Между стеллажами

Солнечный свет наискось падал из высоких окон, когда Тарталья шагал по пустеющему школьному коридору. На плече болталась спортивная сумка, ещё пахнущая потом после футбольной тренировки. День выдался самым обычным — ровно до того момента, как впереди не мелькнули знакомые блондинистые волосы. Итэр. Тот самый, кто последние две недели ловко ускользал от любых случайных встреч. Итэр замер на мгновение, когда в конце коридора появилась знакомая рыжая шевелюра. Его пальцы непроизвольно сжали ремень рюкзака, а в глазах мелькнуло что-то между паникой и раздражением. Не думая, он резко развернулся и растворился в толпе студентов, спешащих на урок. Но Тарталья уже заметил его. - Эй, подожди! - его голос перекрыл школьный гул, когда он начал пробиваться скрывающемуся другу вслед. Забежав за угол, Итэр с досадой понял, что попал в тупик. Его спина упёрлась в холодную дверь кладовки, оставив единственный путь к отступлению перекрытым подошедшим Тартальей. В этой глухой части школы царила непривычная тишина - поблизости не было учебных кабинетов, а даже курильщики обходили это место стороной, зная, что бдительные уборщицы моментально выгоняют отсюда всех нарушителей. Тарталья, не теряя ни секунды, решительно сократил расстояние между ними. Его шаги были быстрыми и уверенными - сегодня он точно не даст Итэру улизнуть. Две недели избеганий, неловких взглядов и внезапных исчезновений - хватит. Они знакомы с детских лет, и хотя Итэр младше на два года, эта разница никогда не мешала их дружбе. До нынешнего момента. -и что это сейчас было? Тарталья сократил дистанцию до опасных тридцати сантиметров. Его лицо, обычно озаренное беспечной ухмылкой, сейчас было серьезным и слегка нахмуренным. Благодаря своему росту, он буквально смотрел на Итэра сверху вниз, что в данной ситуации только усиливало напряжение. Итэр невольно сжал кулаки. Он всегда был самым низким в классе - еще с начальной школы эта особенность раздражала его больше, чем он готов был признаться. Сейчас же разница в росте ощущалась особенно остро. Итэр приподнял подбородок, изобразив наивное недоумение. Его пальцы непроизвольно сжали ремень рюкзака, когда он попытался выпрямиться во весь свой невысокий рост. - О чём ты? Голос звучал ровно, но слишком уж нарочито спокойно. Всё в нём кричало о напряжении - от слишком учащённого дыхания до лёгкого подрагивания ресниц. Даже эта попытка казаться выше лишь подчеркивала, как быстро тает его уверенность. Губы Итэра дрогнули, когда он резко откинул голову назад, ударившись затылком о дверь кладовки. — Придурка из меня не делай, — его голос прозвучал резче, чем планировалось. Тарталья медленно наклонился ближе, сокращая и без того крохотное расстояние между ними. Его дыхание обожгло кожу Итэра, когда их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — А кто тебя делает придурком? — прошептал он, и его взгляд — острый, как лезвие, — будто проникал под кожу. Итэр почувствовал, как мурашки побежали вниз по позвоночнику, а пальцы сами собой вцепились в рукава Тартальи — то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы удержать и не дать подойти ближе. Холодок пробежал по спине Итэра, заставляя его непроизвольно сжаться. Он резко отвел взгляд в сторону, к зарешеченному окну в конце коридора, лишь бы не встречаться с этим пронзительным взглядом. — Ну? — Тарталья упёрся ладонью в дверь рядом с его головой, окончательно запирая в этом углу. — Я жду. Губы Итэра дрогнули. Еще несколько недель назад он бы легко отшутился — бросил бы что-то про "надоевшего рыжего идиота", Тарталья бы рассмеялся, и все