Критический успех

Бросок на скрытность показывает,

удалось ли персонажу спрятаться,

подкрасться или остаться незамеченным.

.·:*¨☆

      Следующие две недели после волейбольного матча Тэхён и Чонгук постепенно узнавали друг друга.       Они проводили много времени вместе. Несмотря на возвращение напарника, Ким всё равно чаще бывал с отрядом. Минсу сам признался, что не очень ладит с детьми и предпочёл бы заниматься административными обязанностями и приходить на помощь в случае необходимости. Тэхён не возражал, а на случай необходимости у него всегда был Чонгук, ну и его напарник Субин, который иногда к ним присоединялся.       Начиналось всё с малого. Совместные завтраки, обеды и ужины стали чем-то привычным. Чонгук был тем, кто вытаскивал Тэхёна на обед, если тот задерживался после занятий, или собирал им порции с собой и помогал подготовить класс к следующему дню, после чего они там же ели. И никакие возражения в духе “я не голоден” с Чонгуком никогда не работали.       Их отряды довольно быстро сдружились, и всегда где был один, там и второй. Так что даже не надо было искать повод, чтобы увидеться. Дети часто сами предлагали какие-то активности и просили вожатых позвать соседей.       Например, на волейбол или баскетбол, в который Тэхёна все-таки уговорили поиграть. Вернее, Чонгук просто знал, как раззадорить Кима, чтобы тот согласился. Он не врал, он правда не очень любил этот вид спорта. В школе пошёл на секцию баскетбола только из-за понравившегося парня и пытался всячески выделиться, чтобы сблизиться. Но в старшей школе тот парень начал встречаться с одноклассницей, и интерес пропал, а Тэхён начал ходить на волейбол, потом даже играл за сборную университета. Но чего только не сделаешь, чтобы покрасоваться и обойти Чон Чонгука. Ему нравилось их шутливое противостояние.       По вечерам, когда в расписании не было запланированных мероприятий, дети любили смотреть фильмы на английском языке. Чонгук колдовал над проектором в своём компьютерном классе, Тэхён выпрашивал лёгкие закуски в столовой, а подростки притаскивали коврики и покрывала, которые можно было кинуть на пол и удобно рассесться. Когда все собирались, Чонгук с Тэхёном усаживались на оставшемся последнем “ряду” у самой стены и присоединялись к просмотру.       Вернее, они пытались уделять внимание фильму, но выходило с трудом. Было что-то будоражащее в том, чтобы осторожно взяться за руки в темноте, пока никто не обращал на них внимания. Ничего провокационного они не делали, да и не было в этом необходимости. Казалось, в лёгких касаниях было даже больше интимности, чем в поцелуях. Тэхён таял от того, как Чонгук подушечками пальцев выводил узоры на внутренней стороне ладони, потом проходился по запястью, переходил на тыльную сторону. Пару раз даже незаметно подносил его ладонь к губам, оставляя невесомый поцелуй на костяшках, а у Тэхёна волосы вставали дыбом от пробегающих по телу мурашек. Жаль, что время в такие вечера бежало слишком быстро.

