничего и не спрашивала! — звонко ответила она. — Я пришла посмотреть, как Тэнни. И да, второй этаж в твоём распоряжении, выбирай там любую комнату. Всё, до утра племяш! Чжоу скрылась на кухне. А Тэхён, погладив собаку, поднялся наверх, выбрав рандомную комнату, плюхнулся на кровать и уснул. Тем временем Чонгук, вернувшись домой, переодеваясь, заметил листок лежащий на полу. Он поднял его и аккуратно развернул. Быстро бегая глазами по тексту, его эмоции менялись очень резво. Затем, улыбнувшись, он прошептал: — Эх, Колючка... Нескучное лето у нас с тобой будет. Я постараюсь тебя порадовать. И с этими мыслями он пошёл спать.

***

Тэхён, проснувшись, чувствовал себя отдохнувшим и лёгким? Да, ему было легко. Чувство тяжести на душе растворилось, как пыль после уборки. Он знал, что это лето будет лучшим. Вдруг, спохватившись, он стал судорожно искать свой лист. Не найдя, сел и подумал, что скорее всего в поезде затерял. Памятью, конечно, Ким не страдал, но то, что на эмоциях было записано первым, он забыл. Но всë равно, доверяя себе, он решил, что выполнит хотя бы то, что помнит. Спускаясь, он обнаружил за столом Чонгука. Немного удивился, но, не подав вида, подошёл к столу. — Тэхёни, какой ты милый после сна! — воскликнула тётя. — Давай умывайся и скорее присоединяйся к нам! Ждём только тебя! Чонгук тебе кое-что приготовил! Ким сконфуженно быстро скрылся в ванной. Уже стоя перед зеркалом, он стоял и думал: " А чего я загоняюсь? Ну симпатичный, ну чего-то покажет. Я ж не местный. Главное, держаться морды кирпича. А то мало ли. " Через пару минут, сев за стол, он отчётливо почувствовал на себе внимательный, изучающий взгляд тёмных глаз напротив. — Ты сейчас во мне дыру прожжëшь. Кусок в горло не лезет. — проворчал Тэхён. Чжоу, смотря на них, как будто что-то вспомнила, подскочила и, убегая к выходу, бросила: — Тэхëни, у меня дела в библиотеке. Оставляю тебя на Чонгука. В любом случае, тебе его компания должна быть интереснее. Увидимся вечером, солнышко! — Солнышко, — улыбаясь, протянул Чон. — Мне тоже тебя так можно называть? — Облезешь! Чонгук на это только рассмеялся. Нежно так и негромко. Этот тёплый смех, который, как свежий ручей, ворвался в сознание Кима. Тэхён слегка завис, слушая его. Такой он искренний был, естественный, без капли фальши. Давно он такого не слышал, поэтому он прикрыл глаза, запоминая этот чудесный звук. — Давай собирайся. Я тебе окрестности покажу. Познакомлю с местной флорой и фауной, — произнёс Чонгук. — Я уже всё видел, когда сюда добирался. Чжоу постаралась, — откинувшись на спинку стула, ответил Ким, дерзко улыбаясь. Он ему просто так не сдастся! — Тогда пошли, мне поможешь. Чжоу попросила дров наколоть для бани. Я рубить буду, а ты перенесëшь и сложишь. Не будешь же ты как овощ лежать весь день? Тем более ты не хлюпик какой-то, а очень даже вполне ничего подтянутый парень. Спорт? — произнёс Гук, не сводя взгляда с него. Ким почувствовал, как его уши немного загорелись. Так его ещё не рассматривали. Ему хотелось скрыться от этих чёрных глаз, но уже не мог. Хотелось нырнуть поглубже в эти омуты и потеряться в них. Они как будто обволакивали, смотрели внимательно, но нежно, прося довериться ему. Тэхён встряхнул головой, сбрасывая морок, и, вставая, ответил: — Пошли. Только я ничего тут не знаю, расскажешь что, куда, зачем и как. Чонгук усмехнулся. — Ну пошли, солнышко!

***

" Господи! Если ты есть! Помоги мне, пожалуйста! Я в церковь схожу когда-нибудь! Избавь меня от созерцания этого парня! ". Такие мысли роились в голове у Тэхёна. Он взял себе перекур на десять минут и тут же пожалел об этом. Он сидел в двух метрах от Чонгука и не мог оторвать свой взгляд от него. Даже закрыл глаза, но его образ будто впечатался под веки. Глубоко выдохнув, Тэхён снова их открыл и тихонько заскулил от увиденного. Чонгук по пояс оголённый, весь взмокший от тяжёлой работы, стоял и пил воду из бутылки. Тэ тяжело сглотнул, увидев, как капельки воды рассекали дорожку на шее, огибая его кадык и прячась в ключицах. Ему захотелось повторить этот путь, но только языком, смешивая влагу и бисеринки пота. Ким потерялся в своих фантазиях и вздрогнул, услышав рассекающий звук топора о полено. Эти мыщцы на руках, которые перекатывались от работы, тонкая талия и маленькая тёмная дорожка волос, скрывающаяся под резинкой шорт. Тэхён резко подскочил и убежал в дом. Залетел в ванную и встал под холодный душ. Его охватило сильное возбуждение. Давно у него такого не было. Обычно созерцание человека его не вставляло. Сначала надо было пообщаться, и только тогда Ким решал, стоит дальше заходить в отношениях или нет. А тут просто от вида. Унимая тремор в руках, успокаиваясь понемногу, Тэхён вылез в окно и крикнул: — Мне солнце голову напекло. Я позже всё соберу и отнесу. До встречи! И, ругая себя за такое идиотское оправдание, поднялся к себе. Лёг на кровать, воткнул наушники и уснул, слушая классику. Сегодня не рок, всё-таки классика упорядочивает его мысли. Сейчас ему это нужнее. Тем временем Чонгук, усмехаясь, продолжил свою работу. — Ага, как же! Солнце ему напекло! — тяжело шептал себе под нос Гук. Он заметил поплывший взгляд Тэхёна сразу, как только сам футболку снял. Просто Чон решил его добить, открыв воду и намеренно проливая немного на себя. Гук буквально каждой клеточкой чувствовал, как его поедают глазами. От этой жадности, что исходила от Кима, у него у самого мурашки пошли по телу. Да Чонгук сам уже хотел всё бросить, но не смог придумать причину, чтобы уйти, как Ким первым сдался. Поэтому, перерубив все поленья, он сам всё отнёс и сложил. Оделся и у калитки кинул взгляд на окно на втором этаже, словно хотел что-то высмотреть там. Постоял минуту и ушёл домой. Дома тоже много дел. И колючку добиться всё же хотелось. Не только тела, но и сердца. Поэтому пора начинать действовать.

