FriENDs

      В баре было тепло, почти жарко. Под потолком гудели вентиляторы, разноцветные огоньки мелькали на стенах, в углу кто-то пел в караоке слишком громко и с фальшью, но это не раздражало. Напротив Шиына сидел Сухо с растрёпанными волосами, слегка покрасневшими щеками от алкоголя и смеха, в тёмной футболке, которая будто подчеркивала его уверенность, ту самую, которую Шиын никогда не мог в себе найти. Он слушал его и кивал, а в голове билась одна и та же мысль: не смотри на него так. Не смей.       Сухо рассказывал какой-то дурацкий случай из школы, приправляя всё жестами, перескакивая с одного на другое, будто ему не хватало дыхания, чтобы выговориться. Он всегда был таким. Живым, искренним, громким. И таким тёплым, когда говорил именно с ним.       Шиын поймал себя на том, что улыбается, хоть и старался держать лицо нейтральным. — Ты врёшь, — сказал он, потирая пальцами губы, чтобы спрятать улыбку. — Это бред. — Я серьёзно! Учитель чуть меня не вышвырнул, когда понял, что в презентации везде мелким шрифтом мат спрятан.       Они засмеялись по-настоящему, громко, как-то даже слишком. На секунду казалось, что в этом шумном баре остались только они вдвоём. Сухо сквозь смех протянул руку, легко хлопнул его по плечу и удержал ладонь чуть дольше, чем нужно. Как будто проверял, не отстранится ли он.       Шиын не отстранился. Просто замер.       Внутри всё сжалось. Он каждый раз гадал, зачем Сухо это делает. Зачем обнимает, прикасается, склоняется ближе, чем нужно. И каждый раз находил ответ, который его одновременно успокаивал и убивал: такой он. Дружелюбный. Открытый. Не к нему одному. И, будто по заказу, к ним подошли.       Две девушки, эффектные, уверенные, с тонкими голосами, ароматом духов и маникюром, который стоил, наверное, как вся его одежда. Одна с чёрными локонами и ямочками на щеках, вторая — ниже, с холодными глазами и дорогой сумочкой. Они остановились у их столика и улыбнулись. — Привет. Вы такие весёлые. Можно присоединиться? За наш счёт.       Шиын даже не успел ничего сказать. Он замер, машинально посмотрев на Сухо. Тот пожал плечами, развёл руками: — Почему бы и нет? Мы не заняты.       И это «не заняты» ударило в уши тяжелее, чем должно было. Девушки сели рядом. Та, что поярче, подсела к Сухо, положила локоть на спинку его стула, засмеялась в голос. Она смотрела на него так, будто уже знала, что он ответит. И Сухо отвечал ей, вроде бы в шутку, вроде бы легко, но с искрой в глазах, той самой игрой, в которую он умел так хорошо играть.       Шиын сидел, будто кто-то налил ему в грудь воду со льдом.       Он старался не смотреть. Делал вид, что читает сообщения, что ему пришло что-то важное. Но пальцы дрожали. Он почти не моргал. Всё внутри сжималось, словно грудную клетку стянули невидимыми ремнями.       Он не злился. Не имел права. Они не были кем-то. Он сам выстроил между ними эту стену. Молча, камень за камнем, притворяясь, что ему достаточно того, что есть. Что он умеет сдерживаться. Что он может быть просто другом. Он сам выбрал быть на расстоянии вытянутой руки.       Но, всё равно, больно. — А ты чего такой серьёзный? — вдруг раздался голос второй девушки.       Шиын медленно повернулся в её сторону. Она смотрела на него с интересом, будто разгадывала загадку. — Скучно с нами? Или ты просто молчаливый тип?       Он едва заметно повёл плечами. — Не люблю шум. — Ты вроде такой тихий, но глаза — совсем не тихие, — она улыбнулась и протянула ладонь в его сторону.       Шиын отпрянул. Не грубо, но отчётливо. — Мне надо идти, — сказал он. — Уже? — Сухо удивлённо поднял брови, отвлекаясь от своей соседки. — Да ладно тебе, расслабься. У нас же выходной. — Завтра учёба. — Ты серьёзно? — Сухо фыркнул. — Даже не допил. — Не хочу, — бросил Шиын, закатив глаза, и поднялся с места. Он чувствовал, как горит шея, как колотится сердце. Он знал, что всё выглядит так, будто он просто неловкий и асоциальный. Но ему было плевать. Внутри всё бурлило: раздражение, злость, бессилие, ревность, на которую он не имел никакого права.       Он вышел на улицу.       Вечер был влажный, липкий. Фонари отражались в лужах, машины проезжали с шипением. Шиын шагал быстро, не разбирая дороги, просто подальше от этого всего. Он не знал, чего хотел больше. Спрятаться. Исчезнуть. Перестать чувствовать. — Шиын! — сзади послышался знакомый голос.       Он сжал зубы и ускорился. — Эй! — шаги. — Шиын-а!       Рука схватила его за плечо и дёрнула назад. Шиын резко развернулся. Перед ним стоял Сухо. Растрёпанный, запыхавшийся, пьяный не сильно, но достаточно, чтобы глаза блестели и голос дрожал от чего-то необъяснимого. — Ты чего выскочил? Из-за них?       Шиын отвёл взгляд. — Просто не хочу... — Просто? — Сухо фыркнул. Но в этом звуке было что-то хрупкое, задетое. — Ты всегда так. Просто. Просто не надо. Просто всё нормально. Просто «я в порядке».       Он шагнул ближе. — Я всего лишь хотел бесплатно выпить. Немного коктейлей, немного болтовни. Ты сам всегда говоришь, что тебе плевать.       Молчание.       Шиын моргнул, опустив взгляд вниз. Его губы дрогнули, но не издали ни звука. — Сколько мне ещё ждать, а?! — Сухо вспылил. Громко. Резко. — Мне нельзя быть с кем-то, нельзя быть с тобой. Что мне делать?!       Шиын стоял, как вкопанный, сверля друга взглядом. Сердце било в виски, не давая впитать и обработать то, что он только что услышал. — Я с ума схожу, когда ты на меня так смотришь. Перестань. Или опять скажи, что тебе плевать. Только, блядь, не молчи!       Он хотел говорить. Сказать хоть что-то. Но тело будто перестало ему подчиняться. Он чувствовал, как предательски дрожат пальцы, как пересыхает во рту.       