вернулось бы на круги своя. Но сейчас... Сейчас в воздухе висело что-то опасное, что-то, что не давало ему просто сбежать, как он делал все эти дни. Тарталья задержал взгляд еще на несколько томительных секунд. Его пальцы сжали воздух в пустом жесте - словно пытались поймать невысказанные слова, витающие между ними. Когда стало ясно, что ответа не последует, он резко схватил Итэра за запястье, грубо оттащив от двери. - Эй! Голос Итэра сорвался на неожиданно высокую ноту, когда его спиной ударило о дверной косяк. Но протест тут же был задавлен ладонью, прижатой к его губам. Тарталья одной рукой распахнул дверь кладовки, другой - буквально втолкнул Итэра в темноту. Школьные принадлежности с грохотом посыпались с полок, когда он задел их плечом. Не дав опомниться, Тарталья шагнул следом, и дверь захлопнулась с таким звуком, будто за ними закрылась последняя лазейка к отступлению. Кладовка встретила их густой, почти осязаемой темнотой. Тесное помещение, заставленное полками до самого потолка, оставляло едва ли полметра свободного пространства. Пыль, годами оседающая на каждом выступе, вспорхнула в воздух от их резких движений, заставив Итэра подавиться кашлем. Тарталья даже не взглянул в сторону выключателя — сейчас не особо хотелось тратить время бесполезные попытки включить свет. Единственные лучи света пробивались сквозь узкие щели по периметру двери, рисуя на полу призрачные полосы. Итэр не успел даже перевести дыхание, как Тарталья вновь накрыл его своим телом, теперь уже полностью стирая между ними последние следы дистанции. Дверь затрещала под их весом, когда его буквально вдавили в деревянную поверхность. В кромешной темноте особенно ярко выделялись глаза Тартальи - эти голубые искры, обычно полные озорства, сейчас горели непривычно серьезным, почти хищным блеском. Их носы почти соприкасались, а горячее дыхание смешалось в узком пространстве между лицами. Тарталья чуть отстранился, давая Итэру пространство, но не выпуская его из замкнутого круга своих рук. Голубые глаза, привыкшие к веселым искоркам, сейчас были серьезны как никогда. — Ну? Я жду ответа Голос его смягчился, но в нем все еще звенела стальная нота. — Какая бы ни была причина этих... "кошек-мышек" ему хотелось узнать правду. Пальцы непроизвольно сжали тонкие запястья Итэра чуть сильнее, выдавая напряжение, которое он так старался скрыть за холодной маской. Дружба с Итэром была очень ему дорога и он явно не хотел,чтобы все закончилось именно так. Тарталья резко вдохнул через нос, чувствуя, как терпение начинает иссякать. Его пальцы непроизвольно сжали тонкие запястья Итэра чуть сильнее, когда тот попытался вывернуться. — Отпусти. Всё нормально Итэр отвернулся, но Тарталья заметил, как дрогнула его нижняя губа. — "Нормально"? Голос сорвался на хриплый шёпот. Он намеренно приблизил лицо, чтобы поймать избегающий взгляд. -Ты две недели бегаешь от меня, как от прокажённого. И теперь "всё нормально"? Пыльный воздух кладовки вдруг показался слишком густым. Тарталья с усилием перевёл дыхание, пытаясь сдержать поднимающуюся волну гнева. Тарталья глубоко вздохнул, чувствуя, как напряжение медленно покидает его плечи. Его пальцы все еще обхватывали запястья Итэра, но теперь скорее как якорь, чем как оковы. Вся привычная бравада исчезла с лица, оставив после себя необычайную мягкость в голубых глазах. — Итэр... Голос его звучал непривычно тихо, почти уязвимо. — Ты мне очень дорог. Он видел, как широко раскрылись глаза Итэра при этих словах - Тарталья редко бывал настолько откровенным. — Меня... чертовски расстраивает, что ты начал избегать меня. Он