***

Несколько дней спустя. Тэхён проснулся от непонятного шума. Решив, что ему показалось, он перевернулся на другой бок и снова закрыл глаза. Но шум повторился, причём звук был такой, как будто стучали в окно. Но он ведь на втором этаже! Посмотрев на время, он обалдел. Четыре утра! Чертыхаясь, Ким подошёл к окошку и сначала не поверил глазам. Он протëр их посильнее, сгоняя этим остатки сна, и, не веря себе, снова уставился на улицу. Там стоял Чонгук: в одной руке ведро, в другой — две удочки. Чонгук же, заметив в проёме лохматую сонную мордашку Кима, улыбаясь, пропел: — Солнышко моё, вставай! Заспанный ты такой красивый! Тэхён аж рот открыл после этого. Почувствовал, что покраснел. Нет, он в курсе, что ничего, но так в открытую ещё никто не говорил ему об этом. Особенно парни. А Чонгук, видя его замешательство, продолжил: — Ну, лучик, спускайся быстрее! Пошли на озеро рыбу ловить. Мне скучно одному, да и два дня тебя не видел, надо надышаться! Даю тебе десять минут! Жду тебя, — улыбнулся Чон. Тэхён в прострации постоял минуту, а потом, очнувшись, начал собираться. Надо же ему хоть чем-то заниматься здесь. Нет, он помогал по дому Чжоу, но в основном лежал и слушал музыку. Самому бродить по деревне не хотелось. А с этим Чонгуком можно вполне подружиться. Он натянул самые потрёпанные свои джинсы, футболку и бегом спустился. Выбегая из дома, Ким нос к носу столкнулся с Чонгуком, прямо влетел в него, впечатываясь всем телом. Чон, ловя его, чтобы не упасть обоим, крепко обнял его по инерции, еле удерживаясь на ногах. — Колючка, может, ну её, эту рыбалку, так постоим? Я не против! — тихо прошептал, легко касаясь губами уха. Тэхён на секунду напрягся, а потом, оттолкнув быстро от себя парня, зло буркнул: — Щас прям! Со своим постой, а я на озеро! — многозначительно посмотрев ниже пояса Чонгука, направился к калитке широкими шагами. Чонгук, усмехаясь, поправил свои штаны, взял свои хабари и догнал Кима. — Ну, куда идешь? Ты ж дороги не знаешь. Иди за мной! — Я пойду с тобой, а не за тобой! — ощетинился вдруг Тэхён. — Время ещё есть, и за мной потом пойдёшь, не переживай, — тихо произнёс Чон. — Колючка, давай дружить? Ну чего ты? — громче уже спросил он. — Ничего, — буркнул Ким. — Я ни разу не был на рыбалке, — уже спокойнее продолжил он. — Так я научу, не переживай, — тепло улыбался Чон. Прийдя на место, Тэхён не мог сдержать своего восхищения от красоты природы. Он всё оглядывался и жадно впитывал в себя все краски предрассветного пейзажа. Лёгкой дымкой туман расстилался над водной гладью. Вокруг стояла звенящая тишина, не хотелось её нарушать. Всё живое ещё досыпало свои утренние сны. Небо окрашивалось постепенно в розовые и оранжевые оттенки, придавая этому месту невидимую хрупкость и чистоту. Чонгук же, приготовив все снасти к ловле, дотронулся легко к запястью Кима, потянув его вниз, вынуждая сесть, тихо произнёс: — Закрой рот, а то комар залетит. Тэхён смутился, но сел рядышком. — Я уже закинул удочки, осталось только следить за поплавком. Я подскажу тебе, когда дёрнуть надо будет, — пояснял Чон. Ким внимательно слушал и сосредоточился. Через некоторое время он заметил, что его поплавок зашевелился. Тэхён молча посмотрел на соседа, но тот не шелохнулся даже. "Значит не время ещё " — подумал он. — Давай! — резко прошипел Чонгук. И Ким, быстро дëрнув удочку, поднял её над головой, не заметив совсем, как рыбина на крючке летела прямо на него, смачно шлëпнув его по носу. Чонгук, смотря на эту картину, не выдержал и расхохотался во весь голос. А Тэхён, отходя от произошедшего, радостно закричал, мотыляя своим уловом перед Чоном. — Я поймал! Поймал! Я в первый раз поймал! Улыбался широко так, по-детски, не обращая внимания на хохот Чонгука. Отсмеявшись, Чон помог ему снять рыбу с крючка, кинул её в ведро с водой. Тэхён стоял и улыбался, пребывая ещё в эйфории, не сразу сообразив, что Гук подошёл так близко. Он легко дотронулся кончиком пальца к его носу, стряхивая что-то с него, и, тепло улыбаясь, пояснил: — Чешуйка прилипла. Тэхён отступил на шаг назад и, отворачиваясь, прошептал: — Спасибо. Спустя ещё минут сорок, у них было уже полведра карасей. Большую часть, конечно, поймал Тэхён, и каждой своей рыбке он искренне радовался, но уже потише. А Чонгук, украдкой смотря на него, тихо умирал внутри от этой странной, но такой милой квадратной улыбки, искрящихся глаз и родинки на кончике носа. Спустя час, подходя к дому Чжоу, Гук вручил ведро с уловом Тэхёну. — Держи. Передай её тете своей, она знает, что делать. Колючка, выспись, рано же встал. Надеюсь, что тебе хорошо сегодня было. — и, подмигнув, пошёл дальше, насвистывая песенку. Тэхён, смотря ему вслед, улыбнулся и скрылся во дворе.