Сухо шёпотом выругался. А потом вдруг рванул вперёд, схватил Шиына за ворот рубашки и прижал к стене.       Лопатки Шиына ударились о бетон с глухим звуком. Он вскинул голову, распахнув слезящиеся глаза. — Я же попросил не смотреть, — совсем интимно прошептал Сухо, перебегая взглядом по лицу друга. Шиын дёрнулся в его хватке, пытаясь освободиться. Он не был готов к такой близости, ни физической, ни чувственной.       В следующую секунду Сухо поцеловал его — яростно, грубо, на вдохе, будто хотел хоть как-то прервать это молчание.       Шиын поднял одну руку, затем вторую и положил их на плечи Сухо. Но не оттолкнул. Замер. Почти без дыхания. Мир сжался до этого прикосновения. Губы Сухо были горячими, губительными. Шиын чувствовал его запах, его тяжёлое дыхание, дрожь в пальцах, сжавших его рубашку.       И внутри взрыв. Жар, паника, долгожданное безумие. Всё сразу. Всё, что он годами запирал.       Но снаружи тишина. Только он, прижатый к стене. И Сухо, который тяжело дышал ему в губы, грубо сжимая его талию.       Шиын молчал. Только дышал часто, глубоко, и моргал, будто надеялся, что всё это просто сон.       Сухо отпрянул так же резко, как и прижался. Лицо у него было пустым, больше не было ни гнева, ни растерянности. Просто бездна. Та самая, что появляется у человека, когда он больше не ждёт. — Забудь, — глухо сказал он. — Это был перебор. Я не должен был...       Он не договорил. Просто развернулся и ушёл, оставив Шиына стоять у стены, будто выкинутого из реальности. Сухо не обернулся. И не бежал. Он шёл медленно, но уверенно. Как человек, принявший решение.       А Шиын стоял, продолжая смотреть в стену напротив.       Он не знал, сколько времени прошло. Минута? Пять? Он не сдвинулся, не издал ни звука. Только ветер трепал его волосы и футболку, а сердце стучало в горле.       Он хотел пойти за ним. Почти шагнул. Почти открыл рот. Но что бы он сказал? «Прости»? «Я тоже»? Он не умел. Он просто не умел так. Он научился только скрывать. Прятать. Контролировать.       Он смог заставить себя обернуться, когда на улице уже никого не было.       Он выпустил дрожащий вздох и опустил голову. В груди больно жгло. —       Школа тянулась, как в тумане. Шиын подошёл к классу в привычное время и дрожащей рукой дёрнул ручку двери. Взгляд тут же скользнул в конец класса, а сердце пропустило удар, увидев там только аккуратно расставленные парты. Сухо частенько ночевал в школе, и Шиын надеялся, хоть и боялся его сегодня встретить.       Шиын сидел на своём месте, смотрел на доску, но, как бы ни старался, не мог уловить ни одного слова учителя. Его пальцы дрожали, хоть он и не пил кофе. Он пытался убедить себя, что это обычный день, что нужно продолжать учиться. Но внутренне знал — что-то сдвинулось. Что-то, что уже нельзя откатить назад.       После уроков он сразу пошёл в кафе, куда Сухо привел их после их первой совместной драки — маленькое помещение с барбекю и баром. — А, Сухо? — переспросила девушка на кассе. — Его сегодня нет. Он не в графике. — А... — Шиын на секунду замер. — Понятно. Спасибо.       Только сейчас пришло осознание, что он не знал, где тот живёт. Никогда не спрашивал. Никогда не интересовался. Точнее, делал вид, что не интересуется. Потому что боялся. Потому что близость пугала. А теперь жалеет. —       Сухо проснулся от привычного и любимого запаха риса. Только вот аппетита совсем не было. Бабушка уже бродила по кухне, бурча себе под нос, что «этот оболтус снова опоздает». Он лежал на спине, глядя в потолок, и чувствовал, как сердце всё ещё бьётся неровно. Как будто оно не могло забыть вчера.       Он поцеловал Шиына. Без разрешения. Без предупреждения. И тот ничего не сделал.       Не ответил. Не оттолкнул… — А ну быстро в школу! — крикнула бабушка.       Он нехотя собрался и вышел из дома, чтобы не расстраивать бабушку. В школу он пойти не мог. Там Шиын. Там его глаза. Его плечи, вечно напряжённые. Его руки, которые вчера так сильно сжимали его плечи.       Вчера он перегнул. Перешёл ту границу, о которой сам же и молчал. Он всегда хотел быть рядом, хотел касаться, быть нужным, но не вторгаться. Не ломать.       А теперь сломал.       Он позвонил на склад. Попросил дополнительную смену. Обычно подрабатывал там только по выходным, но сегодня нужно было устать до изнеможения. Не думать. Не чувствовать.       Металл, ящики, вес — всё болело. Но в голове по-прежнему был взгляд Шиына. В тот самый момент, после поцелуя. Не испугавшийся. Не злой. Просто... каменный.       Он хотел ответа. Хотел чего угодно, кроме этой гнетущей тишины.       Вечером он пересел на мопед — смены в доставке всегда спасали. Дорога, приятная суета, никого, кто мог бы молча прожигать его взглядом.       Он отработал пол ночи. Пара заказов в офис, один в дом на холме. Сухо уже хотел попрощаться с тётушкой, когда появился новый заказ: парк у школы. Кимпаб. Скамейка у фонтана. Оставить на лавке. — Ладно, как раз по пути, — пробормотал он и, попрощавшись, поехал на последний адрес.       Он узнал Шиына сразу, хотя тот сидел, опустив голову, словно что-то разглядывал в собственных руках. Толстовка, волосы, поза. Его тишина была видна даже на расстоянии.       Сухо замер на секунду.       Он ведь не должен был здесь быть. Он не должен был искать его. Он должен был бы обидеться, разозлиться. Неужели он именно так решил выяснить отношения?       Сухо сделал несколько шагов вперёд, и Шиын поднял голову.       И этого было достаточно.       Эти глаза... В них не было страха. Не было отвращения. Была тишина. Чистая, пронзающая, в которой и был весь ответ.       