осторожно провел большим пальцем по внутренней стороне запястья Итэра, чувствуя учащенный пульс. -Я сделал что-то не так? Скажи как есть. Итэр сделал глубокий вдох, чувствуя, как дрожь в руках понемногу утихает. Свобода движений и отсутствие давления действительно помогли собраться с мыслями. — Ты... ты не сделал ничего плохого Его голос звучал тише обычного, слова давались с усилием. Тарталья не сводил с него пристального взгляда, и в этих голубых глазах Итэр видел не привычную беспечность, а неподдельную тревогу. Это заставляло сердце биться чаще. — Тогда почему? Тарталья сделал шаг ближе, но теперь уже не давил, а просто стоял, ожидая. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, будто сдерживая желание схватить Итэра снова. Губы Итэра дрогнули, когда он наконец выдавил из себя: — Да потому что... Голос его сорвался на хриплый шёпот — все эти твои дурацкие шутки, подколы... этот... этот твой вечный флирт... Он яростно закусил нижнюю губу, словно пытаясь остановить поток откровений, но слова уже вырывались наружу: — Я... я запутался. Совсем. Пальцы вцепились в собственные локти, будто пытаясь удержать последние остатки самообладания. — Не понимаю, где ты просто дурачишься, а где... — резкий вдох, — где может быть хоть капля правды. Тарталья замер, его дыхание стало непривычно ровным и осознанным. Глаза, уже адаптировавшиеся к темноте, внимательно изучали каждую микроэмоцию на лице Итэра: — То есть... — он произнес слова медленно, будто пробуя их на вкус, — ты хочешь сказать, что у тебя появились чувства ко мне? В голосе не было ни насмешки, ни привычной бравады — только тихая, почти уязвимая серьезность. Его пальцы непроизвольно сжали край собственной рубашки, выдавая внутреннее напряжение. Итэр замер, его дыхание стало частым и поверхностным. В тишине кладовки отчетливо слышалось, как учащенно бьется его сердце. Губы слегка дрожали, когда он наконец выдохнул: — Да! Да! И что?! — голос сорвался на высокой ноте, полной отчаяния и вызова. — Я знаю, что так нельзя, но... Тарталья не дал договорить. Его ладонь нежно прикоснулась к щеке Итэра, пальцы запутались в светлых прядях, когда он накрыл его губы своими. Этот поцелуй не был грубым или властным — он был воплощением всего несказанного, что копилось между ними неделями. Губы Тартальи мягко, но настойчиво двигались в такт его дыханию, изредка слегка прикусывая нижнюю губу Итэра, заставляя того невольно ответить на поцелуй. Поцелуй прервался, когда Итэр резко отстранился, судорожно глотая воздух. Его губы слегка распухли, а на бледных щеках пылал яркий румянец. Тарталья не отпускал его, большие ладони мягко обхватывая лицо, и в его глазах горело что-то невыразимо теплое и лишенное привычной бравады. — Ты... — голос Тартальи дрогнул, смешав в себе облегчение, нежность и что-то еще — что-то глубокое и давно скрываемое. — Я столько времени ждал этого момента... Итэр даже не успел перевести дыхание, как Тарталья снова притянул его к себе. На этот раз поцелуй был еще глубже, но удивительно бережным — будто он боялся, что Итэр растворится у него в руках, как мираж. Пальцы запутались в блондинистых прядях, а свободной рукой Тарталья прижал ладонь Итэра к своей груди, где сердце бешено колотилось под тонкой тканью рубашки. Тарталья почувствовал, как пальцы Итэра впиваются в его плечи — сначала неуверенно, затем все увереннее. Это молчаливое разрешение заставило его кровь бешено пульсировать в висках. Одним движением он притянул Итэра ближе, их тела теперь соприкасались по всей длине, и Тарталья не мог не заметить, как учащенно бьется сердце партнера. Тарталья