Когда мотоцикл ломается

      Холодок по спине, подрагивающие, вспотевшие в перчатках пальцы, судорожно вцепившиеся в руль, с силой выкручивающие его в правую сторону, визг тормозов, скрежет корпуса мотоцикла по асфальту, судорожные поверхностные вдохи, твердый ком в горле, онемение в правой ноге, жжение в локте...

***

      Сложно было сказать, когда это начало становиться привычкой: всплеск адреналина, легкая травма, поврежденный мотоцикл, самая дешевая ремонтная мастерская, механик… Сложно было поверить, что какая-то там симпатия зародилась после первой же встречи. Сложно. Антон и не верил. Пока после третьего раза не…       Антон мотнул головой, прогоняя ненужные, неуместные сейчас воспоминания. Если бы он ХОТЕЛ сейчас думать об этом, он бы остался дома. Хотя такое желание вряд ли у него возникло бы. Наоборот, хотелось дистанцироваться, закупорить непроизвольно возвращающиеся к этому мысли куда-нибудь настолько далеко, чтобы даже при желании никто не смог бы выцепить их из памяти Антона.       Ветер, несмотря на середину лета, был холодным. Он отрезвляюще действовал на тяжелую от недосыпа голову. Зато скорость движения по дороге заново опьяняла. Все отходило на второй план: переживания о рутине, работе, отношениях… Все становилось незначительным, крохотным, легкопреодолимым. Важным оставалось только движение. Скорость. Картинка мелькающих городских пейзажей, редко проезжающих автомобилей.       Всегда сначала верх брало непробиваемое спокойствие. Потом спокойствие начинало пугать. «А что, если прямо сейчас в мотоцикл кто-то врежется?», «А что, если прямо сейчас я потеряю управление?», «А что, если прямо сейчас мотоцикл сломается?».       С каждым разом эти «А что если...» становились громче, повторялись чаще с каждым обгоном, с каждым превышенным километром в час.       И каждый раз нервы у Антона в конечном счете сдавали. Руки начинали трястись, во рту пересыхало, сердце делало очередной кульбит и падало в пятки, будто пряталось от чего-то.       Каждый раз приходилось как можно быстрее тормозить. Но не каждый раз это заканчивалось хорошо.

***

      Хотелось побыстрее выкарабкаться из-под тяжелого мотоцикла. Не с первого раза выдернув ногу из ловушки стопятидесятикилограммовой развалюхи, Антон откинулся на сухую траву, уставившись на проступившие на небосводе звезды. Он бы валялся так еще долго, но мужчина, выскочивший из машины, перед которой Антон внезапно съехал с дороги, ведущей из города, на обочину и чуть не укатился в канаву, его не спрашивал. «Надо же,» — пульсировало в голове несостоявшегося самоубийцы: «есть еще люди, интересующиеся судьбой ближнего». Мысль была абсолютно нелепой, какой-то слишком тихой. Более того: она была единственной мыслью, решившейся заглянуть во, вроде бы, уцелевшую голову Антона.       Из молчаливого оцепенения его вывели слова незнакомца: — Эй, парень! Все в порядке?       Черт его знает, в порядке ли. Сердце билось громко, но замедлялось, болезненно мощными толчками проталкивая кровь по венам. Было… спокойно. Антон мог бы даже сказать, что испытал облегчение. Значительное облегчение от того, что выжил. — Э-эй! — незнакомец повторил попытку докричаться до уставившегося в никуда Антона, перешагивая через мотоцикл.       Наконец, он подошел к развалившемуся в траве охотнику на клещей, присел рядом и начал расстегивать ремешок, плотно фиксирующий шлем, стягивая защиту со взмокшей головы. Антон глянул на незнакомца, все-таки поднимаясь в сидячую позицию. В локте опять засаднило, но это было не так страшно, как проходящее онемение в ноге. При попытке встать на ноги, вцепившись в предложенную ему руку, Антон четко ощутил тупую боль от колена и ниже. — Зараза… — едва слышно сорвалось с губ Антона, когда он осознал, что без боли на ногу опереться не может.       Ничего не говоря, водитель машины закинул чужую руку себе на плечи, придерживая мотоциклиста сбоку, помогая идти. Они прошли несколько метров вперед, до машины, оставленной водителем на обочине со включенной аварийкой. Антон тяжело привалился к кузову автомобиля, переводя дыхание. Руки все еще подрагивали, не собираясь уменьшать силу тряски. — Ты в норме? — мужчина вновь попытался добиться ответа от так и молчавшего все это время Антона. В этот раз попытка возымела больший эффект.       Перенеся вес тела на правую ногу, Антон убедился в том, что ему не особо-то и показалось. Что-то было не так. Поморщившись, он, наконец, признался: — Нога болит. И локоть. Но вроде не критично, — мужчина кивнул, мол: «понял». — Я, конечно, в мотоциклах мало что понимаю, но ты не думаешь, что не стоит продолжать на нем ездить? Оставь его здесь, я вызову эвакуатор.       От этих слов внутри что-то съежилось, запротестовало. Как это — «не ездить»? Антон чувствовал себя так, будто у него отбирают что-то очень, ОЧЕНЬ дорогое. И дорогое — далеко не в материальном плане. — Нет. Я его заберу. Сейчас немного отдохну и поеду до- — Ты вообще видишь, в каком состоянии мотоцикл? Ты уверен, что на нем сейчас стоит ехать? С черт знает какой травмой? Ты точно не головой по асфальту проехался?       Ну… Какая-то логика в его словах определенно была. Другое дело, что Антон сейчас как-то искаженно осознавал происходящее. Ему казалось, что все не так уж критично. Что мотоцикл лишь слегка поцарапало, но в остальном-то он точно цел!

