Удивительное приключение Сумасшествия из рода Бесконечных

Это был самый обычный день. В понимании Сумасшествия, самой младшей из Бесконечных, словосочетание "обычный день" означает в целом любой день, даже самый безумный и необычный. Ведь именно безумие и было её обыденностью. Но в этот день безумие, царившее у Сумасшествия дома, было каким-то особенным. В этот день в безумной голове Сумасшествия (которую в этот момент украшала поражающая воображение куча спутанных красных, синих, жёлтых и бирюзовых волос, которую Сумасшествие называла "прической") поселилась интересная мысль. — Надо бы прогуляться. — высказала свою мысль вслух Сумасшествие. — Нужно погулять с моими любимыми рыбками. Или бабочками. Ну или кошками. Пока не решила. Не то чтобы мне тяжело выбрать между рыбками, бабочками и кошками, ведь они, вроде того, и так умеют становиться и рыбками, и бабочками, и кошками, а иногда и всеми ими одновременно. Но все равно, несмотря ни на что, независимо от обстоятельств, выбрать тяжело. Не то чтобы Сумасшествие часто так глубоко задумывается. Обычно она задумывалась гораздо глубже и над гораздо более незначительными вещами, а над самыми важными вещами чаще всего не задумывалась ни на секунду. Независимо от того, как долго она думала, она всё-таки решила взять на прогулку стаю бабочек, предварительно привязав их всех к верёвочкам, словно воздушные шарики. Прежде чем отправиться из своего Царства в мир людей, она решила посмотреться в зеркало. Сразу несколько зеркал появились вокруг неё. Зеркала были самые разные: обычные и кривые, маленькие и просто громадные, разноцветные и однотонные. И во всех зеркалах она видела себя по-разному. Потому ей пришлось полагаться на самое правдивое зеркало — собственное сознание. Заглянув внутрь себя, Сумасшествие увидела молодую белую девушку невысокого роста, одетую в джинсы и рваную футболку, которые были ей невероятно велики. Обнаженное правое плечо выглядывало из ворота футболки, а в джинсах было много-много-много дыр, больших и малых. Волосы её (в тот момент они были чёрного, синего, фиолетового и красного цвета) были уложены таким образом, что со стороны казалось, будто на голове Сумасшествие носит миниатюрную статую Венеры Милосской. Лицо выглядело так, словно она не до конца смыла грим. Тут и там были разноцветные пятна, сильно выделяющиеся на фоне бледного лица. Губы её были окрашены помадой малахитового цвета. Наконец, Сумасшествие полностью подготовилась к выходу. Взяв в одну руку связку бабочек, которые то и дело норовили улететь, она, моргнув два раза своими разноцветными глазами (который меняли цвет каждый раз, когда она моргала), оказалась на твёрдой земле. Точнее, на асфальте. Она оказалась на дороге, проходящей через громадные поля и уходящей далеко вдаль. На обочине дороги стояла автобусная остановка, а за ней большие железные ворота с надписью "Совёнок". — Был у меня как-то один ручной совёнок, — произнесла Сумасшествие, смотря на ворота, совсем забыв про бабочек, которые уже начали . — Только давно это было. Нет, не настолько давно, чтобы это было прям давно, но и не так недавно, чтобы можно было сказать, что это было недавно. Тогда вот как: был у меня в середине времени ручной совёнок. А есть ли у времени середина? Так она и стояла возле ворот, неся какой-то бред (то есть, просто говорила то, что говорила всегда), пока ворота, издав неприятный скрип, открылись. Из-за ворот вышла девушка лет семнадцати, одетая в пионерскую форму. Её длинные волосы цвета золота были заплетены в две косы, доставившие до пояса. Увидев Сумасшествие, она улыбнулась. — Привет, — поприветствовала она. — Ты, наверное, новенькая? — Я довольно старенькая, хоть и самая младшая, — ответила Сумасшествие, глядя в пустоту где-то над правым плечом девушки. — Меня зовут Сумасшествие, а тебя? Услышав имя собеседницы, девушка хихикнула, подумав, что это шутка. Она ответила: — А меня Славя зовут. Вообще-то полное имя Славяна, но все меня Славей зовут. И ты зови. Сумасшествие не ответила. Ни разу не взглянув на Славю, она прошла через открытые ворота. — Эй, ты куда? — крикнула ей вслед Славя. На мгновение Сумасшествие остановилась, а затем пошла дальше. Она шла относительно недолго (или ей только казалось, что недолго), пока не дошла до главной площади лагеря. Взгляд её тут же пал на статую, возвышающуюся над площадью. На постаменте металлическими буквами было выведено "ГЕНДА". Сумасшествие, с любопытством, горящим в её разноцветных глазах, подошла у статуе. Лицо скульптуры казалось ей знакомым. — Здравствуйте, командующий Икари, — поздоровались она. Статуя не