Сухо почувствовал, как что-то сжалось внутри. Не больно... глубоко. Там, где скучаешь по кому-то, даже если он рядом. — Ты заказал доставку? — сказал он, сдержанно. Голос прозвучал почти нейтрально. Он всё ещё держал маску, не позволял себе расслабиться. — Угу, — ответил Шиын. — Ты же не ешь грязными руками. — Я... не хотел домой, — Шиын встал со скамейки, но ближе не подходил. — И не знал, где ты живёшь.       Сухо отвёл взгляд. Всё внутри него хотело сказать: я бы сам пришёл, если бы знал, что ты хочешь меня видеть. Но он проглотил это. Это было слишком открыто, слишком уязвимо.       Он подошёл ближе и поставил злосчастный пакет на скамью. Всё ещё не касался, не торопился. Просто стоял рядом. — Я просто... не хотел маячить перед глазами, — сказал он честно. — Потому что переборщил. Сорвался. Перешёл черту.       Шиын всё так же молчал. Но не прятал взгляда.       И это было хуже всего. Потому что его молчание было не равнодушием, а тишиной, которая звенела сильнее любых слов.       Сухо вздохнул. — Я не знаю, чего ты хочешь, Шиын. Правда. Но я устал гадать. Устал ждать. Он взглянул на него — прямо, резко. — А потом, ты смотришь вот так, — он махнул рукой, — и я снова ничего не понимаю. Ты сводишь меня с ума.       Глаза Шиына дрогнули. Чуть-чуть. Не в страхе — в том самом напряжении, которое рождалось, когда он пытался что-то сказать, но не мог.       Сухо молчал. Глянул в сторону, потом снова на него. В глазах вымотанная тоска и злость на всё это затянувшееся напряжение. — Я устал от догадок, — выдохнул он. — Если тебе плевать, скажи. Если нет, сделай хоть что-то.       И отступил на полшага, как будто всё зависело от этого ответа. Не слово, шаг. Движение. Взгляд. Хоть что-то, чёрт возьми.       Шиын смотрел на него.       И чувствовал, как всё внутри дрожит. Не от страха. От невозможности быть собой. В этом мире, в этом теле, в этих чувствах. Всё, что он сдерживал, всё, что прятал, как стеклянную банку внутри себя, сейчас начинало трескаться.       Он не хотел, чтобы Сухо уходил. Не сейчас. Не после всего.       Но его тело будто не слушалось. Он не знал, как быть. Как дышать. Как сделать что-то, чтобы всё не испортить       Он вспомнил, как Сухо учил его драться.       Он говорил: "Если повалил соперника, убегай, а то можешь пораниться"       Шиын никогда его не слушал. Всегда отвечал, если обижали его или его друзей. Не мог стоять в стороне, как бы не был силён противник. А сейчас дрожит, как осиновый лист, и слова сказать не может…       Он сделал маленький шаг вперёд. Медленно, но без сомнений. Встал рядом. Слишком близко.       Сухо не отступил. — Как же ты бесишь, — пробормотал Сухо, не отворачивая взгляда. — Особенно когда молчишь.       Шиын чуть выдохнул. Почти улыбнулся. Едва заметно. — Я... не умею, — выдавил он.       Это было всё, что мог сказать. Признание. Не в чувствах — в слабости.       Сухо тихо фыркнул. — Знаю. Поэтому и жду.       Шиын стоял прямо перед ним. Сухо почти не двигался, только смотрел. Открыто, терпеливо, но внутри будто сдерживал целый тайфун.       Шиын видел это. Чувствовал кожей.       Он моргнул, будто сбрасывая лишние мысли. Потом медленно поднял руку. Касание — неуверенное, как прикосновение к теплу, от которого боишься обжечься. Его пальцы коснулись воротника Сухо, будто просили разрешения остаться.       Сухо не отодвинулся. Не наклонился навстречу. Он ждал.       Внутри у Шиына всё гудело. Почти как в драке, когда идёшь вперёд, зная, что можешь проиграть, только сейчас было ещё хуже. В драке всего два исхода, или ты или тебя. Там он знал хотя бы основы, благодаря Сухо.       А сейчас он снова не знал, что делать — как целуют, как двигаются губами. И снова Сухо был рядом.       Он потянулся выше.       Медленно. Очень медленно. Щёки горели, сердце стучало так, будто сейчас выломает рёбра.       Его губы коснулись губ Сухо почти невесомо. Осторожно. Неуверенно. Это был не поцелуй — это была проверка.       Настоящий ли он? Не исчезнет ли, если к нему прикоснуться?       Сухо рвано выдохнул через нос.       А потом резко, но не грубо схватил его за толстовку и потянул ближе. Губы прижались плотнее, по-настоящему. Без слов, без просьб, но с таким отчаянием, будто он ждал этого вечность.       Сухо был горячим, живым, настоящим. Его губы двигались чуть увереннее, чуть требовательнее. Не жадно, а будто показывая: вот, так можно. Так нормально. Так хорошо.       Шиын снова растерянно замер. Но потом медленно отозвался. Он не знал, как двигаться, просто чувствовал, что хочет быть ближе.       Губы мягко двигались в ответ. Неловко, чуть нервно. Но в этом было всё: страх, доверие, желание остаться рядом.       Сухо медленно провёл ладонью по его спине, словно успокаивая. Только непонятно, кого.       Когда они оторвались друг от друга, дыхание обоих было сбивчивым.       Сухо прижал лоб к его лбу. Закрыл глаза. Выдохнул. — Ну, — сказал Сухо, с усмешкой, сквозь сбитое дыхание, — вот, теперь умеешь. И даже не развалился.       Шиын опустил глаза. Потом снова поднял. Он стоял. Дышал. Чувствовал, как всё внутри дрожит. Но не убегал.       Он остался.       Они сидели рядом. Скамейка скрипела под тяжестью молчания. Воздух пах травой, пылью и чем-то сладким — может, вишней.       Шиын смотрел вперёд, будто пытался сосчитать все листья на деревьях, лишь бы не поворачивать голову.       Сухо молчал пару секунд, потом толкнул его плечом. — Ну… Поцелуи с доставкой — новая фишка сервиса. Ты, главное, тётушке не жалуйся. Можешь чаевые оставить, если понравилось.       Шиын фыркнул, чуть мотнув головой. Усмешка вышла нервной, но искренней. — Сумасшедший, — пробормотал он.       