резко отстранился, скинув спортивную сумку с плеча. Та с грохотом рухнула на пол, подняв облачко пыли. Итэр, всё ещё не пришедший в себя после поцелуя, тяжело дышал, его губы слегка припухли, а глаза блестели в полумраке. — Ты... Начал он, но Тарталья уже шагнул вперёд, его пальцы скользнули под тонкую ткань рубашки Итэра, обнажая горячую кожу. Итэр томно выдохнул, когда горячие ладони Тартальи скользнули по его обнаженной коже. Дыхание перехватило, когда пальцы прошлись вдоль ребер, оставляя за собой горячий след. Его собственная рука непроизвольно вцепилась в рыжие волосы Тартальи. Руки Тартальи опустились чуть ниже к его брюкам. Сначало он неторопливо и нежно поглаживал его бедра,а после руки опустились на его пах. Тарталья почувствовал под ладонью тепло и напряжение, его губы искривились в едва заметной ухмылке. Он наклонился к уху Итэра, голос звучал низко и чуть хрипло от сдерживаемых эмоций: —Ну надо же... а я и не знал, что тебе так сильно этого хочется... Его пальцы нежно провели по ткани, не надавливая, лишь подчеркивая каждое слово теплом прикосновения. Тарталья приглушенно усмехнулся, чувствуя, как под его ладонью учащается пульс Итэра. Пальцы слегка сжали ткань брюк — не настаивая, просто давая понять, что он чувствует его реакцию. —Нет... это... это просто... — голос Итэра сорвался на высокую ноту, и он резко отвернулся, но Тарталья поймал его подбородок, заставив встретиться взглядом. —Шшш... — его большой палец провел по нижней губе Итэра, заставив того замолчать. — Не нужно оправдываться. Я рад, что ты так реагируешь. Тарталья медленно расстегнул ширинку Итэра, его пальцы скользнули по выпуклости, явно проступающей сквозь тонкую ткань нижнего белья. Легкое движение ладони и Итэр резко вдохнул, впиваясь ногтями в плечи Тартальи. — Ты ведь девственник? Голос звучал не насмешливо, а скорее с неожиданной нежностью. Его глаза, обычно полные озорства, сейчас изучали каждую реакцию Итэра. Вопрос повис в воздухе. Конечно, Тарталья знал ответ — в отличие от него, популярного в школе парня с опытом, по которому сохли все девчонки, Итэр... Итэр пока только украдкой листал порно в глубинах интернета, краснея от собственных фантазий. Тарталья медленно стянул нижнее белье, и прохладный воздух кладовки коснулся обнаженной кожи. Итэр резко вздрогнул по его животу пробежали мурашки, а член заметно подрагивал от непривычного ощущения. —Ммф... — он закусил губу, но тихий стон все равно вырвался наружу. Тарталья замер на мгновение, наблюдая, как его пальцы, крупные и немного шершавые от тренировок, выглядят на фоне бледной кожи Итэра. Контраст завораживал. Тарталья опустился на колени, его руки мягко обхватили бёдра Итэра, прижимая к стене. Итэр растерянно смотрел вниз, брови сведённые в немом вопросе, когда губы Тартальи оказались в опасной близости от его возбуждения. — Нет! Ты что делаешь? Голос Итэра сорвался на высокой ноте, больше похожей на испуганный шёпот. Но протест застрял в горле, превратившись в прерывистый стон, когда Тарталья медленно обхватил губами его головку. Горячее влажное тепло окутало его, заставив пальцы вцепиться в рыжие волосы Тартальи. Тарталья медленно отпустил его головку, оставив ее блестящей от слюны. Его ладонь скользнула по внутренней стороне бедра Итэра, успокаивающе сжимая мышцы. —Тшшш... Ты ведь не хочешь, чтобы нас услышали?