.·:*¨☆

      Часто они двумя отрядами ходили на озеро. И пока все плескались, вожатые могли сидеть в тени и разговаривать. Или же дети утаскивали Чонгука купаться, и Тэхён, отказавшись, просто наблюдал за ним с берега.       Такие моменты Ким особенно любил. Он был уверен: всё, что вытворял в воде Чон, делалось специально для него. Тот наверняка знал, что на него смотрят, потому что то и дело кидал короткие взгляды в его сторону и довольно улыбался. Когда грациозно нырял с мостика в воду, когда выныривал, отряхивая волосы и проводя ладонью по лицу, даже когда просто шёл по берегу, и капли воды соблазнительно стекали вниз, подсвечивая на солнце накаченное тело.       Не то чтобы Тэхён сильно скрывал свой интерес. На такое тело нельзя было не залипать, что он и делал, пожирая его глазами. Чонгук выглядел как его влажная мечта – подтянутый, рельефный, чертовски красивый. Чётко проступающий пресс и грудные мышцы так и манили провести по ним рукой. Сильные руки с крупными выступающими венами казались ещё мощнее, когда Чон поднимал их, стряхивая капли воды. По правой руке вверх от запястья до плеча тянулись татуировки, делая образ ещё более опасно-притягательным. Широкие плечи переходили в мускулистую спину. Ну и отдельного упоминания заслуживала его крепкая, упругая задница, подчёркнутая мокрыми пляжными шортами. Всё в Чонгуке выдавало постоянную работу над собой и невероятную физическую силу.       Иногда приходилось специально отводить взгляд, чтобы фантазии не завели куда-то не туда. Всё-таки физиологические реакции организма было сложно контролировать.       Однажды Тэхён наоборот решил подобраться ближе. Он сел на краю мостика и опустил ноги в прохладную воду. Чон поймал его за слишком откровенным разглядыванием и решил подразнить. Он подплыл к нему и схватился за деревянный настил. Уголок его губ приподнялся в знакомой дразнящей ухмылке, такой, от которой у Кима всегда слегка перехватывало дыхание.       – Насмотрелся? – небрежно бросил Чонгук, выпрыгнув из воды и усевшись почти вплотную к нему.       Тэхён фыркнул, стараясь сохранить видимость спокойствия, хотя сердце билось как бешеное.       – Просто следил, чтобы ты не утонул, – ответил он, скрестив руки на груди. – Вдруг понадобилось бы спасать.       – О, то есть ты даже готов броситься в воду ради меня? Заботливо.       Тэхён чувствовал жар от его тела, запах шампуня и лёгкий аромат лосьона, которым Чонгук, похоже, пользовался после душа. Тот наклонился чуть ниже, почти касаясь губами его уха.       – Знаешь… – его голос стал бархатным и низким, – если бы ты видел, как на меня смотришь… Ты бы не строил из себя такого невинного.       Тэхён не удержался – на щеках мгновенно вспыхнул румянец.       – Иди уже в воду, на нас смотрят, – пробормотал он, толкнув Чонгука в грудь.       Но толчок был больше символическим: едва касание, почти ласка. Чон усмехнулся, но подчинился, снова оказавшись в воде, а потом резко обрызгал Тэхёна прохладной водой с пальцев.       – Остынь, звёздочка. А то пожар устроишь, – подмигнул он и нырнул с головой.       Ким проводил его взглядом, тихо выдыхая скопившийся в груди жар, и пожалел, что не мог присоединиться к Чонгуку. Он бы, может, и хотел, но был один момент, в котором Тэхён никому не признавался: он не умел плавать. Не то чтобы панически боялся воды, но после одного случая в детстве, когда чуть не утонул, предпочитал не рисковать. Бассейн с прозрачной водой? Да, возможно. Водоём, где поджидает неизвестность? Нет, спасибо. Его максимум это пройтись по кромке воды вдоль берега или же вот так посидеть на причале, болтая ногами.       Неловко было в этом признаваться, если честно. Да и Чонгук, если узнает, начнёт предлагать свою помощь, будет пытаться научить плавать. Поэтому каждый раз, когда дети или Чон хотели вытянуть его искупаться, он отнекивался, говоря, что устал, не хочет, не в настроении и ещё куча других отговорок.       Наверное, Тэхён мог бы так до конца смены прятаться на берегу. Но именно в тот день он решил сесть на край мостика, почувствовав себя немного смелее. Как оказалось, зря.       Ким откинулся назад, упираясь ладонями в тёплые деревянные доски, и прикрыл глаза, подставляя лицо лёгкому ветерку. Всплеск воды заставил вздрогнуть и выпрямиться. Рядом с ним снова оказался Чонгук, как-то слишком хитро улыбаясь.       – Знаешь, я тут подумал, что ты выглядишь слишком горячо, – заговорщически прошептал тот, – и тебя срочно нужно охладить.       