Опьянённые сладостью вечера.

1992-год. Картина вечернего саратовского Ледового Дворца. Подходит к концу очередной концерт в родном Саратове. Ноги чуть ли не ватные от долгих поскакушек на высоких каблуках, голова малость кружится и почти ничего не соображает. Но на это Татьяна внимания почти не обращает, за столько лет уже успела привыкнуть. В руках она держит огромный букет из всевозможных цветов, что зрители дарили так и просто бросали на огромную площадь деревянной сцены. Крепко прижимает его к своей груди, боясь хоть что-то выронить. К чему-чему, а к цветами от любимой публике она относится с особым трепетом и любовью. Вокруг сплошная суматоха. Кто-то из девчонок собирает инструменты, кто-то весело кричит в ответ радостным поклонникам, а Сашка возится с аппаратурой где-то в дальнем углу сцены. Прожектора различными цветастыми огнями светят прямо в лицо. Иванова поворачивает голову в сторону, глядя на рядом стоящую Кашину. Немного робкий и мягкий взгляд Светы уставлен на цветы, букет которых отчасти схож с Танькиным. Она осторожно держит его, в то время как руки покрываются легкой дрожью, словно заметной только одной Ивановой. Светлана с неподдельным интересом перебирает своими длинными пальцами тёмно-зеленые листочки. Таня заметила, что она всегда с одинаковой увлеченностью и легким шоком разглядывает цветы после каждого концерт. Смотрит, любуется так, словно раньше никогда не дарили. Светлана чувствует, видимо, взгляд на себе, и тут же поднимает голову, не убирая мягкой улыбки. И тут же все для Тани меркнет, уходя на задний план. Карие глаза на свету ярко отливаются, больше походя на янтарные, а в зрачках то и дело мелькает ярко-красный блик. Тени на веках малость осыпались, но Свету оно отнюдь не портит. Татьяна примечает, с каким же взглядом Светка смотрит на нее. Глаза её улыбаются шире губ. По-доброму смотрят, отдавая чем-то теплым и родным. Иванова смущенно глядит в пол, не в силах сдержать улыбку. На долю секунды всматривается в деревянную поверхность сцены. Доски протерлись местами, да и красить давно пора. Кашина подходит ближе, махая публике рукой. Наклоняется к Тане, якобы что-то спросить или сказать. На самом же деле она просто кладет свою бренную голову на хрупкое плечо девушки, прикрывает глаза и громко вдыхает, устало шепча Татьяне на ухо что-то ласковое. Благо, за густой шевелюрой темных кудрей не видно её красных щек, что разгорелись ярким пламенем в один миг, только Света сократила между ними с Танькой расстояние. Татьяна чувствует родной запах духов и легко ведет по спине девушки. Прикрывает глаза, желая застынуть и тот час же раствориться в моменте. –Скорей бы домой уже, скажи.. - в пол голоса говорит Таня. Старается поймать взгляд Кашиной. Та это видит. Смотрит в ответ, едва прищуривая подкрашенные глаза. –Скоро уже поедем.. - немного отстраняется Светлана. С нежностью поправляет Ивановой слегка растрепавшуюся прическу, убирая русые пряди с бледного лица, – скоро.. - почти шепчет. По душе Тани словно прокатывается необъятный бархатный ком, что затрагивает все её фибры. По всему телу проходится крупная и невероятно приятная дрожь. Иванова слышит далекий Сашин голос, мол все уже, уходим. Берёт Светлану под ручку. Та все улыбается, не сводя с Тани глаз. Сквозь легкую ткань темной кофты Танька ощущает невероятное тепло, исходящее от чужого тела. И неистово хочется ей скорее бросить все и наконец оказаться дома.

