Темные крылья станут рыжим хвостом

Ночь окутала землю, покрывая улицы мраком. Фонари на автомагистрали отсвечивали, засвечивая небо, усеянное росписью звезд. Теплый воздух обволакивал машину, в которой ехал Эндрю Миньярд. Сосредоточенное лицо и руки, крепко сжимающие руль, выдавали напряжение. Путь занял четыре часа и тридцать минут. Мать его, четыре с половиной часа Миньярд сидел в напряжении и думал, что могло случиться с Натаниэлем Веснински – братом Кевина Дэя и Жана Моро. Доехав до мрачного, словно крепость, здания, где жили Вороны, блондин заглушил мотор и оглядел территорию. Безусловно, место, где расположено Гнездо, охраняется. На посту стояли двое – массивные мужчины. Заметив человека, стремительно приближавшегося к дверям, охранники напряглись. Миньярд медлить не стал: он ударил первого в живот, затем в висок – и вырубил его. Второй, наблюдая сцену, потянулся к поясу, где была закреплена рация, но Эндрю проворно перехватил руку, вывернул её в неестественное положение и второй рукой тоже ударил в висок. В руках блеснули отмычки. Покрутив одну из них в замке, дверь поддалась, и Гнездо впустило в себя непрошеного гостя. Эндрю зашагал по коридору. Вскоре перед ним оказалась развилка. Вспомнив описание пути от Рене, он направился в нужную сторону. Дверь в комнату Короля ничем не отличалась от остальных. Единственной особенностью было то, что все пути в Гнезде вели к ней. Миньярд открыл дверь и перешагнул порог. Окинув комнату беглым взглядом, он тут же зацепился за рыжую голову. Натаниэль лежал, свернувшись клубочком. Тело покрывали шрамы, укусы, засосы, глубокие порезы и синяки разных оттенков. В голове блондина всплывали ненужные мысли. Дрожь прошлась по телу и, остановившись в затылке, растеклась. Он подошёл ближе и вгляделся в лицо парня. Что-то шевельнулось в памяти: человек перед ним казался смутно знакомым. Они будто были знакомы раньше. Виделись… Да что за бред? Натаниэль — просто игрок команды соперников. Естественно, они встречались на поле. Блондин уже было потянулся взломать замки наручников, как дверь неожиданно распахнулась — и звонкий крик пронзил комнату. — Какого хуя тут происходит?! — раздался возглас Рико Мориямы. Японец начал орать и уже собирался напасть, но Эндрю среагировал быстрее. Он схватил его за руки, вывернул их и ударил коленом в живот. Морияма согнулся и рухнул, неудачно ударившись головой об пол. Сознание временно покинуло его, давая Миньярду возможность вынести Ната. Бормоча под нос оскорбления, вратарь взломал замки, укутал рыжего в одеяло и поднял его на руки. Быстрым шагом Эндрю вышел к машине, положил Веснински на заднее сиденье, завёл двигатель и ретировался с места «кражи». Час спустя Натаниэль подал признак жизни, прохрипев что-то понятное только ему. Забитые дороги и пробки дали Миньярду время оглянуться назад. Мысль о том, что с этим парнем они уже где-то пересекались, не покидала его. Веснински попросил воды срывающимся голосом. Блондин любезно передал ему бутылку, но обессиленные руки нападающего не смогли удержать даже такой незначительный вес, и бутылка упала на пол. Эндрю терпеливо поднял её, открыл крышку и помог Натаниэлю утолить жажду. Резкое осознание смены обстановки пришло к Нату. — Что происходит? Где я?.. Почему я не в Гнезде? — прохрипел он. — Ты правда думал, что мы тебя бросим в этой секте? — ответил Миньярд. В голове Веснински что-то закрутилось, пока карие глаза напротив внимательно изучали его лицо. Два парня застыли, копаясь в памяти, ища схожие образы, голоса, имена... – Дрю, ты?.. – неуверенно нарушил тишину Нат. Он не мог быть уверен полностью, но имя, цвет волос, черты лица, глаза... Человек, сидящий напротив него, был копией его друга детства – только повзрослевшей. Кареглазый напрягся: только один человек мог звать так его. И этим человеком был первый настоящий друг – Абрам. Эндрю называл его лисёнком. – Абрам?.. Лисёнок?.. – голос дрогнул. Года проплыли мимо, и образы в памяти становились всё более туманными. И вот сейчас они сидят в машине Миньярда, медленно осознавая происходящее. Эндрю вытянул руку и кончиками пальцев коснулся одеяла. Это Абрам. Его друг. Его лисёнок... – Как же хочется верить, что это не просто сон, – прошептал Натаниэль. *** Когда Эндрю было одиннадцать, он сбежал из дома. Дрейк, приемный брат, стал причиной. Блондин отсиживался на пустой площадке в тишине, пока к нему не подошел мальчик с волосами цвета меди и ярко-голубыми глазами, как ясное небо. – Привет, – промолвил он. – Что ты тут делаешь? Почему один? Голос у рыжего был мягкий, а внешность – притягательная. – Я ушел из дома, – не сразу ответил Эндрю. – Нельзя, чтобы меня нашли... – А почему ты сбежал? – мальчик подошел ближе. – Я не хочу играть со своим приемным братом Дрейком, – тихо сказал блондин, подняв взгляд. Послышалось урчание живота. Миньярд ел в последний раз утром, а солнце уже клонилось к горизонту. Мальчишка напротив открыл сумку и закопошился в ней. Быстро найдя нужное, он достал сок и булочку. – Возьми, ты, наверно, голоден. Эндрю посмотрел