— прошептал он, поднимая взгляд. Его ухмылка была одновременно невинной и дьявольской — он знал, что делает. Прежде чем Итэр успел ответить, Тарталья снова наклонился, но теперь не взял его в рот полностью. Вместо этого кончик языка скользнул по самой чувствительной точке, целенаправленно упираясь языком в уретру. Итэр резко запрокинул голову, брови сведённые в мучительном удовольствии. Его ладони, до этого нежно перебирающие рыжие пряди, вдруг судорожно сжали волосы Тартальи — не больно, но достаточно, чтобы тот понял. — Ч-Чайлд... — голос сорвался на хриплый шёпот, больше похожий на мольбу. — Я... я сейчас... Тело напряглось, пальцы ног непроизвольно скрючились в ботинках. Тарталья почувствовал, как под его языком пульсирует горячая плоть. Не стоило ожидать что ни разу не испытывавший такого удовольствия итэр продержится долго. Итэр резко прогнулся вперед, его бедра непроизвольно дернулись, проталкивая член глубже в горячую влагу рта Тартальи. Губы, до этого стиснутые в рукаве рубашки, разомкнулись в немом крике, когда волны удовольствия накрыли с головой. —Мммф! Его колени подкосились, ладони судорожно вцепились в плечи Тартальи, ногти впиваясь даже сквозь ткань. Когда сознание немного прояснилось, первое, что он увидел — как Тарталья отстранился, и тонкая струйка спермы стекала по его подбородку. —Боже, прости... Голос Итэра звучал хрипло и потерянно. Тарталья неспешно потянулся к своей спортивной сумке, доставая пачку влажных салфеток. Он аккуратно сплюнул в одну из них, вытирая губы, прежде чем бросить в ближайший мусорный пакет. —Прости, но глотать не буду Усмехнулся он, намеренно делая вид, будто это просто очередная их шутка. Итэр, всё ещё опираясь на дверь, чтобы не рухнуть на коленях, фыркнул: —Придурок... Тарталья подошел вплотную, его пальцы скользнули к поясу Итэра и намеренно медленно стянули брюки до конца. — Эй, подожди, я ведь уже... всё... Итэр попытался протестовать, но голос дрогнул, когда Тарталья, не отрывая взгляда, расстегнул свою ширинку. Брюки вместе с бельём упали на пол, обнажив его возбуждение. Разница была очевидна — если у Итэра в стоячем положении было скромных 14 см, то у Тартальи... да, явно больше. Где-то 18, может, даже чуть выше. Итэр невольно отвел взгляд, щёки пылали. Тарталья притянул Итэра в поцелуй, его губы горячие и влажные от их предыдущей близости. Рука скользнула между ними, обхватывая член Итэра, который уже снова начал наполняться кровью, становясь твердым под его пальцами. — Да, ты всё— прошептал Тарталья, отрываясь от его губ, чтобы провести языком по мочке уха. — Но я ещё нет. Итэр вздрогнул, когда его снова коснулись на этот раз не только рукой, но и плотным прижиманием тела Тартальи к себе. Разница в размерах ощущалась ещё явственнее теперь, когда они стояли так близко. Тарталья мельком окинул взглядом дверь — прижимать Итэра к ней было рискованно. Малейший стук или скрип мог выдать их. Вместо этого он резко наклонился, подхватил Итэра под бедра и прижал к ближайшему стеллажу, заставив того обхватить его плечи ногами. — Тише... прошептал он, чувствуя, как Итэр сдавленно постанывает, когда его спина касается холодного металла полок. Тарталья медленно провел пальцами вдоль внутренней поверхности бедра Итэра, прежде чем коснуться его анального отверстия. Его прикосновения были осторожными — лишь легкие, едва ощутимые круговые движения вокруг чувствительного места, без спешки проникать внутрь. Итэр резко вдохнул, уткнувшись лицом в его плечо. Его пальцы вцепились в спину Тартальи, ногти слегка впиваясь в кожу даже через ткань рубашки. — Расслабься... Тарталья прижал губы к его виску, чувствуя, как тот дрожит. —Я не сделаю ничего, пока ты не будешь готов. Тарталья поднес руку к губам и с легким звуком плюнул себе на пальцы, смачивая их. Его движения были медленными, намеренно демонстративными — давая