Тэхён даже не успел ничего возразить, когда смеющийся Чон дёрнул его за ноги, утягивая в озеро.       Холодная вода моментально захлестнула его с головой. Тэхён запаниковал и начал биться в хаотичных движениях, пытаясь за что-то зацепиться, но под ногами пустота. Он захлёбывался, хватая ртом воздух, который снова сменялся глотками воды. Сердце бешено колотилось в груди.       – Тэхён?! – голос Чонгука прозвучал на грани испуга.       Он нырнул за ним почти мгновенно. Сильные руки сомкнулись на талии Тэхёна, удерживая и поднимая его вверх. Ким кашлял, рвано втягивая воздух, и по-прежнему дёргался, панически хватаясь руками за Чонгука, боясь снова уйти под воду.       – Эй, эй, я здесь! – быстро заговорил Чонгук, держа их обоих на поверхности. – Дыши, Тэхён, я держу тебя. Всё хорошо.       Тот, тяжело дыша, цеплялся за его плечи, прижимаясь ближе, будто пытаясь вжаться в его грудь. Чонгук осторожно поплыл к берегу, крепко удерживая в руках паникующего Тэхёна. Они выбрались на мелководье, где Чон опустился на колени, всё ещё поддерживая Кима, который дрожал не столько от холода, сколько от шока.       – Всё, всё, уже всё, – Чонгук говорил тихо, гладя его по мокрым волосам. – Я с тобой. Ты в порядке. Дыши, хорошо? Я не дам тебе утонуть, слышишь?       Грудь Тэхёна вздымалась в резких вдохах. Его пальцы все ещё судорожно сжимали Чонгука за шею.       – Я... – сипло выдавил он. – Я же говорил… не люблю купаться.       Чонгук с трудом усмехнулся, облегчённо выдыхая, прижимая его к себе:       – Прости. Пожалуйста, прости, больше никогда так не сделаю. Обещаю.       Немного погодя, когда Тэхён смог нормально дышать, они выбрались на берег. Чон усадил его на коврик и обернул полотенцем, которое подал кто-то из ребят. Он дал им какие-то указания, а сам остался с Тэхёном, усаживаясь рядом.       – Поговори со мной, пожалуйста, – Чонгук смотрел на него побитым щенком, хотя по сути был не виноват, он ведь просто не знал. – Почему ты сразу не сказал, что не умеешь плавать? Ты же мог…       Он замолчал, но Тэхён и так всё понял. В этот момент шок отпустил, и его накрыло осознанием. Потому что правда мог. И он просто разрыдался. Всхлипывал на чужом плече, пока его убаюкивали в объятиях, шепча успокаивающие слова.       Потом, придя в себя, Тэхён рассказал ему всё. Про то, как в детстве в деревне старшие мальчишки пытались учить малышей плавать, закидывая на глубину. Как правило у всех срабатывал инстинкт самосохранения, и они начинали барахтаться и загребать руками по-собачьи, доплывая до безопасного места. А вот у Тэхёна не сработал. Хорошо, что быстро сориентировались и вытащили. С тех пор он и начал бояться.       Во взрослом возрасте он крайне редко об этом рассказывал, стеснялся. Но однажды на вечеринке у друзей, пару лет назад, его бывший настолько задолбал предложением искупаться в бассейне, что Тэхёну пришлось признаться. А тот, то ли не поверив, то ли решив повеселиться, столкнул его в самую глубокую часть бассейна. При этом сам до последнего думал, что Тэхён притворяется, и спасать его полез их общий друг. К счастью, бассейнов после этого он бояться не начал, а вот бывшего послал к чёрту.       – Блять, – выругался Чонгук, закрывая лицо руками. – Я же сделал то же самое.       – Не преувеличивай, это разные ситуации. Ты не знал. Если бы я умел плавать, то мы бы просто подурачились и всё. И потом я бы ворчал на тебя из-за мокрой одежды.       – Но почему ты не сказал? – Чонгук не упрекал его, он всё ещё винил себя, и слова Тэхёна его никак не успокоили. – Ты боялся, что я поступлю так же, да?       Тэхён потупил взгляд и пожал плечами. Стыдно было признавать, но у него мелькала такая мысль, мимолётно, где-то на задворках сознания, но всё же. Чонгук снова сгрёб его в объятия и начал сбивчиво просить прощения.       – Пожалуйста, поверь, если бы знал, я бы ни за что, – он поглаживал его по волосам, и Тэхён был уверен в искренности чужих слов. – И теперь я хочу быть в курсе всех твоих страхов, аллергий и прочего, чтобы случайно тебя не убить.       – Хорошо, – Тэхён засмеялся. – Составлю тебе список в алфавитном порядке.       Чонгук потом весь оставшийся день ходил и извинялся, пока Ким не пригрозил, что всерьёз обидится, если тот не перестанет. А ещё, к удивлению Тэхёна, ему никто не собирался читать лекции о том, что нужно перебороть себя, посмотреть своим страхам в лицо. Чон лишь сказал, что будет рядом, если он захочет попробовать. Это подкупало.