***

Дом. Милый дом. Вернее сказать – очередная съемная квартира, в которую они въехали еще несколько месяцев назад. Просторная кухня, в которой основной свет никогда не включается. Разве только на крупных застольях, не более. Танька сидит в лёгкой красной рубашке. Крупные пуговицы её искрятся в искоса падающем свете, исходящем из коридора. Рукой одной потирает усталые глаза. Отклоняется на мягкую спинку дивана, несколько щурясь и медленно осматриваясь по сторонам. Тусклые блики света проходят по старым белым шкафчикам, по наглухо закрытой форточке и окну, со свежевыкрашенной белой рамой. Оно зановешено небольшими малиновыми шторками, что закрывают лишь нижнюю его половину. Поднимает взгляд чуть выше, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь со стороны улицы. Видит только рассеянный свет фонаря, стоящего у подъезда в доме напротив и какие-то тонкие ветки близ стоящих деревьев, что так и норовят докоснуться до их стекла с характерным тихим треском. Недалеко от дивана стоит небольшая деревянная тумбочка. Сверху на ней обычный черный телевизор, сверху накрытый вязанной белой салфеткой. А сверху на нем вазочка стоит, маленькая, из сервиза, куда уже успели поставить несколько красных роз, перед этим подрезав их длинные колючие стебли. По выключенному экрану тоже мелькает веселый блик света, причем более искрящийся. И «ящик» Таня включать совсем не рвется. Устала очень. Прикрывает глаза, немного опуская голову. Вдруг ощущает чужое присутствие. Чувствует, кто это, неторопливо открывая глаза. –Держи.. - бархатным голосом говорит Света в привычной манере, протягивая Татьяне кружку, от которой идёт пар. –Осторожней только, чайник только вскипел. Танька берет кружку из рук Кашиной, невольно касаясь её теплой руки. С улыбкой поджимает губы. Приятный запах с жаром бьет лицо. Небольшой десертной ложечкой Иванова размешивает сахар. Слегка наклоняется, опуская взгляд. Пробует. –Мм.. - едва облизывает бледно-розовые губы, – с бергамотом.. –Конечно, как ты любишь. Таня сначала исподтишка смотрит на Кашину. В карих глазах её читается усталость и умиротворение. Она одаривает Татьяну спокойным, теплым взглядом. И во взгляде этом лакомом действительно хочется утонуть. После разворачивает голову, глядя уже в открытую. Света держит и вторую кружку, свою. Отпивает немного, поставив на маленький столик, что стоит у другого края дивана. Садится боком, слегка облокачиваясь на деревянный подлокотник. Подпирает тяжелую голову, запуская пальцы в кудрявую шевелюру. Краем глаза на Таню посматривает. Замечает, полуулыбку на ярко-красных от горячего чая губах. Иванова отодвигает кружку на стол, несколько вольяжно подползая к Свете. Кладёт одну руку на щеку, поглаживая большим пальцем. Светка даже не шевелится, затаив дыхание. Таня ведёт по скуле по самого подбородка. Аккуратно берёт его двумя пальцами, дабы глаза Кашиной были на уровне её собственных. Света чувствует, как кожа её плавится и заливается краской под рукой Тани. Вторую же руку Иванова кладет на плечо. Ничуть ни медля ведёт вдоль по руке. Останавливается у локтя. Смотрит на реакцию Светы. Та дышит тихо, рвано. Внезапно Татьяна замечает в карих глазах напротив разгоревшийся огонек. Маленький сначала. Пододвигается ещё ближе, напрочь сокращая дистанцию. Кашина ухмыляется. Чуть поджимает нижнюю губу, еле заметно прикусывая. Заводит руку Таньке за спину, медленно опускаясь пальцами по худенькому боку. Иванова дышит чаще, слегка прогибаясь. Вся её спина покрывается мурашками. Света резко тянет Татьяну на себя, крепко уцепившись за талию. В громком вдохе Тани слабо прорезается голос. Она закидывает голову назад, громко хохоча. Широко улыбается, глядя на Светку. –Ну Таня.. потише.. - почти не сдерживает улыбки, – народ же проснется.. Иванова слегка отворачивается, прикрывая рот рукой. Русые