ответила. Постояв немного ("А вдруг он заговорит?" — подумала Сумасшествие), она пошла дальше гулять по лагерю, не обращая внимания на пионеров, изумлённо смотрящих на неё и её стаю бабочек. Таким образом Сумасшествие дошла до пляжа, на котором было довольно много людей, загорающих на солнце. Некоторые из них купались в озере. Сумасшествие подошла к озеру, коснулась босой правой ногой поверхности воды. Там, где она коснулась, по воде пошли круги. Тут в голову Сумасшествию пришла идея. — Давно я не пила чай, — сказала она. — И на этот раз реально давно, без сомнения. Это было так давно, что можно с полной уверенностью и без всякого сомнения сказать, что это было давно. Не недавно и даже не в середине времени. Я давно не пила чай. Особенно давно не пила его с каменным мороженым, сделанное голубями. Помню, к чаю ещё хорошо подходят фаршированные алмазы зелёного цвета. Пока она говорила всё это, несколько бабочек, освободившись от связывающих их пут, подлетели у поверхности воды. В тот же момент все пионеры, купавшиеся в озере, поспешили обратно к берегу, крича: — Горячо! Вода в озере начала закипать, шипя и булькая. Те бабочки, что подлетели к поверхности озера, за долю секунды превратились в чайные пакетики, каждый из которых был наполнен самыми разными сортами чая. Там были и пакетики черного чая, зелёного, чая с планеты Саффар в системе Ипсилон Андромеды, и много других сортов чая со всех возможных миров и планет. Все эти пакетики одновременно погрузились в кипящее озеро. Через несколько секунд озеро окрасилось в цвет древесной коры, в котором были неясные пятна красного и синего цвета. Ещё одна бабочка превратилась в кружку в форме головы Никиты Сергеевича Хрущёва и приземлилась прямо на руку Сумасшествия. Она зачерпнула кружкой чай из озера. Сделав один глоток, она вынесла вердикт: — Чай просто прекрасный! Конечно, к нему очень не хватает чего-нибудь сладкого, но и так сойдёт, я не жалуюсь. Я вообще не жалуюсь ни на что, даже когда сестрёнка Страсть опять меня задирает, а задирает она меня часто, каждый раз, когда мы все вместе собираемся. Тут она обернулась, решив предложить всем остальным ребятам попробовать этот замечательный чай. Но на берегу уже никого не было: все в спешке убежали. — Чего это они? — удивилась Сумасшествие. — Хороший же чай, просто супер, ум отъешь. Или же ум отопьёшь? Ну, я хотела сказать только, что чай хороший очень, теперь мой самый любимый. Едва она это сказала, прозвучал оглушительный звук горна, означавший начало обеда. — Это, наверное, сигнал к употреблению физической пищи, — подумала вслух Сумасшествие. — Да, после чая надо и поесть. С этими словами она направилась в сторону столовой. Вернее, пошла просто в случайную сторону и каким-то невероятным образом очутилась возле столовой, у которой уже начали толпиться пионеры. Зайдя в столовую, Сумасшествие, с безразличным выражением лица встала в очередь за обедом. Взяв поднос, она простояла в очереди где-то около минуты. Наконец, она дошла до поварихи, которая накладывала с тарелки борщ. Тут Сумасшествие сказала: — Скучно как-то. Почему все должны стоять в очереди, в этой супер длинной очереди, чтобы просто взять еду? Пусть еда сама себя разносит. С этими словами она взмахнула рукой, и у всех кастрюль в столовой и на кухне выросли крылья. Крылья были самые разные: были кастрюли с орлиными крыльями, с крыльями летучей мыши, с воробьиными крыльями. Были кастрюли, у которых одно крыло было голубиное, а другое принадлежало птице-секретарю. Были кастрюли с несколькими парами крыльев и были кастрюли с всего лишь с одним крылом. Кастрюли начали летать по всей столовой, часто роняя на изумлённых и испуганных пионеров своё содержимое. Некоторые кастрюли, чьи крылья не выдерживали их веса, падали прямо на головы пионеров. Напуганные пионеры начали быстро покидать столовую. Вскоре Сумасшествие осталась в столовой одна. Ну, не совсем одна. С ней всё ещё были бабочки. Они подлетели к ней и уселись на ней, распределившись по всему телу. — И почему от меня все убегают? — грустным тоном спросила Сумасшествие. — Я же не делала ничего такого прям очень плохого, потому что я не плохая. По её лицу потекли слёзы. Внезапно, она услышала тихое пение. Это пели бабочки. Они все пели разными голосами. У каждой из сотни бабочек был свой особенный голос. Они пели те же песни, что пела Сумасшествие, ещё в те далёкие времена, когда была Восхищением. Слова песни успокоили Сумасшествие. Улыбнувшись, она сама превратилась в сотню бабочек и, разлетевшись, оказалась у себя дома. Ещё один день подошёл к концу, и Сумасшествие ложиться отдыхать.