Сухо ухмыльнулся. — Знаю. Но теперь ты, получается, поцеловал сумасшедшего, так что осторожнее с оскорблениями.       Опять тишина. Но уже другая. Не как до — не гудящая тревогой, а скорее как перед чем-то важным.       Шиын немного нахмурился, подбородок напряжён. Он не знал, с чего начать, но слова, наконец, сами выстроились в голове. — А теперь что? — спросил он тихо. — Мы… типа… вместе?       Сухо посмотрел на него краем глаза. — Хм. Сложный вопрос. Мне кажется, мы и так давно типа… вместе. Просто без этих всех ярлыков.       Шиын молчал. — Серьёзно, — продолжил Сухо уже мягче. — Кто-то ещё вытягивает тебя из твоих учебных запоев, чтобы ты увидел белый свет? Кто-то ещё таскается с тобой по подворотням и ломает другим носы, потому что ты решил косо посмотреть на очередного бандита?       Он усмехнулся, но не с издёвкой — с теплом. Шиын чуть шевельнул пальцами на своих коленях. — Но теперь… это другое. Если кто узнает... — Если узнают — узнают, — перебил Сухо. — Мы же не собираемся стоять посреди школы и лизаться. Ну… пока ты сам не предложишь.       Шиын снова фыркнул. — Не предложу. — Печально, — вздохнул Сухо. — Но я всё равно рядом. Как и был.       Он повернулся к Шиыну, чуть наклонив голову. — Слушай. Я не собираюсь менять что-то радикально. Ты — это ты. Я — это я. Я тебя и раньше терпел, представляешь?       Шиын чуть сбился в дыхании. — Я просто… не знаю, как это должно быть. Что от меня теперь ждут. Что ожидать мне. Что я должен делать. — Ничего. — Сухо пожал плечами. — Просто будь. Мы и так почти всегда вместе тусуемся. Я вообще не уверен, что кто-то что-то поймёт. Просто теперь ты можешь меня целовать. Иногда. Ну, если сильно попросишь.       Шиын покосился на него, приподняв бровь. — Не дождёшься. — Посмотрим, — ухмыльнулся Сухо, и, не глядя, положил ладонь на его руку. Неспешно. Уверенно. Спокойно.       Шиын не дёрнулся.       Они сидели так, пока солнце не начало опускаться ниже деревьев. Мир не изменился. Машины ехали, птицы щебетали, дети вдалеке визжали на качелях.       Просто теперь Шиын знал, что может обернуться, и Сухо всё ещё будет там. Сидеть рядом. Молчать. Смеяться. Задевать плечом. И если надо, ждать, сколько угодно.       Будни сменялись выходными, ребята прощупывали границы друг друга, приходили к каким-то компромиссам, в целом жили довольно спокойно в своем секретном мирке. Сухо даже занял парту Бомсока, чтобы сидеть поближе к своему “другу”.       Они умело создавали видимость дружбы, и только изредка перекидывались знающими глубокими взглядами, полными обещаний и ожиданий.       Вне школы дальше поцелуев, объятий и коротких держаний за руки на пустых улицах они не заходили. И их обоих это устраивало. Пока…       Сухо сидел, лениво моргая на доску, где учительница выводила формулы, которые он собирался "потом как-нибудь посмотреть". Но мысли не цеплялись за мел.       Он чувствовал, что Шиын смотрит.       Но когда покосился в его сторону, тот сидел с каменным лицом, ручка в руке, взгляд в тетрадь. Идеальный ученик. Глыба сосредоточенности. Сухо даже подумал, что ему показалось.       До тех пор, пока Шиын… не уронил учебник.       С глухим стуком он упал на пол, аккурат под парту Сухо. Учительница не заметила. Все делали вид, что усердно работают.       Шиын, не вставая со стула, склонился в бок и, будто случайно, опёрся рукой на бедро Сухо, чтобы наклониться за книгой.       Касание казалось случайным и бескорыстным. Но Сухо всё равно вжал колени под парту, как будто его ударило током.       Он напрягся весь, будто прямо сейчас его проверяли на сдержанность под градусом пыток.       Шиын поднял книгу.       И, прежде чем подняться, сжал пальцы на его брюках чуть сильнее необходимого. Сухо только сглотнул. Он уже не слушал учителя. Он больше не слышал ничего, кроме звона в ушах.       Сухо только успел занять место за столом во время обеда, как рядом оказался Шиын.       Обычно они садятся напротив друг друга, чтобы не было соблазна прикоснуться (в основном у Сухо). Но сегодня у Шиына, видимо, были другие планы.       Он протиснулся за спиной Сухо, держа в одной руке поднос, а другой ладонью он провёл по плечам и спине Сухо, будто просто хотел придержать. Но места там было достаточно, чтобы не тереться об его спину.       Сухо сжал свои палочки, пытаясь восстановить дыхание. Касания для них не новы, но в школе при всех они ощущаются в сто раз сильнее.       Шиын уселся на своё место и непринуждённо принялся за свою еду, будто не видел, как его “друг” рядом борется со своим самообладанием. — Кстати, ты видел тот пост в группе школы? — прожевав спокойно сказал Шиын, кинув взгляд на Сухо. — У нас опять будут нормативы по физ-ре. Надо бы потренироваться, выносливость подкачать.       Он говорил спокойно, перебирая палочками рис в тарелке. А затем закинул ногу на ногу так, чтобы их колени соприкасались.       Сухо почувствовал, как его лицо стремительно нагревается, но ничего не мог сделать.       Перед последним уроком Сухо стоял у стены возле автомата с водой, неспешно допивая бутылку и лениво наблюдая за потоком учеников. Каждый решил использовать пятнадцать минут перерыва по максимуму: кто-то бежал за снеками, кто-то смеялся у лестницы, кто-то возмущался по поводу оценок.       Шиын вышел последним. Как всегда — тихо, без суеты. Он прошёл мимо Сухо… и, не замедлив шага, задел его плечом.       Не сильно. Не как прохожий, не заметивший препятствие. А прицельно. Мягко. Точно.       Сухо чуть пошатнулся. Обернулся. — Чё?       Шиын не остановился. Просто прошёл чуть дальше — и резко развернулся.       