***       Эвакуатор вызвать все-таки пришлось: мотоцикл даже при особом желании впихнуть в небольшой багажник легковушки не получилось бы. Обеднев на три с половиной тысячи рублей, Антон не мог не обрадоваться предложению помогшего ему незнакомца (который, к слову, представился Игорем и оказался крепким мужичком, лет на пять старше Антона) довезти его хотя бы до дома.

***

      Едва доковыляв до душевой кабины, по пути сбрасывая с себя пропахшую потом, продранную одежду, и включив воду, Антон сел на пол этой же кабины. Осмотр показал, что с локтем все в целом нормально. Крупная ссадина и легкий ожог, расположившийся на самом локте и чуть выше, особых неудобств не доставляли и врачебного осмотра не требовали. А вот нога… С ней было любопытней: Антон предположил бы, что это скорее тяжелый ушиб, чем легкий перелом, но за этим предстояло еще понаблюдать. К тому же, к огромной гематоме прибавился крупный ожог, небольшая припухлость и просто неописуемое количество дорожной пыли, грязи и содранной кожи.       Джинсы и куртку — возможно — не пришлось бы выкидывать, если бы Антон не пренебрег в этот раз дополнительной защитой. Кто ж знал, что оно так получится? Сидя под теплой водой, Антон остро жалел об этой своей ошибке. И о том, что не поехал в больницу. Или, на крайний случай, что ногу ему не оторвало: не пришлось бы сейчас морщиться и кривиться от попыток вымыть из ран мусор.       «По крайней мере,» — подумал было Антон: «Хотя бы отвлекло от...». Отвлекло, да. Но ненадолго. И спустя пару минут Антону уже снова захотелось сбежать на улицу от ощущения удушья, которое неминуемо вызывали мысли о том, что он безнадежно втрескался в механика, который чинил его мотоцикл.

***

      Арсения порядком забавлял парень, который уже несколько раз возвращался к нему в мастерскую, прося отремонтировать старенький мотоцикл. Первый ремонт был самым серьезным: как пояснил потом этот парень, мотоцикл он покупал с рук, по дешевке, в весьма потрепанном состоянии. Тогда Арсению пришлось заменить систему тормозов, перебрать двигатель и полностью сменить проводку: не ужаснуться при виде проводов, обмотанных крупными кусками изоленты, будто чинили их на ходу с девизом «Главное, что работает!», было невозможно. Сумма вышла немаленькой и, судя по глазам парня, он даже пожалел, что вообще купил эту развалюху. «Любой бы на его месте,» — хмыкнул Арсений, стягивая перчатки, пропитанные машинным маслом и скидывая их на башню из ящиков в углу гаража, более всего напоминающую Пизанскую.       Предаваясь приятным — чего уж спорить? — воспоминаниям, Арсений складывал в отдельный контейнер разбросанные по полу инструменты.       Во второй и третий разы парень приходил с откровенно странными поломками и не менее странными историями, которые должны были эти поломки полностью оправдать. Так, например, во второй раз он пришел с просьбой выровнять колесо, которое стало уводить вбок, когда он «слегка зацепил бордюр». Он уверял, что ничего страшного не произошло ровно до того момента, пока Арсений не открутил полурассыпавшийся подшипник.       В третий раз парень открыто жаловался на скользкие от дождей дороги. Весной. В сезон, мать его, ливней. От скольжения по такой дороге одно крыло у него треснуло, а второе попросту где-то потерялось. КАК можно было потерять крыло Арсений уточнять у парня, который только к концу третьей встречи сообразил представиться, не рискнул.       «На самом деле, Антон оказался приятным собеседником,» — отмечал про себя Арсений, стягивая с себя грязную рабочую форму в раздевалке.       Вообще, в посещениях Антоном мастерской была определенная периодичность. Раз в неделю-полторы. Но сейчас он не появлялся уже… сколько? Недели четыре? Четыре с лишним? Арсений даже немного забеспокоился: судя по рассказам Антона, водил он не очень аккуратно. А если что-то случилось? В прочем, никаких новостей об убившихся мотоциклистах Арсений пока не слышал.