***

Прошёл месяц. Чонгук приставил лестницу к окну Тэхена и полез наверх, чтобы оставить в тарелочке ему свежую малину и маааленький букет из полевых ромашек. После той самой рыбалки их отношения потеплели. Они больше проводили времени вместе, потихоньку узнавая друг друга. Не какие-то интересные факты из личной жизни, а в плане чувств и эмоций. Чон ловил любое изменение Кима. Всё-таки Чжоу была права, когда назвала Тэхёна солнышком, потому что он раскрасил это лето и душу Чонгука в яркие и тёплые цвета. Впервые ему хотелось делать какие-то мелочи для другого человека, чтобы увидеть робкую улыбку и блеск в глазах, хотелось защитить и укрыть от всего мира, забрать по-собственнически себе и никому не отдавать. Тэхёна просто хотелось. Не обладать, а сделать своим раз и навсегда. Но тот всё ещё выпускал свои колючки вперёд. А Чонгук старался пробить эту терновую стену. За это время они успели и в город за покупками съездить, где Гук накормил его дынями и арбузами, после чего Ким провёл остаток дня в туалете. Ну зато ему вкусно было. Познакомил с местными фриками, которые по вечерам вдоль деревни ходили и песни тихо пели. Даже у сварливого старого Джихёна яблок в саду наворовали. Гук тогда ещё удивился тому факту, что Ким неплохо бегает. Правда яблоки они растеряли, пока улепетывали от хозяина сада, но эмоций хватило на весь день. Их касания друг к другу становились смелее и чаще. Вернее Чонгук просто как танк полз медленно, но верно, а Ким просто принимал. Не отталкивал, но и сам ближе не становился. А Тэхён за это время немного изменился. Непонятная печаль и тревожность в глазах постепенно уходили. Он немного поправился, загорел, отчего его кожа стала похожа на карамель, а Чону всё хотелось попробовать её на вкус. Он уверен был, что она сладкая. Короче, вляпался Чон по полной программе. — Эй, Колючка, просыпайся, — тихо постучал по стеклу Гук. Тэхён подскочил и быстро подошёл к окну. Лохматый, сонный, губы чуть опухшие. Чон завис. — Не смотри так, мне неловко. После сна люди не очень красивые, — хрипло произнёс Ким. — Это мне? — тут же улыбнулся он. — Ага, — севшим голосом ответил Гук. — Ешь давай, сладкая очень. Пойдём сегодня на реку купаться ночью? — Мммммм... Какая вкуснятина! Не ворованая? — с набитым ртом поинтересовался Ким, улыбаясь. — Так украденное и вкуснее! — и, видя, как Тэхён перестал жевать, быстро продолжил. — Это из моего сада! Пришёл бы хоть раз ко мне, то увидел бы. — Дурак! — пихнул парня в плечо. — Эйй! Аккуратнее! Щас упаду и голову сверну, что делать тут будешь без меня? — возмутился Чон. — Ни стыда, ни совести, ни поцелуя в щеку за подношение совершенству! — бурчал он, спускаясь с лестницы. Тэхён мягко рассмеялся и, когда Гук был у ворот, крикнул ему: — Я согласен! И быстро скрылся в глубине комнаты, прихватывая с собой букетик ромашек. Чонгук же, расплываясь в улыбке, кивнул сам себе и пошёл домой. По дороге он раздумывал, чем ещё можно удивить этого светлого человечка. Почти всё по списку выполнил. Только один пункт не может. Влюбиться. Сам Чон уже и давно. А Ким оборону держит. Может не нравился он ему. Такое же тоже может быть. Но спасибо, что хоть в общении не отказывает. Вечером он зашёл за Кимом, и они отправились. Шли молча, едва касаясь друг друга руками. Им даже молчать было комфортно. — А почему именно на ночь глядя купаться идём? — спросил Ким. — Колючка, всё узнаешь. И мы чуть позже пойдём. Сейчас идём в секретное место, — свернув с маршрута, он потянул за собой Кима к заброшенному полуразрушенному зданию. — Что это? — поинтересовался Ким. — Я тебе надоел, и ты привёл, чтобы меня задушить? — Я бы очень хотел тебя придушить, Колючка, но в другой ситуации и условиях, — хмыкнул Чонгук, нервно облизывая губы. — Это конюшня. Здесь очень давно проживало семейство Пак. Богатые до жути были. А здесь держали своих элитных скакунов. Но потом война, разорение и это перекошенное здание. — А Паки? — Они как испарились. Их больше никто не видел, — разводя руками, ответил Чон. Заходя в старое здание, Чон снял рюкзак. Достал оттуда алюминиевую миску, бутылку молока и хлеб. И принялся наводить молочное крошево. — Я это есть не буду, — сказал Тэхён, внимательно наблюдая за Чонгуком. — Дурак! Мир не крутится вокруг одного тебя, Колючка. И я тоже, — многозначительно посмотрел на него Гук. — Смотри. Чонгук поднялся и ушёл вглубь здания. Его не было минут пять. Тэхён уже начал нервничать, как услышал собачий лай. — Чонгуки? — озираясь по сторонам негромко позвал Ким. — Стоило тебя бросить, чтобы услышать из твоих сладких уст своё имя, — улыбаясь, ответил Гук. — Да ещё и ласково так, я чуть в обморок не упал. Тэхён пригляделся в темноту и увидел Чона. Впереди него бежала собака, а он в руках что-то нёс. Подойдя поближе, Ким понял, что он держал. Вернее, кого. Тэхён взял на руки небольшого щенка, который тут же облизнул его щеку и нос, и засмеялся. — Так вот для кого этот роскошный ужин! Как ты их нашёл здесь? Давно их подкармливаешь? — спросил он. — Как приехал, так и обнаружил. Я тут недалеко одно место красивое надыбал, а потом её увидел. Джесси. Я назвал её Джесси. Она таким умоляющим взглядом смотрела на меня, что я не выдержал и пошёл за ней. Вот и привела она меня сюда. Они ещё с закрытыми глазками были. Сначала её кормил, теперь вот их. Ким смотрел, как щенки едят, и улыбался. Потом перевёл взгляд на Чонгука и увидел его каким-то другим для себя. Нет, плохого о нём Тэхён не думал никогда. Но этот маленький большой поступок заставил его сердце затрепетать. То, с какой заботой он относился к животным, говорило о его чистой и доброй душе. К плохим людям звери не тянутся. Чонгук, почувствовав на себе внимательный взгляд, повернулся к Киму и улыбнулся. — Ну, пошли, Колючка, теперь на речку. Джесси сейчас их умоет и, скорее всего, уснёт с ними после такого ужина. Миску потом заберём. Ким утвердительно кивнул. Подойдя к речке, он восхищённо смотрел на открывшийся пейзаж. При полной луне водная гладь отливала серебром. Тихое журчание воды переливалось с пением цикад. Хотелось остаться здесь и раствориться в этом моменте. В городе такого не увидишь, на модных курортах, куда они ездили семьей, всё слишком пафосно. А здесь такая живая и немного дикая природа просто наполняла тебя первозданной силой. Ким сел на песок и не смог сдержать своих эмоций. Одинокая слеза скатилась по щеке и нашла своё укрытие в уголках его губ. Тэхён подумал о матери : " Вот бы её привезти сюда, ей бы точно понравилось ". Ким вздрогнул, когда почувствовал чужую руку у себя на плече. — Тебе совсем не понравилось место? — тихо спросил Чон. Тэхён слабо улыбнулся и покачал головой: — Нет-нет! Что ты! Спасибо, что привёл. Я просто о матери вспомнил. Ей бы тут понравилось. Здесь очень красиво. — Ты очень интересный, Колючка. Тебя, такого рокера и скейтера, растрогала природа, щенки и много других вещей. Ты точно тот, за кого себя выдаëшь? Или просто бунтуешь против чего-то? — Ты ничего не знаешь обо мне. Всё, чем я занимаюсь, я люблю. И да, возможно, я против отца и общества, которое мне навязывают, системы, может быть? — Главное, Колючка, чтобы ты не воевал против себя, — мягко заметил Чонгук. — Ты хорош уже тем, что ты есть. Всегда найдутся люди, которые тебя примут любым. Потом поймёшь, что с такими можно быть самим собой. И тебе легче будет, и им проще станет понимать тебя. Они замолчали оба. Каждый думал о своём, слушая звуки природы. — Раздевайся! — внезапно прошептал в ухо Киму Чонгук. — Я чувствовал, что не просто так ты меня сюда притащил! — зыркая, гневно прошипел Тэхён. Чонгук рассмеялся. — Дурень, пошли купаться, пока вода совсем не остыла! И, раздеваясь догола, побежал в воду. Тэхён ошарашенно смотрел на него, а сам не мог отделаться от картинки, которая отпечаталась у него в глазах. Мало ему было колки дров, вот теперь купание прибавилось. Широкая спина, узкая талия, крепкие бедра, красивая упругая задница и эти чертовы ямочки на пояснице. Он сразу представил свои пальцы в них. Ким, тяжело сглотнув, начал медленно раздеваться. Он чувствовал, что его сканируют там, в воде, поэтому решил максимально отыграться на Чонгуке. В ритме, только ему знакомой мелодии, он избавлялся от одежды, часто себя касаясь и смотря невинно в блестящие глаза напротив. Вот только бельё снимать Тэхён не стал и, рассмеявшись, шагнул в воду. — Приват окончен! — Да блин, так нечестно, Колючка. Берегись, я тебя щас догоню! — задорно крикнул Чонгук. И началось веселье. Они бегали друг за другом, как дети, брызгались, ныряли. Тэхён выбежал на берег и плюхнулся на песок. Чонгук, последовав за ним, упал, нависая над Кимом. Оба тяжело дышали, улыбались, как сумасшедшие. Вдруг Чонгук посерьезнел. Его взгляд бегал по лицу Тэхёна, постоянно возвращаясь к его губам. Ким отвернулся и прошептал: — Пошли домой, пожалуйста. Я замёрз. Чонгук разочарованно хмыкнул и, вставая, сказал тихо: — Конечно, Колючка. Домой они вернулись в полном молчании. Уже лежа на кровати, Тэхён всё никак не мог успокоиться. Ему очень хотелось поцеловать Чонгука. Просто съесть. Он не только видел, но и чувствовал, что нравится ему. Но Ким не решался. Ведь уедет же в конце лета... А если сейчас сорвётся, то упадёт в него и не выплывет. Ему же ещё эту свадьбу надо как-то отменить. Сначала Тэхён надеялся на благоразумие отца. Ведь тот знал, что он по парням. Но дела семьи решали всё. Ким решил, что извинится перед Чоном и попробует как-то объясниться с ним. Не хотелось ему терять этого человечка, который незримо отогревал его сердце и душу. С этими мыслями он и уснул.