Он подошёл вплотную, нарушая личное пространство так быстро, что Сухо едва успел отшатнуться. — Ходить ровно разучился? — проворчал Сухо почти на автомате, прежде чем Шиын одной рукой прижал его к стене.       Почти незаметно. Поза, как будто они просто разговаривают. Но рука всё ещё лежала на его груди. Тёплая. Настойчивая.       Сухо застыл. — Что ты...— начал он. — У тебя на рубашке... — Шиын опустил взгляд, словно что-то и правда заметил, — ...пятно. Наверное, кетчуп с обеда.       И не убрал руку.       Пальцы чуть скользнули по ткани. Не спеша. Ниже.       Сухо шумно выдохнул, будто от удара в живот. Быстро окинул беглым взглядом коридор, на случай внимательных взглядов. Их не было.       А вот Шиын смотрел на него, не отводя глаз.       В них не было ничего школьного. Никакой дружбы. Никакой осторожности. Только расчётливая, обжигающая близость. — Это провокация, — выдавил Сухо. — А ты хочешь, чтобы была? — всё так же тихо спросил Шиын.       Они замерли. Мимо проходили ученики.       Шиын отступил первым. Отнял руку. Снова стал собой, холодным, безэмоциональным, собранным. — Надень кофту. Ты весь в кетчупе, — сказал он просто.       И пошёл дальше, оставив Сухо с красным лицом и бутылкой воды, из которой он зачем-то начал пить, даже не заметив, что она уже пустая. —       Сухо потянул Шиына за собой, в ту самую подворотню, где они обычно прятались, чтобы поболтать или отдохнуть в тени. — Ты издеваешься, — прошипел он. — Признай. Ты… ты же знаешь, что делаешь!       Шиын приподнял бровь: — Я просто уронил книгу. — Под мою парту… — повержено вздохнул Сухо, опираясь спиной на кирпичную стену, чтобы немного охладить пыл. — Ты сам туда пересел… Так и знал, что лучше было бы встать на колени, чтоб её поднять оттуда. — Ты весь день меня провоцируешь. Сначала на уроке. Потом в столовой. Теперь ещё в коридоре при всех.       Шиын чуть склонил голову. — А ты не реагируешь. — Потому что у нас табу! — сорвалось у Сухо. — Табу! В школе — ноль прикосновений. Это твоё же правило!       Шиын медленно кивнул, сдерживая усмешку. Он придвинулся ближе, почти вплотную, и прошептал, совсем тихо, прямо у уха: — Я просто хотел посмотреть, насколько крепко ты держишься. — Больше не буду, — фыркнул Сухо, закинув голову назад. — Хорошо. — Очень.       Секунда молчания. Сухо опустил растерянный взгляд. — Что ты задумал?       Шиын посмотрел на него спокойно. — Тренировку. Для нормативов. —       Дверь за Шиыном захлопнулась с мягким щелчком, и Сухо, бросив взгляд на часы, сказал: — У нас меньше двух часов. Потом бабушка вернётся. И не вздумай разбрасывать кроссовки, она опять скажет, что я порчу пол. — Вообще-то ты их обычно разбрасываешь.       Сухо только молча отмахнулся и прошёл в гостиную. Шиын проследовал за ним, особо не уделяя внимания интерьеру. За последние недели, что они были вместе, они теперь часто заглядывали к бабушке Сухо.       Конечно, для неё они были друзьями, которые пришли позаниматься после уроков. Так и было, только за закрытыми дверьми занимались они не всегда алгеброй. — Ну, что, потренируемся? — усмехнулся Сухо, разваливаясь на диване, смотря на своего “друга” снизу вверх.       Шиын, неожиданно для себя самого, вдруг засмущался. Именно сейчас почему-то лицо загорелось, а пальцы затряслись, отказываясь отпускать лямки рюкзака. — Что, совесть проснулась? — незлобно усмехнулся Сухо, понимающе кивая. Но в моменте он вдруг посерьёзнел и уверенно посмотрел Шиыну в глаза. — Мы не будем делать ничего, чего ты не захочешь. — Я не фарфоровая кукла, — фыркнул Шиын, бросив, наконец, рюкзак и присев рядом на диван. — И я сам это начал. — Подожди. Ты за кого меня принимаешь? — опять вполне серьезно спросил Сухо, пытаясь поймать взгляд напротив. Ответа не последовало. — Я не буду делать ничего, пока ты сам не попросишь. Сколько бы ты меня не дразнил и не провоцировал. Запомни это. Навсегда. Запомнил?       Шиын кивнул, сжав в кулаках ткань своих брюк. Он всё ещё не смотрел на Сухо. Внутри него шла неистовая борьба с самим собой в попытках разобраться и понять, чего он сам хочет. — Можем посмотреть какой-нибудь фильм. Или на самом деле потренироваться. Устроим пробежку или на банку колы поспорим, кто больше отожмётся? Меня устроит любой вариант, если с тобой, так что… — Я хочу, — тихо, но уверенно заявил Шиын, наконец, переводя взгляд на Сухо. — Чего, фильм или банку колы? — Тебя.       Сухо подавился воздухом, чувствуя, как теперь у него горят уши. Открыл уже рот, чтобы ответить, но не нашёл, что сказать. — Я много об этом думал, — продолжил Шиын. — В последние дни даже уснуть не могу из-за постоянных мыслей о тебе. О твоём теле. Я хочу. Трогать тебя, смотреть на тебя. Хочу, чтобы ты меня трогал. Хочу перейти на новый этап. Если ты хочешь. — Блядь, — выдохнул Сухо, потирая переносицу и пытаясь собрать мысли в кучу после такого признания. — Конечно, хочу. Иди сюда.       Сухо схватил Шиына за руку и потянул на себя, вынуждая сесть к себе на колени. Шиын тут же отвёл взгляд, застигнутый врасплох такой позицией. — Как ты и сказал, проведём тренировку. — Сухо быстро чмокнул Шиына в губы, тут же направляясь ниже, а руки устраивая на спине парня. — Сначала должен быть… разогрев.       Сухо мокро поцеловал место под ухом Шиына, вынуждая того выгнуться и горячо выдохнуть ему в висок. Он продолжил целовать шею, снова переходя за ухо, чуть прикусив мочку и перешёл на челюсть. Руки его блуждали от лопаток Шиына до его поясницы. А сам Шиын запустил свои пальцы в волосы Сухо, прижимаясь ближе и с трудом пытался не издавать лишних звуков.       