Итэру время осознать, что будет дальше. —Дыши.. Прошептал он, когда его мокрый палец вернулся к напряженному отверстию, осторожно смачивая кожу круговыми движениями. Итэр резко вдохнул, когда палец начал входить — медленно, всего на фалангу, но даже этого хватило, чтобы его ногти впились в спину Тартальи. —Мммх...! Его стон, горячий и прерывистый, прозвучал прямо в ухо Тартальи, заставив того сжаться от внезапного возбуждения. Мышцы Итэра судорожно сжимались вокруг пальца Тартальи, пульсируя в такт учащенному сердцебиению. Каждое осторожное движение внутрь заставляло его тело вздрагивать — это было слишком ново, слишком интенсивно. — Ты... ты уверен, что так должно быть? Итэр прошептал, уткнувшись лбом в плечо Тартальи. Его голос дрожал, как и бедра. Тарталья ответил не словами, а действием — загнул палец чуть вверх, находя то самое место. Громкий, протяжный стон вырвался из груди Итэра — настолько неожиданный, что он сам вздрогнул от собственного голоса. Звук, влажный и дрожащий, застрял в душном воздухе кладовки. Тарталья не дал ему опомниться. Второй палец, тщательно смазанный, присоединился к первому, медленно растягивая напряженные мышцы. — Мммх...! Итэр закинул голову назад, ударившись о стеллаж. Его руки судорожно сжали плечи Тартальи, ногти оставляя полумесяцы на коже даже через ткань. Тарталья медленно вывел пальцы, чувствуя, как мышцы Итэра рефлекторно сжимаются вокруг пустоты. Слюна, смешанная с естественной смазкой, блестела на его ладони. Он распределил её по своему члену, затем прижал головку к всё ещё пульсирующему входу. —Расслабься... Его голос звучал хрипло, но твёрдо. Ладонь легла на дрожащий живот Итэра. Головка члена Тартальи медленно вошла внутрь, раздвигая до предела расслабленные, но всё ещё упрямые мышцы. Итэр резко прогнулся в спине, его тело выгнулось дугой, а пальцы впились в плечи Тартальи, оставляя красные полумесяцы на коже. —М-ммф...! Ч-Чайлд...! сдавленный стон вырвался из его горла, горячий и прерывистый. Тарталья замер, чувствуя, как внутренности Итэра судорожно сжимаются вокруг него. Его собственное дыхание стало резким и неровным — он знал, что Итэру нужно время, но Боже, это ощущение... Тарталья входил медленно, сантиметр за сантиметром, заставляя Итэра сжимать веки и жадно хватать ртом воздух. Каждое движение сопровождалось тихим, прерывистым стоном, который Итэр отчаянно пытался подавить, прикусывая нижнюю губу до побеления. —Дыши... глубже... — Тарталья прижимал лоб к его плечу, чувствуя, как тот дрожит. Его руки скользили по бёдрам Итэра, успокаивающе сжимая их, помогая расслабиться. Внутри было невероятно тесно и горячо, и Тарталья сам едва сдерживался, чтобы не начать двигаться резче. Итэр ощущал себя заполненным до предела — это было странно, непривычно, но... приятно. Каждый медленный толчок Тартальи заставлял его тело вздрагивать, а в животе разливалось тепло. —Божечки... мх~ Он закусил рукав рубашки, но тонкий стон всё равно вырвался наружу. Тарталья двигался *невыносимо* медленно, как будто растягивая каждый момент. Тарталья слегка участил движения, сохраняя плавный, почти ленивый ритм. Его губы прикоснулись к влажной коже шеи Итэра, горячее дыхание обжигало, но зубы так и не оставили следов - слишком рискованно, слишком заметно. -Черт... ты обхватываешь меня так плотно... Прошептал он на выдохе, пальцы слегка впиваясь в нежные бедра Итэра. - Будто создан для этого... В тесной кладовке раздавались тихие, влажные звуки— каждый толчок Тартальи заставлял Итэра вздрагивать, его ноги плотнее обвивали торс партнера, удерживая себя на весу. Стеллаж за его спиной начал дрожать из-за быстрых толчков и с него упали какие-то бумажки и разлетелись по комнате. —Ч-Чайлд... мх...