Тень от солнца

Она выпила обезболивающее. Бок и рука болели. Лера нашла в коже мелкую крошку стекла, пришлось повозиться минут 20, чтоб её убрать. — Да, блядь, пара через полчаса… — ругалась она, закидывая на плечо сумку. Вышла за дверь, закрыла её на замок и спешным шагом пошла по ступенькам. На последней лестнице она пропустила одну и чуть не упала, повезло, что за поручень схватилась. Выругавшись (она была похожа на алкаша с подъезда) и проклянув всё, что только есть на свете, Лера вышла во двор. На лестнице, неосторожно поставив ногу, она обеспечила себе боль минимум на полчаса. — Доброе, блин, утро… — глаза слипались, она совершенно не выспалась, хотя неудивительно, если честно, Лера там чуть ли не в алемпийской олимпиаде участвовала. *** Теперь глаза слипались от нужной речи преподавателя. Он говорил так сухо и безлико, монотонно, что «полезная» информация (это был преподаватель, который больше о себе, чем о предмете говорит) действовала как колыбельная. Отсидев эту и ещё две пары, она собирала сумку, ноги уже еле держали. Руку и бок Лера об одежду растёрла, и белая рубашка уже окрасилась в красный, хорошо хоть в кофте пришла. «Да что это за день такой!» — выла она. Игорь смеялся над ней, но не злобно, а дружелюбно, всё же ничего такого страшного не произошло. «Да угомонись ты! Уже закончилось всё!» — говорил он сквозь смех, а Лера ворчала. *** Она заболела. Температура 39°C, насморк и осложнённое дыхание, лёгкая тошнота для Леры — это просто простуда, а Эвелина уже тревогу бьёт, и Игорь, о великий мученик, страдает. «Лера-а-а, мне так плохо!» — Да завались, блядь! Нормально всё! — зло отвечала Лера, продолжая убираться. — Мне ещё окна мыть! Она включила музыку на всю громкость и продолжила работать тряпкой. Уборка заняла почти весь день. Лера написала старосте, что заболела и берёт больничный где-то на неделю, ей пожелали выздоравливать. Она устало упала на кровать, сейчас температура поднялась до рекордных на сегодня 39,8°C, тело тряслось, а глаза слипались. Лера проделала невозможные усилия, чтобы порыться в тумбочке и найти жаропонижающее, выпив его, она даже не смогла снять одежду и провалилась в температурный бред на несколько часов. *** Тёмная комната, кровать, хотя никакая это не кровать, а койка, прикрученная болтами к полу. Люстра на потолке мигает, давно нужно её заменить, в помещении нет ни одного окна, лишь вентиляция. Кресло перед ней пустое, но через пару секунд на него садится среднего возраста женщина с какими-то документами. Со всей подноготной про Леру. Где живёт, возраст, вес, рост, параметры и все годы её болезни, даже информацию о самоистязании и зависимости от таблеток, про нервные срывы и «болезнь». Врач пыталась показать, что ей всё равно, но то, с кем Лера целуется и спит, но по глазам видно, что ей противно. — Так, ну что, как у тебя дела? Задала она обычный уже для Леры вопрос. — Нормально… — Таблетки помогают? — Да. Таблетки действительно помогают, но Лера стала слишком вялой, не может воспринимать информацию и запоминать, обрабатывать, её учёба скатилась на тройки. Спит она теперь хорошо, но какой толк? Всё равно чаще, чем в школе, она сидит у этого психиатра. В помещении был отвратительный запах: горячий, нормально не проветривающийся воздух, влажность и будто что-то или кто-то гниёт. Этот запах был до того приставучим, что Лера чувствовала его ещё несколько часов после выхода из психиатрической больницы. Они проговорили час, приём закончился, она встала и, попрощавшись, ушла. В этом сне она прожила свой обычный день так, как проживала всего два года назад. И мать, и психиатр, и те самые люди, и взгляды, многие узнали о ней и о Эвелине, но Лере, если честно что тогда, что сейчас было на это абсолютно плевать, она лишь боялась потерять самого дорогого человека, что у неё получилось. *** Она проснулась в холодном поту. Температура упала до вполне приемлемых 37,5°C, её трясло не так сильно, и тошнота прошла. На часах было 18:45, долго же она провалялась, учитывая то, что с университета вернулась где-то в районе трёх часов. Лера отписалась Эвелине о том, что чувствует себя приемлемо, но пришлось ещё и уговаривать её не ехать к ней. Она сидела за телефоном и посмеивалась, на душе да и в теле чувствовалась лёгкость, то ли таблетки помогли, то ли Эва, ей самой не понятно. Но Эвелине нужно было готовиться к экзамену по русскому, поэтому проговорить долго не вышло. Лера хотела отвлечься и начала донимать скверну с Игорем, особенно страдала первая. — Све-е-ерна ау! Тянула она после нескольких попыток нормально позвать её. "Да что тебе надо!?" зло проговорила Скверна. — Что вчера было? Леру действительно это интересовало, начиная с того, как Скверна отделилась от неё, заканчивая её, судя по всему, сестры. "Ты про что?" спросила Скверна. — Про всё! — она опять вела себя как ребёнок… да, но зато так очень легко выпросить пусть и у вредной, но необходимо мягкой части себя. «Ты не отстанешь, да? Ладно…» Скверна ненадолго замолчала, но позже продолжила максимально серьёзно. 【Армавир, 2021 год, май】 — Ты теперь как свинота! Я худенькую рожала! — крик матери навсегда остался в её ушах. Она возненавидела себя за это, за то, что отличается, за то что у неё привычка заедать скуку, стресс, грусть. Ей стало стыдно, что когда-то любила эту женщину, а ведь она всегда её как-то да оскорбляла. Да, она не прекрасная дочь, но кто идеален? Нет, она никогда себя не оправдывала, Лера ленивая, раздражительная, нестрессоустойчивая, всё время срывается на крик, но почему она с рождением брата стала для матери посмешищем? В её сознании что-то отделилось, стало будто осязаемым, живым, Лера это точно почувствовала. Нечто материальное, но не имеющее физической оболочки внутри неё, внутри головы, и тогда она услышала её, Скверну. «Ты ничтожество, ты жирная свинья!» — хохотала она. 【2030 год, весна】 «Про моё появление ты помнишь… Но ты думаешь, я родилась одна? Я воплощение ТВОИХ отрицательных эмоций и ТВОЕЙ ненависти, а Тьма… Она — это ненависть всего мира, только теперь эта ненависть не лежит в тебе грузом и убивает ментально, а вполне имеет физическую форму и пытается тебя уничтожить физически! Поздравляю! Я хоть и сильнее неё, так как питаюсь твоими эмоциями, но всё же не я лишь образ твоего идеала, а не живое существо». У неё не было ни сил говорить, ни возможности, она не могла ничего сформулировать у себя в голове, чтобы сказать, лишь ошеломительно смотрела в одну точку, стараясь не забывать дышать. Мозг судорожно думал, но получилось плохо, неужели даже в том, что страдают другие люди, виноват никто иной, как сама Лера?