Тень от солнца

Она отшатнулась, это было то самое место. То самое поле, тот самый туман, всё тоже самое, только… тишина. И она была такая абсолютная, полная, лишь гул ветра, которого нет, и шелест неподвижной листвы. Это вернулось. Она обернулась, Эвелина стояла рядом. Её взгляд был полон неверия и ужаса. Всё это должно было закончиться ещё пять лет назад, так почему они снова здесь? Почему они вновь в этом чёртовом поле? Почему должны страдать? Но кроме них было пусто, просто никого, пустота. Да и в поле не было вообще ничего, как раньше. Пять лет назад тут был мусор, одежда, вещи, а сейчас… даже бумажки нет. «Лера, ёпт твою мать…» прохрипела Скверна. Она явно была шокирована и уж явно не меньше самой Леры. «Зачем ты выпустила их? Ты вернулась туда, откуда только начинала», — обречённо, тихо сказал Игорь не своим голосом. *** Они ходили по полю, Лера всё никак не могла понять, откуда гул ветра? А листва от чего шелестит? И почему её вновь обвиняют во всём? Она же просто легла спать, а проснулась здесь. Эвелина не выпускала руки Леры, ей было некомфортно и вообще страшно: тишина, пустота и гул. — Лер, ты же… — Эвелина запнулась, не найдя нужных слов, и лишь тяжело вздохнула, вцепившись в Лерину руку сильнее. Говорила она будто мёртвая. Лере показалось, что она погасла, как спичка или фейерверк: ярко вспыхнула и через пару секунд потухла, погрузив весь её мир во тьму. Её взгляд помутился, и она остановилась лишь перед огромным камнем. «Τους ξύπνησες». Гласила надпись на нём. Лера поняла примерно ничего. Она знала много языков: латынь, например, или эстонский (от бабушки передалось), но из греческого (да, она узнала язык по буквам, в целом только их она и знает, помимо названий синдромов и лекарств) — но никак не греческий. Она подошла к камню, возле него были разбросаны мелкие острые осколки породы. Лера взяла один из них и поднесла к руке. Повреждения из сна же передаются в реальность? Так почему бы не воспользоваться этой «чудесной» функцией? Она нажала на кожу, прорезая её осколком, стала повторять буквы. По руке заструились мелкие дорожки алой крови. Она, капая на землю, словно сгущала туман, он становился более плотным, и Лера опомнилась только после того, как Эвелина ощутимо ударила её по руке с царапинами и выдернула из неё кусок камня. — Ты что творишь?! — она метала из глаз молнии от злобы, схватила руку и своей кофтой стала вытирать кровь. Лера прижалась к ней. Она не знала точно зачем, просто внезапный порыв, лишь желание — обнять. Светлая ночная кофта Эвелины вмиг стала покрыта красно-алыми пятнами, кровь и не думала останавливаться, а туман всё сгущался и густел… густел… стал почти осязаемым, будто сейчас окутает их полностью и забетанирует в этом положении. Эвелина взялась за Лерину футболку. Она не знала, сколько они так простояли, может час, может больше, а может и вообще минуту. Но Лера почувствовала, что воздуха только-то и нет! Делаешь вдох, а вместо дозы кислорода в лёгкие попадает вода с металлическим привкусом… туман! Она сказала Эвелине дышать обязательно медленно, неглубоко, да Лера сама и вдоха сделать не может. Вдох — кашель и потеря кислорода. Они в душегубке. Из футболки был ужасный фильтр, но это хоть как-то помогло. Лера сняла вещь и заставила Эвелину дышать только через неё. Ткань мокла моментально, приходилось отжимать, а воздуха всё меньше… меньше. Его словно вообще нет! Эвелина и слова сказать не могла, только откроет рот, так сразу кашель и вкус крови. Лера облокотила её на себя, ей было страшно на неё смотреть. Эву шатало из стороны в сторону, будто она сейчас отключится, да и сама она к этому шла! В глазах темнело, мыслей ноль, лишь одна — спасти. Спасти Эвелину, а самой умереть навсегда, лишь бы она жива осталась, а иначе какой смысл Лере жить? Никакого. Кровь остановилась. Кожа была покрыта водой, будто они только вышли из душа, и ресницы слиплись, волосы намокли, одежда прилипала к телу, так ещё и противный холод. Но Лера заметила — туман рассеивается. С каждой минутой опускается вниз и становится легче, больше не оседает в легких камнем! Нет, она знала, что туман зависит от крови, но чтобы настолько — нет. *** Она проснулась вся мокрая, как и Эвелина, на часах не было и 4 утра. "Твою мать…" пронеслось в мыслях. Лера встала и, стянув с себя всю верхнюю одежду (то есть всё, кроме белья), пошла в ванную. Эвелина за ней, еле переступая с ноги на ногу. Одежда повешена сохнуть, к 8-10 утра точно должна высохнуть, и лера просто надеялась, что родители девушки проснутся позже этого, выходной же. Они сменили одежду и легли на кровать, поняли, что и простынь с матрасом мокрые, вот теперь им точно конец будет. Простынь высохла за час, а вот матрас… Он не сох вообще. Пришлось придумывать оправдание, что лера разлила чашку воды (пусть родителей и насторожил размер пятна, но с горем пополам они поверили), одежду снять успели. *** Лера не выдержала и уснула в объятиях Эвелины. Та сидела на кровати с каким-то учеником в руках и повторяла что-то… Она не вникла в курс дела. Её просто успокоили её объятия, а усталый организм просто не выдержал и уснул. Она оказалась во тьме. Встала, перед ней зеркало. Подошла ближе, стала рассматривать себя, но в тот же миг зеркало треснуло, разбилось на несколько очков, но осталось в раме. Один маленький отскочивший кусок стекла поцарапал её плечо. Она вновь посмотрела в зеркало и замерла от ужаса. В одном осколке была она, а в других слишком знакомые два образа… Скверна и Тьма. Вдруг искажённое лицо Тьмы сменилось зловеще улыбающимся человеческим, и она была слишком похожа как на Леру, так и на Скверну, лишь волосы прямые и глаза чёрные. — Tres sunt ex nobis, omnes idem sumus— произнесли они хором. Губы Скверны расширились в улыбке, глаза округлились, она выглядела угрожающе, лера никогда её такой не видела! А Тьма… Её горло вскрыто, а рот разрезан от уха до уха, будто она вечно улыбается. Они смотрели на неё пустыми жуткими глазами и вдруг засмеялись. "Tu et ego unum sumus!" Но Лера увидела, Скверна плачет кровью, и в её глазах мелькнула жалость. Горькое горе, жалость, страх обречённого разума ей управляют. Лера сделала шаг назад и проснулась в руках Эвелины, будто ничего и не было. Ни Скверны, ни Тьмы, ни зеркала.