Но пусть привет живет.
17 июня 2025 г., 23:02
Я сижу на краю кровати. Не нашей — моей. Твоей. Потому что ты больше не вернёшься, чтобы оспорить это. В руках — пистолет. Тяжёлый. Знакомый. Твой. Ты всегда смеялся, что он похож на меня: «Громкий, настырный, оставляет дыры в стенах». Теперь он оставит дыру во мне.
Пальцы скользят по холодному металлу. На спусковом крючке — засохшая кровь. Не знаю, чья. Надеюсь, не твоя. Хотя какая разница? Остается только вспоминать..***
Ты лежишь на полу в ванной, рука закинута за голову, вторая сжимает бутылку виски. Я стою в дверях, наблюдаю, как капли воды с потолка падают тебе на лоб. Ты не моргаешь. — Джонни, — голос хриплый, как после недели молчания. — Знаешь, что хуже сна с открытыми глазами? — Что? — спрашиваю, хотя не хочу. — Проснуться. Ты поднимаешь бутылку ко рту, но я вырываю её, разбиваю об раковину. Осколки падают тебе на грудь. Ты не шевелишься. — Мне снилось, что я умер. А ты плакал. — Я не плачу. — Врешь. Ты плачешь сейчас. Я стираю щёку рукавом. Ты смеёшься. Звук, как скрип ржавой двери. ..Ветер бьёт в окно. На столе — листок. Напиши. Оставь ему последнее «прости». Но рука выводит не это. Привет. Ты звал — а я молчал, Твой голос в темноте гнилой. Ты думаешь, что я прощал, А я прощался сам с собой. Кровь стынет в жилах. Вспоминаю, как ты читал мне эти строки месяц назад, лёжа на полу с температурой. Голос прерывал кашель. — Это про нас? — спросил я тогда. Ты повернулся к стене. — Это про меня.***
Мы в машине. Ты за рулём, я пытаюсь зажечь сигарету. Ветер срывает пламя. — Брось это, — говоришь ты. — Брошу, если скажешь, куда едем. — В никуда. — Уже едем. Ты резко тормозишь. Моя голова бьётся о стекло. — Всё, приехали. За окном — пустырь. Ржавые качели, разбитая бутылка. Ты выходишь, ломаешь каблуком стекло. — Видишь? Ничего нет. Только мы. И это... — ты разводишь руками, — это тоже скоро станет ничем. Я молчу. Ты садишься на землю, достаёшь блокнот. Пишешь. Потом рвёшь листок, бросаешь клочки в мою сторону. Привет. Но я уже не тот, Кого ты знал, и знал ли, вряд ли. Я вышел в ночь, ушёл в лёд, И ты — остался где-то сзади. ..Пальцы нащупывают записку в кармане. Ты оставил её в моей куртке в день, когда ушёл. «Не ищи». Я искал. Тело дрожит. Пистолет прилипает ко лбу. Холодно. Как твои губы в ту ночь, когда ты впервые разрешил поцеловать себя.***
Ты прижал меня к стене, руки дрожат. — Не надо слов, — прошептал. Твои губы — лёд. Мои — пламя. Ты отстраняешься, вытираешь рот. — Я не могу дать тебе больше. — Мне хватает. — Врешь. Ты уходишь. Я остаюсь с синяком на спине от штукатурки. ..Стихи горят в кармане. Привет. Не жди, я не приду, Забыл, как ты звучишь в тумане. Я утонул в своём бреду, Ты не найдёшь меня в экране. Я не нашёл. Ты сам дал найти. Лежишь в нашей комнате с дырой во лбу. На губах — полустёртая улыбка. — Почему без меня? — целую твой висок. Пахнет порохом и мятой жвачкой, которую ты жевал, чтобы я не чувствовал виски. Ты не отвечаешь. В кармане — последний клочок. Привет. Не в силах говорить, Горчит во рту — слова чужие. Я не хочу тебя винить, Но тени в зеркале родные. Твоё зеркало разбито. Моё — тоже. Мы всегда были осколками.***
Ты стоишь перед зеркалом, прицеливаешься в отражение. — Видишь? Пустота. Даже пуля не застрянет. Я закрываю тебе глаза ладонью. — Не смотри туда. Ты поворачиваешься, целуешь моё запястье. — Слепой я тебе больше нравлюсь? — Живой.***
..открываю глаза. Пистолет падает на пол. Я поднимаю твою руку, прижимаю к щеке. Холодно. Как тогда, в машине. — Прощай, Саймон. На столе — финал. Твой почерк, мои слёзы. Привет. А не факт, что отвечу. В глазах темно, а в сердце — лёд. Я не хочу ни встреч, ни речи. Прощай. Но пусть «привет» живёт. Твой «привет» умрёт со мной. Я обещаю. За окном воет сирена. Твои часы показывают 3:00. Время, когда ты звонил мне после кошмаров. Больше не позвонишь. Я наклоняюсь, целую твой лоб. — Встретимся, призрак. И стреляю в тишину.