Голова Шиына шла кругом, ему было жарко, тесно в одежде, хотелось почувствовать прикосновение чужой кожи к своей, а ещё чтобы это никогда не заканчивалось. Когда Сухо в очередной раз прикусил то самое местечко под ухом, Шиын рефлекторно дёрнул своими бёдрами, притираясь в животу Сухо, и почувствовал под собой что-то горячее и твёрдое. — С ума меня сводишь. Всё хорошо? — горячо прошептал Сухо ему в шею, на что Шиын смог только сжать его волосы чуть сильнее. Говорить он уже был не в состоянии.       Тело горело, хотелось побыстрее избавиться от одежды, натирающей во всех чувствительных местах, поэтому Шиын опустил руки, чтобы взяться за свой ремень, но его ладони мягко отвели в сторону. — У нас ещё разогрев, ты забыл? — ехидно проговорил Сухо, встречаясь с Шиыном взглядом, и на мгновение замер. Эти глаза. В них было столько мольбы, непонимания и желания, что хотелось дать ему всё, чего он хотел, прямо сейчас. Но Сухо сильный, он не прогнётся под этим щенячьим взглядом, нет. — Лучше расскажи мне, — как змей прошептал Сухо, прижимая Шиына к себе ещё сильнее. — О чём ты думал, когда не мог уснуть? Что я делал в твоих мыслях?       Из Шиына вылетел прелестный жалобный всхлип, и он спрятал лицо в изгибе шеи Сухо. — Не хочешь говорить со мной, а? — Сухо хмыкнул в подставленное плечо, оставив на нём мокрый поцелуй. — Но тебе же нравится, когда я говорю, правда?       Вместо ответа он получил горячий выдох и осторожный укус в свою шею. Шиын не прекращал двигать бёдрами, даря удовольствие не только себе, но и Сухо, по чьему члену он проезжался своей задницей. — Ты только дразнить горазд, да? А отвечать за свои поступки кто будет? — когда ответа снова не последовало, Сухо, пробрался своими ладонями под чужую школьную рубашку и широко провёл пальцами по коже от самых лопаток до ремня, вызывая у Шиына табун мурашек. — Давай снимем её, она явно мешает тренировке.       Сухо опять коротко чмокнул Шиына в губы, пока стягивал с него рубашку вместе с футболкой через голову. Он снова вернулся к его губам, откинув вещи куда-то на пол. Целоваться с Шиыном было сплошным удовольствием. Он всё ещё многому учился, но, учитывая его интелект, схватывал он буквально на лету. Если Сухо делал что-то, что Шиыну нравилось, он тут же спешил повторить за ним, внимательно наблюдая за реакцией. Так они оба довольно успешно и быстро прощупывали чувствительные зоны друг друга.       Любимое у них обоих, чему научился Шиын — втягивать чужой язык в свой рот и обсасывать его. Это сильнее всего действовало на Сухо. Его живот тут же поджимался, а изо рта доносился выдох, больше похожий на стон. Руки его на это действие откликались резким сжатием, где бы они не находились.       Футболка Сухо полетела следом, и они даже не заметили, как оказались лежащими на диване. Сухо нависал сверху, удобно устроившись между ног Шиына, и игрался языком с его левым соском. Бедра Шиына всё ещё не знали покоя, продолжая активно тереться теперь уже об подставленное Сухо колено.       Мозг Шиына перестал работать, как только он оказался у Сухо на коленях. Остались только рефлексы и жгучее желание. Кожа горела, особенно в местах, где их тела соприкасались. Сухо, будто уже знал его тело наизусть, каждое его действие подливало масла в огонь под кожей и отправляло голову. — Такой чувствительный, — прошептал Сухо, обдав мокрый сосок горячим дыханием, на что Шиын снова выгнул спину и сжал его плечи сильнее. — А если сделаю так?       Сухо резко и протяжно двинул своими бёдрами вперёд, притираясь к чужим бёдрам. Шиын тут же сжал его лопатки руками, а ноги скрестил на чужой пояснице, вынуждая продолжать эти приятные движения.       Их губы снова соединились в голодном поцелуе, и у Шиына начала ехать крыша. С каждым новым толчком и горячим стоном в свои губы он представлял, как же приятно будет, когда они зайдут ещё дальше. Кажется, контроль Сухо уже висел на волоске, а что было бы, если бы он сейчас оказался внутри него? — Чего притих, сдерживаешься? — подал запыхавшийся голос Сухо, отрываясь от истерзанных пухлых губ, и сделал очередной мощный толчок. — Или уже представляешь меня внутри? Шиын всё ещё не был готов разговаривать, поэтому снял с Сухо свою руку и спрятал своё лицо в локте. — Я тоже представляю… — фыркнул Сухо, покрывая лицо Шиына поцелуями и продолжая активно двигаться. — Как в тебе будет приятно, горячо... Как ты будешь сжиматься, когда я буду двигаться внутри…. Ты даже сейчас громкий. Мне нравится…. Но что будет, когда я войду в тебя… Как подумаю об этом, мне башню сносит, Шиын-а… — Сухо, — еле слышно выдохнул Шиын, убирая руку от лица, заставив парня удивлённо замолчать. — Не могу уже. — Я же говорил, что не сделаю ничего, пока ты не попросишь, — хищно усмехнулся Сухо, проводя по своим зубам языком и наблюдая, как под ним окончательно рушится Шиын и его выдержка. — Ты уже столько сделал без моей просьбы! — вспылил тот, но на приподнятые брови тут же стушевался. — Я не против. Только давай закончим побыстрее, я уже не выдерживаю. — Для первого раза ты хорошо держишься, — похвалил его Сухо, и быстро наклонился, чтобы оставить мокрый, глубокий поцелуй на губах напротив. Когда он отпрянул, за ним потянулась ниточка слюны. — С такими глазами сложно спорить. Ладно, не буду тебя долго мучать.       Сухо тут же прошёлся своей ладонью по чужой груди до бляжки ремня, а потом спустился ещё ниже, сжимая горячий бугорок в брюках. Из Шиныа вырвался первый неконтролируемый громкий стон, тело выгнулось, а голову он запрокинул назад, обнажая красивую шею. — Как ты дрожишь, — заворожённо проговорил Сухо, потирая ладонью член сквозь брюки. — И живот так красиво поджимается. Ты же знаешь, что ты красивый, да?       