***

Утро для Тэхёна началось с взволнованного лица Чжоу, даже больше — виноватого. Ким, сидя за столом, даже сам занервничал. Тётя стояла и мялась, не зная, как начать разговор. — Чжоу, что случилось? Мы же договорились быть честными друг с другом. Тебя напрягает, что гей живёт с тобой под одной крышей? Или то, что с Чонгуком много времени провожу и слухи какие-то коснулись тебя? — мягко спросил парень. Чжоу села напротив и посмотрела на племянника с печалью. — Через неделю за тобой отец приедет. Тэхён удивился. — В смысле приедет? Через неделю? Мне ещё тут полтора месяца положено находиться. — Он письмо прислал и приглашение на свадьбу. На твою. Тэхён напрягся. — Но я никуда ехать не хочу. Какая свадьба? Когда? — Я так поняла, что сразу, как только приедешь домой, — тихо всхлипывая, прошептала Чжоу. Тэхён в ступоре молча сидел, не шевелясь. Чжоу подошла к племяннику, встала перед ним на колени и крепко обняла. — Прости, родной! Я ничего сделать не могу. Он меня просто не послушает. Я не знаю, чем тебе помочь. Ким, расцепив объятья тёти, встал и поднялся к себе наверх. Ни о чëм думать не хотелось. В голове тихо. В душе поселились тревога, холод и пустота. Всё-таки он надеялся, что отбудет здесь временную ссылку и, вернувшись, сможет как-то договориться с ним. Значит, что-то пошло не так. Не стали бы просто так торопить эту свадьбу. Интересы главы семейства Ким всегда были в приоритете, нежели потребности других членов семьи. Маленькое спокойствие и тепло, поселившиеся внутри Тэхёна, лопнули как мыльный пузырь. Неделя. Возможно, при других обстоятельствах он обрадовался бы, уехав так скоро из деревни. Но не в этот раз. Здесь ему хотелось задержаться. Было ради кого остаться.