.·:*¨☆

      Тэхён любил их разговоры. Это то, чем они могли заниматься, не вызывая подозрений. Даже если рядом были дети или другие вожатые, неважно.       Ким рассказывал ему забавные истории из детства, о том, как решил стать учителем, про учёбу в университете, про практику в летних лагерях. И каждый раз видел искренний интерес в глазах Чонгука.       – Ого, да ты создан для такой работы, – восхитился тот. – Не то что я – совсем без опыта.       – Опыт это ещё не всё, – возразил Тэхён. – Я первые дни, видя, как ты легко завладел вниманием детей, даже немного завидовал.       – И не только детей, – Чонгук поиграл бровями, на что Ким цокнул и закатил глаза. – А вообще, скажу тебе по секрету, – он понизил голос, будто делился тайной. – Я понятия не имею, как должен вести себя учитель или наставник, каким правилам и методикам следовать. Я просто был собой и хотел подружиться, наверное. А ещё у меня трое племянников, с которыми часто приходилось оставаться и уметь договариваться.       – Как тебя вообще взяли в этот лагерь?       – Один друг помог устроиться, когда понадобилось сменить обстановку.       – Поделишься?       Чонгук рассказал ему, как с детства любил компьютерные игры и даже мечтал стать прогеймером, участвовать в киберспортивных соревнованиях. Но отец был категорически против, настаивая, что у сына должна быть надёжная специальность и стабильная работа. Чон отучился на программиста, надеясь хоть так связать себя с играми, но и тут вмешался отец. Он устроил его в крупную фирму, которая занималась разработкой банковских и офисных приложений. Стабильно, денежно и ужасно скучно. Через полтора года такой работы Чонгук выгорел и в один прекрасный день просто уволился, при этом сильно поругавшись с отцом.       – Я могу его понять, правда, – продолжил Чон. – Он сам поднимался с низов и хотел облегчить мне жизнь, но это мой выбор, за который я буду нести ответственность.       – Он тоже тебя поймёт, просто дай ему время, – заверил Тэхён. – А насчёт работы… хочешь разрабатывать игры? Ты рассказывал об этом Сану ночью на озере.       – Да, – кивнул Чонгук. – У меня есть идея, но нужно собрать команду. Пока это всё на стадии разработки.       Они ещё много чего обсуждали. Когда рядом никого не было, разговоры становились более откровенными и личными.       Ким поделился, что его семья довольно легко приняла его ориентацию и вообще он как будто с самого детства знал, что отличается от других. Пока остальные мальчишки в начальной школе бегали за девчонками, Тэхёну интереснее было сидеть в стороне и наблюдать за этими самыми мальчишками. Да и в подростковом возрасте игры в бутылочку его отталкивали одной мыслью, что придётся целоваться с девочкой. А потом и первая влюблённость в парня из параллельного класса, ради которого он начал заниматься баскетболом.       Чонгуку принятие далось сложнее, до шестнадцати лет он пытался строить отношения с девушками и только потом неожиданно понял, что его привлекают парни. Понадобилось время, чтобы свыкнуться с этой мыслью самому, а родителям он рассказал лишь когда поступил в университет и начал жить отдельно. Те ожидаемо восприняли новость в штыки, и какое-то время Чонгук не появлялся в родительском доме. К счастью, любовь к сыну всё же перевесила предрассудки, и они приняли его таким, какой он есть.