Бёдра Шиына толкнулись в руку, пытаясь установить свой темп. Он уже перестал соображать, что делает, ему хотелось побыстрее кончить, но он не хотел, чтобы эта сладкая пытка заканчивалась. Сухо присел на колени Шиына, второй рукой придерживая его корпус на месте. — Давай это тоже снимем, м?       Он быстро разобрался с бляжкой и ширинкой, стягивая с парня брюки сразу вместе с нижним бельём. — Готов к кардио нагрузке? — усмехнулся Сухо, сжимая довольно крупный тяжёлый член в своей руке. Шиын подавился воздухом, снова простонав и сжав в кулаках обивку дивана.       Сухо склонился над лицом парня, но он все ещё запрокидывал голову от медленных ласковых движений горячей руки, поэтому Сухо снова подобрался к его шее.       Бёдра Шиына опять заходили ходуном, пытаясь ускорить движения его ладони, и Сухо подстроился под желаемый ритм, продолжая покусывать шею и помечать грудь в местах, которые можно будет прикрыть футболкой. Конечно, когда Шиын придёт в себя, он будет не в восторге, но Сухо сходил с ума от одной мысли, что следующие пару дней Шиын будет вспоминать об их близости каждый раз, когда будет раздеваться.       Тело под ним задрожало быстрее и сильнее, поэтому Сухо сжал кулак ещё крепче, а пальцы второй руки опустил на уже измученный левый сосок, играясь с ним ногтем. Шиын задышал совсем загнанно и рвано, его руки блуждали по всему, до чего могли дотянуться. Он был так близко. — Какие милые звуки ты издаёшь… Нравится?       Шиын всхлипнул и сжал в одной руке волосы Сухо, а в другой ремень на его пояснице. — Чего ты боишься? — совсем интимно прошептал Сухо, снова прикусив мочку чужого уха. — Расслабься, дай мне ещё тебя услышать.       Шиын замер всего на секунду, зажмурившись. А потом выгнулся и, громко простонав, крупно задрожал в судорогах, изливаясь в руку Сухо. — Да, вот так, умница. — продолжил шептать всякие милости Сухо, продолжая нежно выдаивать Шыина, пока его бёдра крупно подрагивали.       Они лежали так ещё какое-то время, Шиын молча пытался восстановить дыхание и перебирал волосы на голове Сухо, а тот просто лежал на его груди и покрывал кожу невесомыми поцелуями. Это была идиллия. — У тебя всё ещё стоит, — вдруг подал голос Шиын, немного шевелясь под Сухо, чувствуя его стояк на своем бедре.       Сухо лениво угукнул и приподнял голову, встречаясь взглядом с полностью затраханным Шиыном. — Не волнуйся, в следующий раз закончим вместе. Я слишком долго ждал, чтобы упустить возможность тебя помучать. — Так не пойдёт, — заворчал Шиын, пытаясь выбраться из-под парня. — Я хочу попробовать. — Что, член ни разу не видел? — хохотнул Сухо, всё-таки отпуская парня и усаживаясь рядом с ним. — Видел, но во рту не ощущал, — непринуждённо ответил Шиын, глянув на время. У них как раз был ещё час в запасе до прихода бабушки. Сухо уже разогрет, значит, даже без навыков, это не должно занять много времени.       Сухо подавился собственной слюной и отпрянул. — Ты серьезно? Ты не обязан, ты же в курсе. — Мне плевать, я хочу, — уверенно заявил Шиын тоном, не терпящим споров. Он опрокинул парня на спинку дивана, а сам спустился вниз на ковер, обхватив его бёдра ладонями. — Если можно. — Блядь, конечно… — выругался Сухо, нежно погладив парня по щеке. — Ты меня точно с ума сведешь. В такой позе и с таким взглядом. Я для тебя всё, что угодно сделаю. — Тогда направляй меня. — прищурился Шиын, проведя руками от коленей до паха. — Я изучал только теорию.       Он обхватил ремень и быстро расправился с ним, и с пуговицей, и с молнией, аккуратно спуская брюки вниз. — Интересно, какую же теорию ты изучал? — снова начал болтать Сухо, чтобы заглушить неудержимое возбуждение от происходящего.       Он вплёл пальцы в мокрые от пота волосы Шиына и начал массировать его макушку. Шиын на это облегчённо выдохнул и облокотился щекой на его бедро, вскинув взгляд своих невозможных глаз вверх. — Разную. В основном литературу. Порно… — Шиын добрался ладонями до боксеров и просунул большие пальцы под ткань со стороны бёдер, всё ещё не отрывая взгляда от Сухо. — Было интересно. Хотел быть готов. — Ты точно меня до психушки доведёшь, — на грани стона выдохнул Сухо, несдержанно дёрнув бёдрами навстречу прикосновениям. — Ты уже был сумасшедшим до меня, — безразлично ответил Шиын, склонившись к мокрому пятну, выступившему на ткани. Взгляд он все так же не отводил, чем заставил Сухо захлебнуться вздохом.       Шиын обдал горячим дыханием мокрую головку под тканью, на что Сухо запрокинул голову и громко выдохнул, сжимая волосы в кулаке сильнее, чем требовалось. Шиын тихо прошипел сквозь зубы. — Ох, блядь, прости… я не специально, — начал Сухо, убирая руку с его головы, но Шиын резким движением схватил ладонь и вернул ее обратно, кинув на Сухо предупредительный взгляд. — Мне понравилось, — только и сказал он перед тем, как прикоснуться к мокрому пятну языком. — Я умру сегодня, — смиренно проскулил Сухо, закусывая губу и наблюдая, как голова Шиына движется между его бёдрами.       Шиын, убедившись, что рука из его волос пропадать не планирует, отпустил её и потянулся к резинке боксеров, медленно стягивая их до лодыжек. Член хлопнул по животу, пачкая пресс смазкой.       Шиын облизнулся, стянул трусы до пола и раздвинул колени Сухо, чтобы обосноваться между ними.       Он аккуратно взял длинный, умеренно толстый член в руку и начал аккуратно надрачивать под сбитое дыхание, доносящееся сверху.       Когда рука привыкла к равномерным движениям, Шиын склонился над членом и смачно прошёлся по головке языком, не прекращая движений ладони. Сухо снова выгнуло, и он снова сжал в пальцах его волосы. На это Шиын простонал, пуская по члену приятную вибрацию.       