***

Ближе к вечеру Тэхён услышал, как в окно постучали. Увидев Чонгука, он быстро к нему подошёл. Тот, широко улыбаясь, спросил: — Колючка, ты скучал? — Ага, иссохся весь от тоски, — фыркнул Ким. А сам, подавшись к Чону ближе, блестя глазами, спросил: — Мы идём куда-то? Гук тихо рассмеялся. — Скучал, значит. Пошли, я тебе кое-что покажу. — Я быстро! — обрадовался Ким. Он решил от этой недели взять всё. Будет согласен на любую авантюру от Чонгука. А может, даже и поцелует его. Не может, а должен. Хотелось ещё чего-то тёплого и нежного запечатать в своей душе, прежде чем он вернётся в Сеул. Всё равно неизбежное не обойти в лице отца. А так ещё хоть немного свободы у него есть. Шли они рядом, но не касались друг друга. Каждый думал о своём. — Даже не спросишь, куда идём? — поинтересовался Чон, смотря на Кима. Тот рассеянно посмотрел на спутника и, неспешно выходя из своих мыслей, коряво улыбнулся. — Так я за тобой же иду. Ты — безопасность. С тобой в любом месте будет хорошо, плохо ещё не было. Чонгук удивился. Он не услышал шпилек, шуточек. И ему так хотелось напомнить Киму разницу в выражениях "за тобой" и "с тобой", но не стал. Улыбнулся сам себе, решил, что хоть немного, но пробился сквозь броню этого человека. Пробираясь через маленький лесок, они вышли на цветущую поляну. Ким ахнул. Вообще, его не перестают удивлять местные пейзажи. Перед его взором открылось море. Море различных полевых цветов: маленькие, большие, яркие и не очень. Это разнотравье увлекало нырнуть и вдыхать полной грудью сладкий лёгкий запах. Он прошёл пару метров вперёд, стараясь не замять природную красоту, и осторожно сел, закрыв глаза. Тэхён почувствовал, как немного закружилась голова от запахов. Но это головокружение было лёгким, приятным, хотелось остаться здесь навсегда. Почувствовав, что ему что-то осторожно опустили на голову, он открыл глаза и первое, что увидел — это вьюнки. — Колючка, тебе очень идёт венок. Именно из таких простых полевых цветов, — тихо произнëс Чонгук. — А может, мне розы больше подходят? Почему именно они? — усмехнулся Тэхён. Хотя на самом деле от этого маленького жеста у него сердце пропустило удар. Венок в своей простоте был очень красив. Он был объёмный и небрежный, но крепкий. Тут и ромашки, и вьюнки, и что-то ещë, чего точно Тэхён не знал, но было очень красиво. — Ну, если ты считаешь себя пафосным говнюком, то пусть тогда будут розы. Это же банально. Я тебя увидел другим. Смотри! — Чонгук указал рукой на колючий куст. Он был невзрачный, листья острые и тонкие, колючки длинные, и верхушку украшал ярко-фиолетовый цветок, который казался на ощупь нежным и колючим одновременно. Ким осторожно поднялся, подошёл и вдохнул запах. Он был сладкий, тягучий, как мёд. Хотелось засунуть этот цветок в нос, чтобы не переставая дышать им. Вернувшись на место, Тэхён, смотря на Чонгука, спросил: — Что это? — Это ты, Колючка, — не глядя на парня, ответил Чонгук. — Чертополох. Многие люди считают его сорняком. А я вижу в нём тебя. — Почти похож на розу, но она привлекательнее выглядит, — хмыкнул Ким. — Дурачок ты, Тэхён. Для остальных, может, ты и роза, а для меня нет. Колючий, как ты, даже цветок у него острый. А запах почувствовал? Так пахнет твоя душа, сердце. Если немного глубже посмотреть на тебя, то потом не оторваться. Для меня этот цветок — защита, непокорность, сила и внутренняя красота. Его очень сложно сорвать, смотри, какие длинные колючки. Защищает себя. Он вырастет в любых условиях, несмотря ни на что, при этом сохраняя в себе себя. Когда цветок отцветает, то появляются белые лёгкие парашютики, которые порывом ветра может унести. И когда они соприкасаются с землёй, то через время дают жизнь новому растению. Парашютики — это полёт. Я надеюсь, что ты когда-нибудь поймёшь и меня, и себя до конца и обретёшь свободу в своих мыслях и действиях. Ты хорош таким, какой ты есть. Колючий, ранимый, светлый, нежный, мятежный, горячий, сладкий — это всё ты. Просто будь собой, а не пафосной розой. Ким слушал Чонгука, а у самого сердце стучало в ушах. Он резко пересел к нему на колени, снял с себя венок и надел на голову Чону. — Тэхён, ты чего? — просипел Гук, смотря Тэхёну прямо в глаза. Ким ничего не отвечая, быстро поцеловал его в щеку, потом в другую, лоб, глаза, минуя губы, перешёл на шею. И было в этих поцелуях какое-то отчаяние, требовательность. Чонгук растерялся сначала. Да, ему безумно хотелось ответить, но не тому настроению, которое транслировал Ким. Отцепив от себя Тэхёна, тяжело дыша, он спросил: — Эй, Колючка, что происходит? — Да блин, ты чего, не можешь просто так взять, что дают? Просто, давай переспим! — нервно прошептал. — То есть ты подумал, что я рассказал тебе это всё ради перепихона? — злясь, спросил Чонгук. — Да нет. Нам что, по пятнадцать лет что ли? Не ты ли на речке хотел всего этого? — Да пошёл ты, Ким! — разозлился Чон, стряхивая его с себя. — Я хотел и сейчас хочу, но не так! Разовая акция меня не устраивает! Я хочу тебя всего себе! — Тогда ты ошибся насчёт меня. Я пафосный мудак, а не чертополох! — бросил Ким и пошёл с поляны, гневно пиная колючий куст, оставляя позади тепло, которое не смог удержать, разрушив собственными руками хрупкую искренность и чувства. Тэхён шёл домой, быстро задыхался, но не от ходьбы, а от переполнявших его чувств. Он не мог дать им выхода. Сел посреди дороги и разревелся, как в детстве, когда в первый раз упал с велосипеда, разодрав колени. Только тогда его утешала мама, а сейчас рядом никого не было. Он понял, как сглупил, предложив себя так развязно, но не мог объяснить, что как бы ему ни хотелось быть рядом с Чонгуком, у него не получится. Впервые ему хотелось исчезнуть, раствориться в этом мире. Его такая боль пронзила насквозь от осознания того, что он буквально своим поведением растоптал тихое и чувственное признание Чонгука. Выплакав все слëзы и душу, он встал, отряхнулся и на автомате пошёл дальше. Пройдя мимо тёти, он поднялся к себе в комнату, закрыл на замок дверь и задернул шторы на окне. Свернулся калачиком на кровати и уснул.

***

Стоя на улице с рюкзаком, Тэхён ожидал отца. Чжоу стояла рядом с виноватым лицом. Ей было очень горько за племянника. Он приехал такой злой и растерянной букой, а потом отогрелся, расправил свои невидимые крылья, расцвёл, а потом снова замкнулся. Тэхён, кинув взгляд на тётю, подошёл и крепко обнял её. — Я бы хотел с тобой общаться и дальше, — мягко сказал он. — Ты позволишь сюда хоть изредка приезжать, если получится? — Конечно, родной! Можешь тут остаться хоть навсегда! — тихо всхлипывая, шептала Чжоу. — Я тебя всегда ждать буду. — Ты можешь кое-что для меня сделать? — отстраняясь от тёти, спросил Тэхён. — Конечно! — Передай, пожалуйста, это Чонгуку, как только я уеду. Я его обидел очень сильно и не смог извиниться. Не забудь, я тебя очень прошу. Чжоу взяла конверт из его рук и пообещала: — Сразу отдам. Не переживай. За разговорами они и не заметили, как тихо тормознула дорогая машина. Из неё никто не вышел, просто открылась задняя дверь, ожидая пассажира. — Вот дрянь мелкая! Мингю! А ну выходи! Сейчас поговорим по-взрослому! — крикнула Чжоу, сделав шаг к машине. Тэхён, удержав её на месте, тихо сказал: — Не стоит. Сделай, о чëм прошу, и всё. Быстро поцеловал её в щеку и исчез в машине. Женщина не выдержала и, повиснув на калитке, громко зарыдала от бессилия. Успокоившись, крепче сжала конверт в руках, пошла к Чонгуку домой. Подойдя к двери, она негромко постучала. Буквально секунд через двадцать послышался топот с той стороны и радостный голос: — Колючка! Ты всё-таки пришёл! Но, открыв дверь, Чонгук увидел не того, кого хотел. — Чжоу? — растерянно спросил Гук, глядя в зарëванное лицо напротив. — Что случилось? С Тэхёном что-то? Не молчи, ответь, пожалуйста! Чжоу обняла Чонгука и прошептала. — Малыш, Тэхёна забрали в город. У него властный отец. А он просто не может сопротивляться ему, переживая за свою мать. Он тебе передал кое-что. Вот возьми. Чонгук окаменел. Внутри всё просто рухнуло. Он молча взял конверт и, развернувшись, пошёл вглубь дома. — Малыш, прости его, если сможешь. Он не сам... — вздохнула Чжоу и ушла. Чонгук сел в кресло и закрыл глаза. Всё это время после последней прогулки он очень хотел пойти извиниться перед Тэхёном, но постоянно что-то останавливало. Да и глупое знание того, что до конца лета далеко, было первопричиной несостоявшейся встречи. Выдохнув и сдерживая дрожь в руках, он открыл письмо. " Чонгук, если ты читаешь это письмо, значит, я уже в дороге. Чонгук. Чонгуки. Гук. Имя такое приятное и стало родным за это короткое время. Прости, что редко так обращался к тебе. Да и вообще прости меня за моё поведение в последнюю нашу встречу. Твоё признание запало мне в душу. Удивительно, что ты смог рассмотреть во мне настоящее. А я повёл себя как дурак. Ты мне очень понравился. Я даже влюбился, но не мог дать волю своим чувствам. Думаешь, я не понял, что ты нашёл мой список желаний? Я не сразу догадался, но был так тронут, что хоть кто-то исполнил все мои детские мечты. Вернее, кто-то прислушался ко мне. Я на самом деле слабый. У меня через пару дней свадьба. С девушкой... Несмотря на то, что я по парням. Я не успел оградить себя и мать от своего отца. Он деспотичный человек. За себя я не переживаю, а вот у матери здоровье слабое. Если ослушаюсь, то весь гнев перепадёт ей. Прости, что рассказал всё, но как-то надо объяснить свой отъезд. Чонгук, я сохранил каждый наш совместно проведённый день. Спасибо тебе за прекрасное время, душевные разговоры, твою искренность и тёплый смех. Если сможешь — прости меня. Ты лучшее, что со мной в жизни происходило. Целую. Твоя Колючка. " Сердце Чонгука безудержно рвалось туда, к нему, хотелось объясниться, забрать, защитить и просто любить этого человечка. Он подорвался и начал быстро собирать вещи в рюкзак. Напоследок, окинув взглядом дом, он вышел и направился к Чжоу за адресом.