.·:*¨☆

      Больше разговоров Тэхён обожал их поцелуи. Они вели себя как подростки, которые прятались по углам и боялись попасться на глаза родителям. Чонгук часто целовал исподтишка, а потом смеялся над ворчащим Кимом, который причитал, что их могли увидеть. Тем не менее Тэхён никогда его не отталкивал, просто не мог этого сделать.       Чон мог поцеловать его на обеде в классе Кима или у себя в компьютерном, если тот приходил что-то узнать. Иногда они гуляли по вечерам у озера до отбоя, оставив отряды на своих напарников. После таких вылазок Тэхён возвращался к себе с горящими глазами и опухшими губами. Но Чонгуку будто и этого было мало, или он просто хотел его добить, когда приходил под окна после отбоя. Приносил очередной милый букетик из диких цветов – для них у Тэхёна уже заканчивались свободные стаканы – и снова увлекал в головокружительный поцелуй, от которого подкашивались ноги.       Стыдно признаться, но даже на ночном дежурстве они могли потеряться друг в друге. С этим, кстати, помог Субин, с которым Тэхён изначально стоял в графике. Он первым подошёл к Чонгуку с предложением поменяться и, подмигнув, сказал, что следит за ними с первого дня и держит кулачки. Кажется, в тот момент они обрели союзника и неожиданного шиппера их пары. Лишь бы для других это не было таким же очевидным.       В общем, лишние несколько часов ночью наедине они потратили с пользой. Конечно, Тэхён не гордился своим поведением, ведь почти всё дежурство его язык провёл во рту у Чонгука, а сам он у него на коленях.       Стоило ли говорить, что у них частенько появлялась одна маленькая проблема. Вернее, даже две, да и маленькими их не назовёшь, у Чонгука так точно. С каждым разом они распалялись сильнее и хотели большего, но не могли зайти дальше.       Тяжелее всего пришлось, когда они отправились в поход на ночь.       Всё снаряжение было собрано заранее и проверено, но на месте выяснилось, что палаток на всех не хватало. Вернее, трёхместных, в которых должны были спать дети, хватило, а вот двухместная была только одна – вместо двух: по одной на каждого вожатого. Поэтому они решили спать вместе, тем более что карематов и спальников было нужное количество.       Днём работы было предостаточно. Нужно было разбить лагерь, запасти дрова, приготовить поесть, организовать игры. К вечеру все вымотались и просто расслабленно уселись перед потрескивающим костром. В воздухе стоял дымный запах вперемешку со сладковатым от жаренного на огне зефира. Один из ребят взял с собой гитару и играл, напевая известные песни, пока другие слушали. Тэхён вглядывался в огонь, в глаза Чонгука, в которых отражались языки пламени, а потом пойманный с поличным с улыбкой отводил глаза.       Один за другим подростки разбредались по палаткам, укладываясь спать, а вожатые ждали, когда можно будет затушить костёр и тоже отправиться к себе. Тэхён был уверен, что мысль о совместной ночёвке волновала не его одного. И если в начале дня это было приятное волнение, то ближе к ночи пришло понимание, что будет сложно. В суматохе дел им не удавалось даже остаться наедине, что уж говорить о чём-то большем. Приходилось довольствоваться взглядами и мимолётными касаниями, так что скопившееся напряжение рисковало затопить их с головой.       В палатке началось настоящее испытание.       Дорвавшись до поцелуев, они не могли остановиться. Внутри оказалось куда теснее, чем хотелось бы в подобной ситуации, а тканевые стены пропускали каждый звук снаружи. Приходилось быть предельно тихими, что становилось всё сложнее с каждой минутой.       – Остановись, – прошептал Тэхён, когда Чонгук спустился поцелуями к шее. – Чонгук, я не умею быть тихим.       – Ты в курсе, что сейчас дразнишься? – он опалил жаром его ухо, и Ким чуть не застонал от ощущений.       – Я серьёзно. Не представляешь, как мне сейчас тяжело.       – Знаешь, это взаимно, – Чон уткнулся лбом в его плечо и громко выдохнул. – Быть рядом с тобой, таким тёплым и отзывчивым, это настоящая пытка.       – Понимаю, – Тэхён зарылся носом в его волосы, вдыхая запах костра с лёгкой ноткой яблочного шампуня. – Мы потом что-нибудь придумаем, а сейчас давай спать.