У Шиына в голове сменялось столько идей и вариантов, которые он бы хотел попробовать, но он решил не торопиться и прощупывать почву, не спеша. Козыри в рукаве всегда пригодятся.       Для начала он решил попробовать одну из самый лёгких техник. Взял в ладонь мокрую от слюны и естественной смазки головку и начал перемещать её в кулаке, чтобы кончик тёрся о каждый палец по очереди. На это Сухо застонал в голос и обмяк, дрожа всем телом и продолжая толкаться бёдрами вверх. Кажется, это было попадание в яблочко. — Ты точно только теорию изучал? — пробубнил Сухо, чувствуя, как Шиын смачно сплюнул на его головку и растёр ладонью слюну по всей длине. — Строил тут из себя саму невинность, это что за смена настроений?       Шиын на это только молча глянул вверх и перешёл к второй технике. Один кулак он начал от головки опускать до основания, и, как только головка показалась сверху, добавил второй кулак, сделав то же самое, как только первая рука дошла до основания, он снова поднёс ее к головке, таким образом создавался непрерывный водоворот удовольствия, в котором Сухо, кажется, правда, скоро сойдёт с ума. — Блядь, Шиын-а, я скоро кончу, пощади, — почти захныкал Сухо, прикрывая свободной рукой своё лицо. Для него было настоящим позором кончать так быстро от пары движений. — Я ещё даже не начал, — недоуменно буркнул Шиын, решаясь ускориться. Он всё ещё не ощутил член во рту, надо было побыстрее это исправить, чтобы не ждать следующего раза.       Он без предупреждения заменил следующую ладонь ртом, насаживаясь на мокрый член до своей руки, которую оставил на основании члена.       Головка на языке ощущалась приятной тёплой тяжестью. На вкус не было ничего неприятного. Он обвёл языком вокруг головки, собирая смазку и приоткрыл рот, пуская её ниже к своей ладони. — Боже, блядь, — прохрипел Сухо, снова сильно сжав кулак в чужих волосах. — Да, вот так, втяни немного щеки.       Шиын послушался, на что получил новый стон и несильное движение бедёр вверх. Второй рукой Шиын нащупал свободную руку Сухо и тоже положил её себе не голову, многозначительно глянув на Сухо в надежде, что он поймёт. И он понял. — Я не буду натягивать тебя в твой первый минет, ты головой ударился? — строго отчитал его Сухо, давясь собственными вздохами, но руки не убрал. Шиын закатил глаза и убрал свой кулак с основания, пытаясь насладиться ртом ещё глубже.       Сухо попытался отодвинуть его — боялся, что он подавится или что его стошнит, если будет слишком стараться. Кто вообще в первый раз пытается сразу на всю длину насадиться? — Блядь, что ты делаешь? — выдавил из себя Сухо, когда Шиын опустился ниже, и головка упёрлась в верхнее нёбо. Шиын тут же отпрянул, но всего на несколько сантиметров, и снова наклонился ниже. Ощущения во рту были на удивление приятными, хотя рвотный рефлекс и слезы в глазах немного портили впечатление. — Шиын, я сейчас… — судорожно начал бормотать Сухо и попытался снова оттянуть парня за волосы, но тот только всосал щёки и начал двигаться ещё активнее.       Только Шиын протянул вторую руку к яйцам Сухо, не успел даже до них дотронуться, как почувствовал горький тёплый всплеск во горле, а член внутри начал пульсировать. Сухо громко застонал и неосознанно пару раз толкнулся в его рот. Не глубоко, просто рефлекторно. Затем, наконец, оттащил от себя парня за волосы.       Он сделал пару глубоких вздохов и опустил голову со спинки на парня, который так же сидел на полу и кулаком пытался вытереть свои губы. — Ты невероятный, сумасшедший, прекрасный….       Начал бормотать Сухо, притягивая Шиына за волосы к себе, но тот упёрся ему в грудь руками. — Ты же только что… — Мне плевать, — выдохнул Сухо прямо ему в губы и тут же выпустил язык в его рот, будто пытался достать до самых гланд. Шиын на это шумно выдохнул и прижался ещё ближе, обвивая свои руки вокруг шеи Сухо. — Так… тебе понравилось? — Шиын поднял на него взгляд из-под ресниц, будто искренне был неуверен в своих способностях. — Ты издеваешься? Я чуть богу душу не отдал. Это была лучшая дрочка и лучший минет в моей жизни. Иди сюда. — Сухо снова впился в губы парня поцелуем. — У нас есть около десяти минут, чтобы убрать всё за собой, — нехотя оторвался от него Шиын, снова кинув взгляд на часы. — Блядь, тогда надо хотя бы штаны надеть, — подорвался Сухо, хватая с пола штаны. — Ты чего сидишь? Одевайся, бабушка будет не в восторге от твоего вида после тренировки.       Шиын расплылся в улыбке от вида своего суетливого парня, от доставленного ранее удовольствия, да и вообще от счастья быть здесь и сейчас. — Чё ты лыбишься? Давно веником по морде не получал? Давай, вставай, — Сухо схватил Шиына за руку и поднял, выдавая ему его бельё.       Натягивая штаны, Шиын обратил внимание на пятна по всей груди. — Это что такое? — нахмурился он, поднимая взгляд на Сухо, продолжающего носиться по квартире и делать вид, что очень занят. — А? А, это… Прости, не удержался.       Сухо с трудом отвёл взгляд от россыпи фиолетовых следов, которыми сам же и украсил прекрасное тело. Шиын на это только закатил глаза и поднял свою футболку с пола. Про засосы они ещё успеют поговорить.       Как только Шиын поправил воротник своей рубашки, по квартире раздался звук открывающегося замка. — Ба, привет! Как погуляли? — тут же подорвался к двери Сухо, а Шиын поклонился зашедшей старушке. — Какие гулянки в нашем возрасте? Посидели, чай попили, да разошлись. А вы уже закончили со своими тренировками? — Шиын снова расплылся в улыбке, машинально потерев ладонью место, где под рубашкой были разбросаны созвездия его “синяков от тренировок” — Сейчас я на стол накрою, будем обедать.