на него. Брать еду не хотелось, но живот покалывало от голода. Делать было нечего – и вот в руках у него оказались булочка и сок. – Как долго ты собираешься тут оставаться? – спросил рыжий. – Не знаю… – ответил Миньярд. – Меня зовут Натаниэль, но мое второе – Абрам, – сказал мальчишка, присаживаясь рядом. – Буду рад, если ты будешь звать меня Абрамом. Миньярд быстро проглотил булочку и выпил сок. – А меня зовут Эндрю, – ответил блондин. Дети всегда найдут о чем поговорить. Абрам рассказал про увлечение экси, а Эндрю – про Дрейка. Натаниэль хотел защитить своего нового друга: он был готов прямо на месте разорвать Спира за педофилию. Вместе мальчишки провели несколько чудных недель. Они были рядом – и проблемы мира меркли, когда они встречались. Позже мальчишки придумали прозвища друг другу: Натаниэль был для Эндрю Лисёнком, а тот, в свою очередь, называл блондина Дрю. Веснински носил Миньярду одеяла и еду. В один из дней Абрам после тренировки пришел на площадку, где его уже ждал Эндрю. – Привет, Дрю, – мальчик присел рядом, на качель. – Я с новостями. Ты слышал, что Дрейк уехал? Спир смотался, когда понял, что бессмысленно дожидаться братика, – и за это время можно повеселиться с кем-то ещё. От удивление у Миньярда расширились зрачки. – Правда? Он уехал?! – начал расспрашивать блондин, чувствуя, как гора с плеч упала. Натаниэль заключил его в детские объятья. И кивнул на вопрос друга. В ответ Эндрю прижался и принял объятья. – Я так рад! – выдохнул кареглазый, дрожа от переполнявших чувств. – Но… что если он решит вернутся? Лицо Веснински стало серьезным. – Не думаю. Его в армию призвали, – хмыкнул рыжий чертенок. – Это значит… я могу вернуться домой? – радость, словно нежный цветок, расцвела на лице Миньярда. – Да, теперь ты можешь вернутся домой. Блондин крепче стиснул кольцо объятий. – Прежде чем ты уйдешь, я хотел бы подарить тебе кое-что, – сказал Нат и поднял рюкзак с земли. Он порылся в сумке и достал два предмета: нож и связку отмычек — штук пять или семь. Нож представлял собой японский кинжал Tanto, длинной около пятнадцать сантиметров. Рукоять была обмотана паракордом – шершавой веревкой, которая не давала ножу скользить в ладони. Эндрю снял ножны из черной кожи. В глаза сразу бросилась гравировка: буквами с витиеватыми завитками было выведено: «Натаниэль В.» – Спасибо тебе, Лисёнок, – в глазах Эндрю плескалась благодарность. Сейчас он чем-то напоминал кота: благодарного за помощь, ласку и заботу, которую емуподарил рыжий мальчишка. – Мы же увидимся завтра? – Обязательно, Дрю. Блондин бросил последний взгляд на друга, улыбнулся и побежал домой. Абрам молча смотрел ему вслед, чувствуя одновременно и радость, и щемящую тоску: дома его ждут крики, побои, боль и лицо отца. Ощущение того, что возвращаться туда совсем не хочется, поглощало с головой. В груди разлилось облегчение: его друг теперь в безопасности. Он стоял, собираясь с мыслями, когда тяжелая поступь прервала поток размышлений. На детское плечо легла увесистая ладонь. Не было нужды оборачиваться, чтобы понять: за спиной стоял его отец – Натан Веснински. Холодный взгляд его очей будто пронизывал иглами. – Наигрался? – спросил мужчина, яростнее сдавливая плечо сына. – Что я говорил тебе насчёт площадок? Натаниэль сжался, но молчал. – Я тебя спрашиваю: что я тебе говорил? – сын не ответил. – Тебе тут не место. У тебя есть дела поважнее прогулок. А за непослушание и побеги – будет наказание. Натан схватил сына за руку и потащил к машине. Натаниэль не проронил ни слова – лишь сильнее сжал челюсть и кулачки, чтобы не расплакаться. Воздуха не хватало: словно что-то сдавило грудную клетку с двух сторон, стискивая рёбра. Он боялся, что больше никогда не увидит Эндрю. Он даже не попрощался! И непонятно, что хуже – сказать, что они больше не увидятся или просто исчезнуть. Но думать об этом уже не было смысла. Мальчик сидел в машине и смотрел на сменяющийся за окном пейзаж. На следующий день Миньярд пришел на площадку. Он ждал. Сначала полчаса. Потом – час. Минуло четыре часа в ожидании. Рыжика всё не было. Улыбка на лице Эндрю угасала, брови хмурились. Он пытался себя успокоить: вдруг с Абрамом что-то случилось, может, он придет завтра. Но и на следующий день рыжий не пришел. На душе Миньярда стало неспокойно. День за днём, целый месяц блондин ходил на их место и ждал своего Лисёнка. Но напрасно. Сидя на качелях, он крутил в руках нож. В один момент страх, что его снова бросили, переживания за друга и обида пересилило и слёзы потекли, катились по щекам. Нос и глаза щипало. Прошли годы. Эндрю встретил своего близнеца – Аарона. Когда Тильда умерла, опеку над мальчиками взял их кузен Николас Хэммик,. Позже на него напали какие-то парни. Миньярд заступился за кузена, избив нападавших до полусмерти. Должен был состоятся суд, но Эндрю вовремя сменил адвоката, и это спасло его от принудительного приёма препаратов. *** Машина, как и тогда, казалась тесной коробкой. Только вместо ремней – воспоминания, стягивающие грудную клетку. Никто не говорил ни слова.