***

Приехав домой, Тэхён в первую очередь встретился с матерью. Всю дорогу с отцом они не разговаривали. Едва сев в машину, он, не здороваясь, воткнул наушники и включил музыку. — Милый, родной! Ты в порядке? Как к тебе там относились? Не обижали? — засыпала вопросами госпожа Ким, обнимая сына. — Мам, я скучал. Тётя просто суперская. Ты бы поладила с ней. Она ждёт тебя в гости, нас ждёт. А ещё я там встретил человека, в которого влюбился. Ну, сейчас не обо мне. Как ты? — взволнованно спросил Тэхён. Госпожа Ким, разглядывая сына, зацепилась за его глаза. Увидев в них боль, сожаление и растущую пустоту, она охнула. — Милый, всё так серьёзно? Кто он? — Самый лучший человек в мире. Он — тепло, защита, мечты и дом. С ним спокойно и хорошо. А главное, он увидел меня настоящего. Но планы отца важнее, — криво улыбнулся Ким. — Имя тебе неважно знать, главное, я его оставил у себя в сердце. Ты не ответила, как ты? Та, тяжело вздыхая, ответила: — Я в порядке, родной. Мы почти не видимся с твоим отцом. Знаю, что он устранил какие-то свои проблемы в бизнесе, наладил связи с мэрией. Тэхён, я вижу, что этот человек стал тебе очень дорог. — Послезавтра свадьба, мам. Я надеюсь, что после этого отец оставит тебя в покое и не будет мучить из-за меня, — тихо произнёс Тэхён и вышел. Госпожа Ким разрыдалась. Она ненавидела себя за свою слабость перед мужем. После того как он узнал, что Тэхён — гей, тот словно с катушек слетел. Весь свой гнев муж обрушил на неё, обвиняя в неправильном воспитании единственного сына. Каждый день все злые слова, словно яд, разрушали её изнутри. Она сдалась. А потом стало легче, но не от того, что всё прекратилось. Просто потому, что Тэхён, защищая еë, позволил своему отцу манипулировать им. Но сын оказался чуть сильнее и мог хоть как-то себя защищать в попытках своего бунтарства. Но сейчас... Сейчас она поняла, что своим бездействием просто разрушит своему родному человеку жизнь. Но придумать ничего не могла. Живя в роскоши и богатстве она оставалась никем в этой жизни. Или всё-таки можно? Она нашла в своей сумке визитку и набрала номер.

***

Наступил день икс. Тэхён стоял в своей комнате напротив зеркала. Через полчаса он должен спуститься вниз, где их ждал адвокат, который скрепит союз двух любящих незнакомых людей, а затем они поедут в ЗАГС для удовлетворения любопытства акул пера. В дверь постучали. — Входите! — глухо произнес Тэхён. В комнату вошёл довольный отец, хлопнув сильно по плечу сына. — Сына, а ты чего такой грустный? Хрен сосал невкусный? — оскалился как шакал старший Ким. — Сейчас выйдешь отсюда с улыбкой, поставишь подпись, обменяешься кольцами и будешь свободен от меня. Господи, постарайся в первую брачную ночь хоть залезть на Сыльги. Ты слишком красив, а они любят всё прекрасное. Им нужен ребёнок от тебя. Представишь какого-нибудь паренька, ладно? Как только беременность подтвердится, они заплатят мне миллион долларов, и тогда я стану свободен. Разведусь наконец-то с твоей мамашей. И заживу спокойно. Ким слушал его и чувствовал, как злость закипала изнутри. С каждым словом Тэхён еле сдерживался, чтобы не врезать отцу. — Ты — больной ублюдок! К чему этот фарс? Свадьба, адвокаты, ЗАГС? Если, блять, им нужен ребёнок, можно сделать просто ЭКО! Отец расхохотался. — Ну нет, сыночек, — сквозь зубы произнес старший Ким. — Это тебе ответка за то, что ты столько лет был позором моей чести. Во всём виновата твоя мать со своей нежностью, любовью, толерантностью. И на тебе! Мой сын — гомик! Я для кого это всё строил? Мне стыдно, что в тебе течёт моя кровь. Хорошо, что ты не афишировал это всем подряд. А то, что успевало просочиться в прессу, я удачно ликвидировал. Теперь твоя очередь выплатить сыновий должок. Не сделаешь — сгною твою мать в психушке. Так что напяль улыбку и вперёд! — с силой хлопнув дверью, вышел прочь из комнаты. Тэхён стоял в шоке. Он знал, что его отец — редкостная мразь, но не думал, что до такой степени. В дверь снова постучали. Тэхён подлетел и, открывая дверь, рыкнул: — Ты что, мудак, не всё сказал? Но, увидев на пороге мать, осёкся. — Прости, пожалуйста! Я не думал, что это ты. — Что? И к тебе приходил? Про развод рассказал? — устало спросила госпожа Ким. — Всё в порядке. Как ты? — Ты слишком много думаешь обо мне, родной, а я позволяла. Я нормально. Садись, нам надо кое-что обговорить. Не совсем глупая у тебя мать. Даже немного накопить смогла втайне от твоего отца. В кои-то веки я рада этим проклятым деньгам, потому что иногда они решают многие проблемы. Пока будем спускаться, я тебе в деталях всë расскажу. Давай вдвоём справляться с ним? А то всё поодиночке. Так не пойдёт, — улыбнулась женщина, крепче сжимая ладонь сына.