.·:*¨☆

      Третья неделя в лагере подходила к концу. И, вроде бы, всё было спокойно и привычно: поцелуи тайком, сплетённые пальцы, обмен взглядами. Но что-то было не так. Где-то в душе скребло неприятное чувство, которому поначалу Тэхён не мог дать объяснения. Он думал, что уже через неделю смена закончится и придётся попрощаться со всеми, и внезапно понял: они с Чонгуком никогда не говорили о том, что будет после.       Конечно, они обсуждали свои личные задумки: Тэхён рассказывал про курсы повышения квалификации в школе, Чонгук – про стартап по разработке игры. Но никогда речь не заходила о том, что будет после смены. Они не строили совместных планов, не заговаривали даже вскользь о том, куда их всё это ведёт.       Ким осознал, как остро ему не хватает подтверждения того, что это не просто красивый флирт, не временное увлечение, не курортный роман в антураже летнего лагеря. Если подумать, Чонгук ничего ему не обещал. В их первый и, пожалуй, последний разговор о чувствах он предлагал проводить время вместе, узнавать друг друга и быть рядом. И чем больше Тэхён об этом думал, тем сильнее начинало сжиматься горло. Он вспоминал, как Чон с лёгкостью смеялся, как оборачивал любое напряжение в шутку, говорил, что Тэхён всё усложняет – и в какой-то момент начал видеть в этом не черту характера, а угрозу.       По-хорошему, нужно было сесть и спокойно обо всём поговорить, но времени остаться наедине, как назло, не было. Как и решимости. Останавливала наивная детская мысль, что проблемы не существует, пока её не озвучишь. Конечно, это всё могло быть надуманно, но что если Тэхён прав? Ему не хотелось портить то, что между ними было сейчас, и омрачать остаток смены мыслями о расставании.       Тем временем паранойя росла. Ким злился на себя за это, пытался расслабиться, но не мог. Всё чаще ловил себя на отстранённости, отводил взгляд, вздыхал там, где раньше смеялся. Даже тело, казалось, стало выдавать его – сжатые плечи, покусанные губы. Конечно Чонгук быстро заметил, что что-то не так.       – Эй, с тобой всё хорошо? – спросил он однажды, поймав Кима на пути в административный корпус, к тому моменту его взвинченность достигла опасной точки. – Ты какой-то… не с нами в последнее время.       – Всё нормально, – отозвался Тэхён слишком быстро, слишком резко. – Устал, и много дел.       – Ты меня избегаешь? Может, нам стоит поговорить?       – А знаешь, давай не будем усложнять, – съязвил Тэхён, не в силах держать на цепи все свои тревожные мысли. – Ты же любишь, когда всё просто, да? Пообжимались, пососались за углом, осталось только трахнуться, и через недельку разбежимся.       – То есть ты меня вот таким видишь? – Чонгук нахмурился.       – Я не это… – Тэхён сразу пожалел о сказанном, но отмотать уже не мог. И Чонгук смотрел на него так, будто в одно мгновение потерял опору. – Я не так хотел это сказать.       – А как? – перебил Чонгук, не отводя взгляда. – Тут, как не скажи, мысль одна. Что я развлекаюсь с тобой, пока смена не закончится, что это всё для меня игра. Приятно, чёрт возьми, узнать, что ты думаешь обо мне.       – Я не думаю так, – прошептал Тэхён, теряя голос. – Я просто… Я не знаю, чего ждать, и ничего не понимаю. Мы вместе, но ты не говоришь об этом.       Чонгук какое-то время молчал. Вокруг продолжала кипеть жизнь. Ветер шевелил кроны деревьев, и откуда-то с площадки доносился детский смех, контрастный и чужой на фоне их разговора, а они как будто замерли в своём пузыре.       – Мне казалось, это очевидно, – тихо сказал он наконец. – Я думал того, как я к тебе прикасаюсь, как смотрю, как говорю о том, что скучаю, когда тебя нет рядом, достаточно, чтобы ты чувствовал, насколько нужен мне.       Тэхён сглотнул, ощутив, как щиплет в горле. Он всё испортил.       – Прости. Я просто… испугался.       – А я теперь не знаю, что думать, – признался Чон, резко опуская взгляд и отступая назад. – Потому что ты не спросил, а просто выдал всё это мне в лицо, будто я уже сделал то, чего ты так боялся, – он замолчал, а потом с видимым усилием продолжил: – А ты сам-то чувствовал хоть что-то все эти дни, или мне привиделось? Может, ты не во мне сомневаешься, а в себе? Если правда не веришь в нас, тогда, наверное, и не стоит продолжать. Я не держу.       Это был удар. Тэхён открыл рот, но не нашёл слов. А Чонгук просто развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа. И всё снова стало тихо. Только сердце колотилось так, что, казалось, его слышно было на весь лагерь.       Это был первый вечер, когда Чонгук не пришёл к его окну после отбоя. Тэхён проебался.