волосы спадают по её плечам. Света слегка приподнимается, гладит по ним, убирая назад. Таня приближается. От нее неистово жарко. Своим горячим дыханием Иванова опаляет бледную шею Светки, от чего та слегка приоткрывает рот. Кашина тут же ощущает до невозможности горячие губы на собственных. В сердце словно бьёт крупный удар, тут же разливаясь в низ чем-то необычайно вязким. В животе все затягивается, сжимается так, что местами и дышать трудно. Иванова целует еще раз, но уже более навязчиво и жадно. Приподнимается выше, немного сжимаясь. Светка ведёт ей руками по спине, ощущая чужую дрожь. По всему телу Тани словно проходит электрический разряд. Хочется прижаться, зарыться и не думать больше не о чем. Что Татьяна и делает. Утыкается Свете в грудь, крепко овивая руки вокруг талии. Кашина склоняется вниз, упираясь в низ подлокотника одной только поясницей. В доме настолько тихо, что кажется, будто время и вовсе застыло. Слышно только тиканье старых часов и лишь изредка отрывистый гул холодильника. Иванова слегка разворачивается, отчасти сворачиваясь калачиком. Громко вдыхает, выпуская тяжелый воздух из своей груди. –Свет, смотри.. вот там, в вазочке - указывает пальцем, – два цветка стоят отдельно от остальных.. Один, вон, склонился так жалобно, угрюмо.. а другой близко так стоит, утешает его.. –Ага.. - кивает Светка, – на нас с тобой чем-то похожи. –Особенно месяц назад, помнишь? –Аа, в Харькове что ли? –Да-да, когда мы на гастроли туда на несколько недель ездили!! - голос Тани звучит звонче обычного. –Ой.. - с улыбкой вздыхает Света, – ты ж барышня у нас такая.. по утру веселая, а ближе к вечеру, бывает, становишься и сама не своя.. –Даа.. вот че есть, то есть.. - поджимает губы Танька, – а ты ведь тогда так спать хотела, что аж глаза слипались.. и все равно сидела ведь со мной, успокаивала.. –Ты же родная моя.. - говорит Светлана, гладя Таню по малость спутанным волосам, – разве могла я поступить иначе и тебя бросить? Таня ведёт руками выше, от талии до самых плечей. Смотрит, прищуриваясь и кротко качая головой. Светка ловит легкую улыбку уголков губ. Она очень хорошо знает её. Так Иванова улыбается в особенных, наполненных искренностью случаях. И значит это, что Татьяна в очередной раз убедилась, что сделала правильный выбор. –Я, знаешь, так не хочу тебя отпускать.. - тихо говорит Таня, поднимая голову и смотря на Кашину. –А я никуда и не ухожу, Танюш.. -говорит несколько успокаивающе, –спина, просто, затекла маленько. Давай, может, лучше полежим? –А чего нет, давай.. - мягко кивает Таня. Света прогибается в спине, вытягивая ноги вдоль. –Иди ко мне.. - показывает руками. Танька смотрит несколько смущенно. –Ой..Светк.. не тяжело будет? –Скажешь тоже.. - махает рукой. Тогда Таня осторожно приподнимается на коленках и аккуратно, дабы не навредить, ложится прямо на Светку. Только не вдоль, а поперек. Ерзает немножко и наконец полностью расслабляется, Иванова слегка прикрывает глаза. –Эх..вот бы проваляться так целый день.. - несколько сонно говорит Танька, потягиваясь. –Не говори.. - кладет голову на заведенные назад руки, – а нам ведь завтра на репетицию опять.. Танька слегка сгибает ноги, похлопывая себя по бедру и подпирая рукой голову. Поглядывает в окно через тонкие занавески. Небо совсем потемнело, затянувшись черным полотном. Не горит ни единой звездочки. По крайней мере Танька, в силу расстояния, их не видит. –Ладно.. - зевает Кашина, прикрывая рот рукой, – все это, конечно, хорошо, – наклонятся к Таньке ближе, – но нам ведь завтра в другой конец города мататься.. –Так что.. - нежно, почти невесомо касается губ, – пошли-ка уже спать.. И не будет в эту ночь никого бессонница мучать. Таня сразу уснет, отвернувшись к стенке, а Света еще долго будет смотреть на нее, ласково улыбаясь в предвкушении следующего вечера.