***

      В мастерской пахло машинным маслом, автомобильной краской и бензином. Обычно бензинный запах был всего лишь ноткой среди остальных… ароматов. Но в этот раз пришлось переступать через переливающиеся радужные разводы на бетонном полу. В гараже никогда не было многолюдно. Этот день исключением не был: два работника встретили Антона на входе. Один из них попросил подождать (а еще лучше — прийти в другой день), пока они уберут разлитый бензин, но Антон только махнул на это рукой. Сегодня он здесь не надолго.       Антон постучал в одну-единственную дверь, находящуюся в гараже, за которой слышалось шуршание ткани. С трудом проглотив ком в горле и уняв легкий тремор в руках, он чуть повысил голос: — Арсений? Вы еще здесь?       Шуршание за дверью стало громче. Будто кто-то переодевался и теперь ускорился. Потом тишина. Никакого ответа. Антон неуверенно переминался с ноги на ногу, раздумывая, «а не стоит ли повторить?». Когда он почти собрался с мыслями, дверь перед его лицом распахнулась и из помещения, оказавшегося раздевалкой, выглянул Арсений.       Антон сразу как-то растерялся, не зная, куда себя деть, как спрятаться от прожигающего его взгляда голубых глаз. Ухватив себя за рукав куртки, ощутив, как сердце пропускает удар (а может и несколько), Антон молчал. Хоть и выглядел так, будто собирался что-то сказать, стоя с приоткрытым ртом. — Э-э… Здравствуйте, — наконец смог выдавить из себя цельное предложение Антон, — Я того, мотоцикл привез. Можно заведу в гараж?       Арсений вышел из раздевалки, закрыв за собой дверь. Бросил взгляд на перекатывающегося с пятки на носок Антона и прикрикнул на рабочих, чтобы скорее заканчивали. — Заводи.       Антон метнулся к выходу, чуть не столкнувшись с одним из рабочих перед воротами.

***

— Боже… Что с ним стало?       Антон отвел взгляд в сторону. Перед выходом из дома он четко решил, что рассказывать всю историю не будет. Но теперь… Он сомневался. — На повороте занесло. Надо починить. — Заметно. Но это, кажется, — Арсений присел, осматривая глубокие борозды царапин на пластике боковины, — займет много времени. Долго не сможешь ездить.       Антон молча смотрел на сидящего на корточках перед мотоциклом Арсения и кусал себя за внутреннюю часть щеки, отчаянно борясь с мыслями о том, что «он красивый». Эти мысли до ужаса сбивали, отравляли решение Антона, заставляли пересмотреть его, лишь бы был повод лишний раз увидеть этого человека. — Я его продам.       Слова сорвались резко. Почти необдуманно. Антон долго смотрел на удивленное лицо выпрямившегося Арсения.       «Хватит с меня этого. Я не хочу его больше видеть».       Если бы Антон не купил тогда мотоцикл, он бы не справлялся со стрессом увеличением значения на спидометре. Если бы у Антона не было мотоцикла, он бы не познакомился с Арсением, он бы не страдал от невозможности признаться. Это ведь глупо. Это осуждаемо. Нетрадиционно. Неправильно.       Если страдания от отсутствия поводов встречи с Арсением приведут в итоге к тому, что чувства улягутся, Антон к ним готов. В таком случае он их даже желает. Жаждет. Ждет. — О. Ясно. Хорошо. Где-то через неделю сможешь забрать, — Антону показалось или в голосе механика правда послышалась какая-то тоска? В любом случае, это уже было не важно. Пришло время прощаться.

***

Арсений не смотрел ему вслед. В гараже снова стало тихо. Слышны были лишь голоса рабочих в раздевалке. Привычный уже запах бензина и машинного масла вдруг ударил в нос. — А я ведь ждал тебя.