***

В это время Чонгук нёсся на своей машине к резиденции Кимов. Очень верил в то, что успеет. Рядом сидела бледная Чжоу. Не привыкла она к такой быстрой езде. — Малыш, мы должны успеть к Тэхёну, а не на тот свет! Пожалуйста, будь осторожнее! — Не говори под руку. Я и так сдерживаюсь и не гоню во всю мощь!

***

Тэхён сел в кресло рядом со своей будущей женой. Бесспорно, Сыльги очень красива: длинные тёмные волосы, большие зелёные глаза, точëная фигура. Была бы прекрасной женой, но для кого-нибудь другого. — Тэхён, Вы в таком виде поедете в ЗАГС? — мило улыбаясь, поинтересовалась Сыльги, оборачиваясь к своим родителям, как будто ища поддержки. — А он переоденется! Да, милая? Ты же поможешь сыну галстук завязать? — гневно произнёс старший Ким. — Нет! — твёрдо ответила женщина, глядя мужу в глаза, выдержав его сжигающий заживо взгляд. Женщина дрогнула, но виду не подала. Сегодня она должна быть сильной. Всё должно получиться. Всё-таки за эти годы она неплохо выучила своего мужа. Она надеялась, что именно сейчас освободит и себя, и сына от этого тирана. — Сыльги, милая, простите, пожалуйста, но свадьбы не будет, — произнёс Тэхён. — Я не знаю, что наобещал Вам мой отец, но ничего не будет. Если дело всё в ребёнке, то спешу Вас огорчить: я — гей. У меня попросту на Вас не встанет. В гостиной стояла звонкая тишина. — Фух, блин... Слава богу, что всё так вышло, — облегчённо выдохнула Сыльги. Она наклонилась ближе к нему и тихо прошептала: — Ты очень красивый чувак, но у меня уже есть любимый. Думала, если согласишься, придётся прилюдный фортель выкинуть. А ты, мужик, сам справился. Я желаю тебе удачи справиться со своим отцом. Мудак последний он у тебя. С родителями тяжело, но лучше иногда сделать вид, что подчиняешься, иначе не отстанут, — подмигнув, звонко чмокнула его в щëку, поднялась со словами: — Родители! Сворачиваемся! Ваша совместная купля-продажа родных детей не удалась. Ещё раз посмеете лезть в мою жизнь — улечу в Америку с концами! Понятно? О Господи, мне отказал сам Аполлон! — театрально причитая, продолжила Сыльги, направляясь к выходу. Когда все разошлись, остались только Кимы и один невзрачный человек, который всё представление снял на камеру. — Ты кто такой? — очнулся старший Ким. — Я адвокат госпожи Ким Мин Юнги! Подпишите, пожалуйста, документы о разводе сейчас, иначе эти материалы улетят в прессу. Не всё продаётся, почистить это не удастся, — хитро улыбнулся Мин. Ким подскочил к жене и занëс руку для удара, но остановился, услышав. — Отличный кадр будет! Тэхён! Сидеть на месте. На месте, я сказал! — громко произнёс адвокат, увидев, как тот с кресла подскочил. — Не портьте мне мою работу своими лишними эмоциями, очень Вас прошу. — Всё продумали. Ни воны от меня не получите. Вычеркну вас везде, где можно. Сгниете в бедности. Без меня вы никто! — шипел бизнесмен. — Давай сюда свои бумажки! Вдруг раздался шум, и в гостиную влетели Чжоу и Чонгук с криками. — Тэхён, не подписывай ничего! — Солнышко, тётя Чонгука привела! Тэхён растерянно смотрел на родных ему людей и, очнувшись подлетел к Чону, запрыгивая на него. — Ты простил меня? — шептал ему в шею Ким. — Колючка! — облегчëнно выдохнул Гук. — Я успел. Поехали домой? Взрослые сами разберутся. У нас есть незаконченное дельце одно, — играя бровями, произнёс Гук. — Дурак! Какой же ты дурак! — счастливо улыбнулся Тэхён. — Две минуты подожди, я сейчас! — Какие же вы все мерзкие! — процедил Мингю, подписывая последний документ. — Выметайтесь вон из моего дома! — Ну, во-первых, половина дома принадлежит госпоже. Если Вам что-то не нравится, то выплатите половину стоимости, и все останутся довольны. Как иногда вредно на эмоциях подписывать важные бумаги, не читая их совсем, — приторно-сладко пропел адвокат. — Завтра встретимся и обсудим всё с ясной головой. До свидания, госпожа! Чжоу стояла и не узнавала в человеке напротив своего брата. Тот даже не глянул на неё. Поднялся тяжело из-за стола и скрылся на кухне. Она тихо подошла к женщине и, протянув руку для приветствия, проговорила: — Чжоу. Сестра Вашего мужа. — Юна, — пожимая руку, ответила она. Женщины обнялись и тихо расплакались. Тэхён, спустившись вновь, подошёл к ним и крепко обнял обеих. — Мам, всё получилось? Всё позади? — Солнышко, иди к Чонгуку. Он сейчас лопнет от ожидания. Я помогу Юне справиться с остальными вопросами. Тэхён благодарно поцеловал тëтю в щëку. — Родной! Он очень красивый у тебя! — тихо произнесла Юна. — Будь счастлив! Как только всё урегулируется, то с вас ужин-знакомство. — Мааам! Я люблю тебя! Чжоу, береги её. Я побежал. До встречи! Чонгук отобрал у Тэхëна рюкзак, взял его за руку, вышли из этой клетки.

