Тень от солнца

Любой звук стал оглушительным. Лера встала и, закрыв собой Эвелину и девочку, смотрела на центральную дверь. Старая потрёпанная древесина местами прогнила. Но стук звучал будто по новой и целой. Свет в комнате пропал, а пространство до колен Леры заполонил туман. Он был густым, оседал в лёгких тяжёлым пластом, дышать было трудно. Девочка захныкала от страха. В её больших серых глазах словно плыл этот туман, переливаясь и мигая. Ни то белый, ни то серый, местами он даже казался чёрным, как мгла. Звук помех шипением раздался отовсюду. Но отвратного смеха теперь не было. Был лишь плач. Громкий, разрывающий душу. Плач перед смертью... Глаза Леры забегали по помещению. Если смотреть в них, можно заметить бегающих из одного края радужки в другой маленьких звёздочек. Крохотные жёлтые пятнышки на фоне серо-зелёной массы, словно одуванчики в поляне, заросшей травой. Она останавливала взгляд то на одном углу, то на другом. Металась от двери к двери и в итоге уставилась теперь уже мёртвым (глаза не выражали ничего, она опять вошла в состояние, похожее на транс. Лера смотрела в одну точку расширившимися зрачками) глазами на дым, выходящий из-под дверной щели. — ЧТО ЭТО!? — закричала девочка, плача. Одна за другой крупные капли выкатывались из её глаз и текли по щекам. Учуяв запах сигарет, Злата закашлялась (впрочем, как и уже задыхающаяся Лера). Воздуха решительно не хватало маленькому телу, и она жадно хватала его ртом и носом, только ухудшая своё положение. Сердце Леры бухало где-то в глотке. Страх. Густой и липкий страх. Он налип на стенки органов, окутывая их слизью. Страх за Эвелину, девочку, других людей, а страх за себя ушёл куда-то очень далеко… Рука заныла, за ней и нога со спиной. Старые шрамы… Покалывание сменилось агонией. Тело жгло так, что хотелось окунуться в прорубь. Лера пискнула, задыхаясь, и схватилась за руку (что было ошибкой), в плоть словно вонзился огромный раскалённый кусок металла. Кожу, мясо и мышцы разрывало на части. Слеза за слезой: Кап Кап Кап… Она не может выдавить из горла ни единого слова, да даже звука. Лишь хрип. Проглотив вязкую слюну, она повернулась к Эвелине и… И что? Чем она ей поможет во время физической боли? Лера даже не сможет ее попросить! Неуверенно шагнув ближе, она обняла её, пачкая рукав футболки слезами. Дрожь пробила тело от головы до пят. «Блять, Лера, опять?!» — закричали голоса в голове. Лера зажмурилась. Ей обидно! Обидно, что делает больно другим. Обидно, что она бесполезна и беспомощна! Она попросту пытается сделать что-то, выбраться из коробки консервативного мнения и собственных установок и страха, но не может. Лера прикована ко дну толстой металлической цепью. Дверь заскрипела… Сердце остановилось. Из проёма выглядывало нечто черное и длинное… Не тень… У твари были глаза, рот, нос… У тварей ничего подобного нет! "Нет, нет, нет! Это теперь кто?!" — заорала она, спрашивая, видимо, Игоря. "Вот этого я уже не знаю…" ответил ей голос. Тварь высунулась из проёма и заговорила детским голосом: "В тумане мрак висит!" и будто заулыбалась и продолжил скандировать: "Слышишь шёпот — он зовёт". У Златы уже началась истерика. Девочка отступала назад, ошалело смотря на тварь. Остальные тоже отошли, дрожа как листочки на ветру. Они беспомощны. А тварь продолжало это подобие считалочки: "Раз, два, три — шаги в тени" и совсем тихо сказало, видимо, последнюю строку: "Тянет в бездну мрак ночи…" Ужасный хохот заполонил помещение. Тварь неестественно выгнула голову, она сложилась пополам с диким хрустом, человек бы уже погиб. — Играть! Играть! — смеялась тварь — Кто не сможет от меня справиться — умрёт!! — широченная довольнейшая улыбка расползлась на его губах — Я считаю до пяти, не могу до десяти… — начался типичный детский отчёт, который говорит водящий в прятках. — Раз… — HALT!! — крикнула твари Кейт. Высокая фигура девушки стояла грозно. — Was willst du?? — спросила зло она. — Ой, какие мы злые и грозные! — захихикала тварь — Ich möchte spielen… — она с русского спокойно перескочила на немецкий… — Spielen?... Für dich spiele ich das!? — воскликнула Кейт. Все смотрели на их диалог. «Куда она лезет!» — спросила сама у себя Лера. Ну правда, куда? Она думает, что как-то поможет? Даже Игорь не знает, кто это. *** Прогнивший пол скрипел под ногами. Лера с Эвелиной бежали по коридорам дома. Дверей было слишком много. Зашли в одну, а там ещё 10, и так постоянно. Им нужно продержаться 5 минут. Всего 5 минут, и они проснутся, а ночью это повторится. Неужели опять придётся идти к психиатру? Холодок прошёлся по спине, лишь обостряя пожар на месте старой кровавой раны. Почему всё так? Что она сделала? Почему только у неё всё болит и ломается? Очередная дверь открылась перед ней. Пару шагов, и она внутри, за порогом ещё двери. Они просто бегают в неизвестности. По кругу. С ними играют. «Да почему опять!? Ещё и тварина эта как ребёнок играться хочет! И главное!» — спорила сама с собой Лера и процитировала тварь с отвращением: «Кто плохо прятался, тот съеден». Шаг. Шаг. Ещё сотня шагов. Выхода нет. Но резко из каждого угла раздался обиженный детский голосок: «Ну ла-адно, вы выбрали! Уходите, я обиделся!» Мир начал таять. Боль в шрамах утихла, и Лера вздохнула с облегчением, напоследок прошептав Эвелине о том, что приедет на каникулах, и исчезла из кошмара. *** Рассвет сиял из окон. Ярко жёлто-красные лучи врывались в комнату, но вскоре угасали. Лера поняла, что сейчас примерно полшестого утра, и встала, выходя на Ксюшин балкон. Она смотрела на двор, где была похоронена её юность. Именно здесь она всё детство ходила с Ксюшей. Здесь над ней издевались, именно здесь были самые яркие события её жизни. Здесь жизнь казалась ей лучше, не то что в клетке знакомых, но слишком лесных стен. Родной дом её травил больше, чем любые задиристые пацаны, которые очень умело оскорбляют. Именно старое жильё сейчас наполнено тварями, а не сон. Дома мать, а она самое страшное и отвратительное, что с ней только случалось. Так Лера и простояла на балконе до шести утра, а потом к ней присоединилась Ксюша с чашкой какао себе и уже готовой кружкой чая для неё. — Спасибо, — тихо сказала Лера, глотая ягодный чай. Сил говорить не было. — Рано ты чего-то. — Это ты чего стоишь тут ни свет ни заря? — спросила Ксюша, делая очередной глоток. — Красиво… — уставившись на закат, улыбнулась она. — Да… Не спится, — отмахнулась Лера, глотая чай. — Ага, очень Сейчас было неважно всё. Мозг отгонял все ужасные мысли, и в голове звенела тишина. Все заботы потом, а сейчас лишь рассвет, Ксюша, чай, какао и балкон. «Ты меня на рассвете разбудишь…» — протянула скверна в её голове. Мюзикл «Юнона и Авось», прекрасная песня. Лера улыбнулась и заворожённо уставилась на встающее из-за домов алое солнце.