~ Его прерывистый шёпот прозвучал прямо в ухо Тартальи, когда тот вошёл особенно глубоко. Внезапно кладовку огласил громкий, протяжный стон. Итэр судорожно сжался, его ногти впились в плечи Тартальи, оставляя красные полумесяцы на коже. На глазах наворачивались слезы удовольствия. — Нашел... — голос Тартальи прозвучал торжествующе, когда он изменил угол и начал целенаправленно натирать тот самый чувствительный узелок внутри. —Божечки... Чайлд, я... я сейчас... н-не могу...! Голос Итэра сорвался на высокую ноту, смешавшись с влажными хлюпающими звуками. Тарталья ускорился до предела, его бёдра хлестали по мягкой плоти Итэра с глухими шлепками. Стеллаж за спиной трещал как корабль в шторм, учебные папки падали наземь одна за другой. Резкий лязг дверной ручки оглушительно прозвучал в тишине кладовки. Дверь дёрнулась, но не открылась — Тарталья действительно слишком сильно её захлопнул. Оба замерли. -Закрыто, что ли... Пробормотал чей-то голос снаружи, и по звуку шагов стало ясно —уборщица школы. Тарталья всё ещё внутри Итэра, его член пульсирует от неожиданной задержки. Итэр сжался так сильно, что Тарталье пришлось закусить губу, чтобы не застонать. Шёпот Тартальи: -Ты... если будешь так сжиматься, она точно всё услышит... -Ч-чёрт... прости...— Итэр еле слышно выдохнул, но расслабиться не мог. Как только шаги уборщицы затихли вдали, Тарталья резко выдохнул — и тут же возобновил движения, теперь ещё яростнее, будто компенсируя вынужденную паузу. — Чёрт... ты так сжимался, когда она была рядом... Его голос звучал хрипло и восхищённо, пока бёдра врезались в Итэра с новой силой. —Я... я кончу... сейч— а-ах! Голос Итэра сорвался в высокий стон, когда его тело выгнулось дугой. Теплые струи спермы вырвались наружу, но Тарталья ловко подхватил всё ладонью, не дав испачкать одежду. — Вот и хороший мальчик... — прошептал Тарталья, губы скользнули по его вспотевшему виску. — Так красиво дрожал для меня... Сделав несколько последних, глубоких толчков, он вынул себя и кончил себе в ту же руку, стараясь не запачкать Итэра. Кончать в итэра он не собирался посколько ему бы это не понравилось, помыться сейчас негде, ему ещё идти домой и одежда испачкается. Итэр полностью обмяк в его объятиях, как тряпичная кукла, голова бессильно упала на плечо Тартальи. Его тело мелко тряслось— то ли от остаточных спазмов, то ли от переизбытка эмоций. Тарталья нежно прижал губы к его мокрым от пота волосам, вдыхая запах секса и пыльной кладовки. Одной рукой он достал салфетку, методично вытирая липкие пальцы, другой — продолжал поддерживать Итэра, чувствуя, как тот всё ещё дрожит. Тарталья находит в сумке воду подносит к губам Итэра: -Глотни... тебе надо прийти в себя. Итэр неожиданно прижимается к нему крепче,пряча лицо -Не... не смотри на меня сейчас... Тарталья смягчённо усмехнулся, его пальцы бережно поправляли скомканную рубашку Итэра. —Ты выглядишь замечательно... Голос звучал неожиданно мягко, без привычной бравады. Он придерживал Итэра за талию, пока тот неуверенно нащупывал ногами пол. Итэр смущённо поднял взгляд, его пальцы нервно теребили мятую рубашку. —Так что... теперь между нами? Голос дрогнул, выдавая смесь надежды и страха. Тарталья мягко приподнял его подбородок пальцем, чтобы поймать этот неуверенный взгляд. — Между нами? — его улыбка растянулась, глаза светились теплом. -Теперь — всё. Он наклонился, закрывая расстояние между их лицами, и прошептал прямо в губы —Если, конечно, моя дурашка не передумает) Конец🎉