***

Зайдя в квартиру, Чонгук сразу отправился в спальню. Выйдя в коридор со стопкой одежды и чистым полотенцем, он обнаружил Кима, до сих пор мнущегося у двери. — Эй! Ты чего? Проходи давай, располагайся как у себя дома, — подходя к Тэхёну, произнес Гук. — Сначала в душ. Иди смой с себя этот день, — вручил ему одежду и проводил его. Сам залетел на кухню, не зная, за что хвататься. В итоге просто решил заварить чай. Нужно успокоиться. Он очень перенервничал и слегка сам не верил, что его Колючка у него дома. Его. Колючка. Спустя пятнадцать минут вышел Тэхён. Чонгук с удовольствием отметил про себя, что Киму шла его одежда, особенно футболка с широким воротом, которая открывала вид на красивые ключицы. — Проходи, садись. Я чай заварил. Можешь пока осмотреть своё жилище, пока я приму душ. Я быстро, не успеешь соскучиться! — протараторил Чонгук. — Иди уже, — мягко улыбаясь, ответил Тэхён. Выйдя из ванной, Чонгук обнаружил Колючку в спальне. Тот стоял неподвижно у окна. Чон подошёл к нему и, обняв со спины, умостил подбородок ему на плечо и хрипло произнёс: — Тэ, всё в порядке? — Спасибо тебе за всё, Чонгук. За то, что возился со мной, исполнял мои детские мечты, терпел моё отношение к тебе, простил, приехал, забрал и просто понял меня, — тихо ответил Тэхён, мягко разворачиваясь в кольце рук, внимательно смотря в глаза. — Колючка... — начал Гук, но Ким приложил к чужим губам свой палец, заставив парня замолчать. — Прости, я не закончил, — улыбнулся Тэхён. — С тобой я ожил. Я всё понял, о чëм ты говорил в последнюю встречу, но толком ничего не сделал. Если тебе ещё надо, я пойду за тобой, с тобой, но только чтобы ты рядом был, крепко за руку держал и не отпускал, — закрыв глаза, прошептал он. Чонгук смотрел на него и не мог поверить в то, что он смог добиться души своей Колючки. Внешнее спокойствие Чонгука внутри разбавлялось пожаром страсти, которую на поводке держали любовь и нежность. Он аккуратно убрал волосы со лба, заправляя их за ушко, и трепетно, почти не касаясь, поцеловал каждую родинку на лице. У Тэхёна сердце забилось как птичка в клетке. Ему хотелось выдрать его из груди и вручить Чонгуку прямо в руки. Открывая глаза, он тихо прошептал: — Носишься со мной как с хрустальной вазой. Я не сахарный, — провёл носом по щеке Чонгука, глубоко вдыхая аромат его кожи. — Оооо, нет, Колючка! — промурчал Гук на ухо Тэхёну, чуть касаясь губами. — Ты далеко не сахарный, просто любимый! — захватил мочку в плен своих губ, посасывая её. Тэхён, млея от такой ласки, несдержанно простонал. Гук прорычал низко, впечатывая в себя Колючку. Оторвался от уха и посмотрел в карие глубокие Вселенные, потонув в них. Тэхён улыбнулся и прошептал: — Гуки, я хочу поцелуй. Чонгук не мог противиться желанию Тэхёна и поцеловал манящие пухлые губы. Мягко сминая, он смаковал их, как самую дорогую сладость в мире. Нежность постепенно ослабляла поводок страсти, которая сжигала все внутренности Чонгука, а тот, дурея от распирающих чувств, углубил свой поцелуй. Тэхён вплëл свои пальцы в волосы Чона и чуть сжал их у корней. Кима сносило от напирающей жадности, с которой Чон терзал его губы. Тэхён застонал, откинул голову назад, предоставляя для ласк свою шею. Чонгук, не растерявшись, кусачими поцелуями исследовал свою новую территорию, рыча от удовольствия и оставляя багряные засосы. Не отрываясь от сладкой шеи, на которой не осталось живого места, Чон, подхватив Тэхёна под ягодицы, отнес его к кровати и осторожно положил на шёлковые прохладные простыни. Медленно разделся и помог своему солнышку снять футболку. Чонгук не мог насытиться вкусом кожи. Как безумный облизывал его, собирая разбегающиеся мурашки губами. Ким всё это время глухо стонал, рассыпаясь под ненасытными ласками. Гук лёгкими поцелуями спустился ниже и, подцепляя зубами резинку штанов вместе с боксерами, потянул вниз. Тэхён приподнялся, тем самым помогая Чону освободить себя от лишних кусков ткани. Гук блаженно закрыл глаза, услышав, как член Кима шлепнулся о живот, пачкая его выступившим предэякулятом. Тэхён шире раздвинул ноги, словно приглашая Чона. Гук, лизнув головку и не сдерживая себя, сразу взял в рот поглубже, двигаясь в медленном и тягучем ритме. Ким громко застонал и срывающимся голосом прошептал: — Гуки! Трахни меня уже! Я готовился в душе, я просто не выдерживаю! Пожалуйста! Чонгук, нехотя прерывая свои ласки, достал смазку, вылил себе побольше на пальцы и, разогревая её, прохрипел: — Ничего не знаю. Я тебя сегодня не трахать хочу, а любить! — снова вобрал в себя до основания член, создавая вакуум и вставляя один палец в колечко мышц. Нащупав простату, он нежно массировал её, расслабляя Тэхёна и не переставая ласкать языком головку, постепенно добавляя пальцы. А когда чувствовал, что солнышко на грани, пережимал у основания член, не давая быстро кончить. Так Тэхён легко уже принимал три пальца. Он хрипел, выгибаясь и метаясь по постели от переполняющих чувств, сгребая руками под себя шёлк простыней, подаваясь навстречу Чону. Гук же, отрываясь от оральных ласк, не переставая тревожить набухший комочек нервов, низким голосом прохрипел: — Тэхён! Смотри на меня! Тот, весь взмокший, тяжело дыша, прямо посмотрел на Чона, издавая протяжный стон. — Кончай, Колючка! И Ким, вытянувшись как струна, обильно излился себе на живот. Чонгук улыбался, как безумный, отпечатывая в мозгах затраханного Тэхёна. Рукой собирая сперму, он смазал свой член и плавно вошёл в пульсирующую дырочку полностью. Застыв на несколько секунд, Чон медленно задвигался. — Солнышко! Не отключайся! Потерпи немного! — просипел Чонгук, точно попадая по простате. — Гук! Так много! Всего много! Боооже! Сильнее! — шептал Ким. Чонгук не мог не выполнить просьбу любимого. Задвигался быстрее, закинув ноги Тэхёна себе на плечи и попутно целуя их. С каждым толчком он приближал их к оргазму. Ким не выдержал и кончил снова, так и не прикоснувшись к себе. Толкнувшись ещё пару раз, Чонгук с громким стоном излился Киму на живот. В комнате слышно только тяжёлое дыхание двух человек, которые, как будто бежали марафон, а не занимались сексом. Тэхён тихонько рассмеялся. — Я как заново родился! Умер после первого оргазма и воскрес после второго. Это лучший в моей жизни секс. И надеюсь, что не последний. Чонгук, лёжа в ногах у Тэхёна, довольно хмыкнул. — Гууук! Надо в душ, а я встать не могу, я как желе. — Я щас! Чонгук приподнялся и, хитро улыбаясь, начал собирать языком с живота подсыхающую сперму. Тэхён, смотря на увлечённого Гука, не смог и слова сказать. Это было так смущающе интимно. И покраснел, когда почувствовал, как организм отреагировал на это. А Чонгук, слизав последние капли, нежно поцеловал Тэхёна в нос. — Ты извращуга, Чон! — прошептал Ким. — Я просто любящий человек! — парировал Чонгук. — И не спорь, тебе понравилось! Я же вижу! — куснул ушко. — Ой, дурак! — буркнул Ким. И рассмеялись одновременно. — Ты мой, Колючка! — серьёзно сказал Чонгук. — Только мой цветочек. — Навсегда твой, Чонгук! Только твой. Не отпускай и не оставляй меня, — в ответ прошептал Тэхён. Чонгук, крепко обнимая парня, ответил: — Никогда.