Дождь.

      Солнце сменилось тучами, и неимоверной силой капли падали на землю. А Ши Ин дожди не любил с детства. Для него лучшая погода — это минимальная жара, сухой асфальт, тепло, нет солнца, но и ебучих ливней чтобы тоже не было. Он, кстати, мог остаться и сидеть дома, снова зубрить все уроки на год вперёд — вспомнил Ён Ши слова Хён Така, но последний, в том числе и остальные два друга опять взяли его силой под руку и повели в ближайшую кафешку со словами: «успеешь ещё всё вызубрить». И как он мог снова повестись на это?       Четыре парня сразу дали газ под ближайшую крышу — это оказалась случайная арка, под которую дождище не попадает. И смотря на ливень как из ведра, они наблюдали за прохожими: кто-то прикрывался кофтой и молился как можно быстрее добежать до дома, заставляя кроссовки хлюпать по лужам, а кто-то догадался взять зонтик, аккуратно стараясь передвигаться по уже наполненной водой дороге, дабы не намочить полностью всю обувь.       — Кажется, пора домой. — Ехидно заметил Го Хён Так, оглядывая своих друзей, останавливая глаза на Джун Тэ, дрогнув уголками губ.       — О, ты такой внимательный! — Закатил глаза Пак Ху Мин, слегка посмеявшись над другом, получая моментальный слабый шлепок по плечу. — А вы чего молчите, очкарик и Ён Ши? — Повторный лёгкий удар получил Баку от Хён Така, не соображая: — За что?! — Возмутился Ху Мин, но через мгновенье осознание приходит. — О, точнее Джун Тэ. — Мягко улыбнувшись, смотрит Пак Ху на их общего друга.       — Да, думаю, что надо домой. — До этого не успевший ничего сказать Со Джун откликается сразу же, высказывая своё мнение и кидает стеснительную улыбку Го Хён Таку.       Все трое посмотрели на оставшегося Ши Ина, который больше всех хотел домой изначально, но как всегда его друзья заставили пойти с ними на очередное поедание лапши; поэтому всё, что ему остаётся — это взирать на троицу многозначительным и одновременно заёбанным взглядом — после чего, конечно же, все всё поняли.       — Ну прости, Ши Ин. — С иронией в голосе, пожимая плечами и синхронно разводя руками в сторону, отвечает Баку, продолжая ухмыляться.       Дождь так и не прекращался, пока ребята стояли и беседовали ещё некоторое время, одновременно слушая на фоне шум ливня, а гулкий смех и сарказм не останавливался из их уст.       В основном в их компании было двое шутов — Пак Ху Мин и Го Хён Так; чаще всего они подшучивали друг над другом, лишь иногда задевая остальных своих друзей — из-за чего всё иронично-плохо заканчивалось: подкалывали уже все. По большей части прилетало двум голубкам.       Баку случайно заметил своим глазом-алмазом, что Хён Так неровно дышит в сторону Со Джун Тэ. И каждый раз, когда этих двое оставляли наедине, Ху Мин смеялся до слёз, представляя себе двух стеснительных кентов, что никак не решаться хотя бы вздрочнуть друг другу — шутил он так про них Ши Ину, и у последнего всегда поднимался один уголок губы, что означало, мол, «неплохая шутка!»: потому что такой сарказм бывал в их компании очень часто, поэтому как тут не привыкнуть? а уж тем-более не начать смеяться.       Потом уже были шутки над Пак Ху Мином насчёт его «особенной» любви к На Бэк Джину, за что Баку вечно начинал шутливую драку. Конечно, при упоминании бывшего друга сердце сжималось до, казалось, мелкой клетки, но он не говорил прекращать так шутить. Почему? Сам не знает. Потому что после того, как сердце сокращалось, появлялось лёгкое ощущение тепла в душе.       В итоге один Ши Ин оставался «невинным» в голубой тропе, так как не из чего было высасывать привычный для них сарказм. Одному ему фортануло, а другим троим — нет. Хотя, вроде, гейские шутки всегда были нормой в мужской компании, поэтому все прикалывались над Ён Ши тем, что он «не такой как они», и после этих слов ржали уже все трое, лишь «потерпевший» улыбался, не открывая рот.       И сейчас, когда им не до шуток и тема заходит до Союза каким-то случайным образом, напрягаются сразу все.       — Давайте пока что не будем лезть в это, ладно? — Успокаивает их Пак Ху Мин, пытаясь вернуть прежнее настроение диалога.       — Как не будем? У меня вот лично сильное желание надрать зад Сон Дже! — Возмутился Хён Так, оглядывая всех вокруг, не замечая, как у Ши Ина слегка дергается глаз при упоминании этого человека.       — Сейчас это не самая важная задача. — Прямо говорит Ён Ши и бросает опять холодный взгляд на друзей, желая как можно быстрее сменить тему.       — Может быть… — Го Хён не договаривает, потому что его лицо становится моментально собранным и наполненным негативом, а глаза направлены лишь в одну точку.       Все мигом поворачиваются в ту сторону, куда смотрит Хён Так. Пак Ху Мин замечает убранные назад волосы, сумасшедший взгляд, и до боли родное лицо, что уже давно таковым не является — является чужим.       — На Бэк Джин. — Произносит Баку, яростью стреляя глазами в сторону бывшего друга.       — Пошли, поговорим.       Бэк Джин не любит повторять дважды, он говорит тихо, спокойно, когда надо и когда нужно — Ху Мин это знает, его лицо обретает более расслабленный вид и понимает, что сегодняшний диалог явно не будет уместен для драки. Возможно.       Баку кивает своим друзьям, мол, «все нормально», и идёт к ненавистному для себя лицу, человеку, телу — как угодно, перед ним стоит ненависть и ничего больше. Чистая, жгучая боль скрывается за этим гневом, но никому об этом знать не надо.       Ши Ин читает их, как обложку книг, примерно представляя, что там будет. Все трое провожают своего лучшего друга взглядом до самого конца, пока двое бывших друзей не скроются за ближайшим углом, выходя в дождь.       — Что-ж… Ладно. Тут даже говорить ничего не нужно — Баку нам всё сам расскажет, правильно ведь? — С коим-то неверием в своих словах спрашивает Го Хён, на последних словах всматриваясь в своих друзей.       — Я думаю, это решать ему — говорить нам или нет. — Серьёзно молвит Ён Ши, пытаясь успокоить друга.       — Не волнуйся, всё хорошо. — С чистой уверенностью и точностью кидает Джун Тэ, хватаясь двумя руками за лямки рюкзака на своих плечах, слабо ухмыльнувшись.       — Надеюсь, надеюсь… — Вздыхает Хён Так, а после сразу переводит тему: — Проводим Со Джуна? — Спрашивает он у Ши Ина, даже не думая спросить об этом у самого очкарика.       Ши Ин пытается спрятать свою улыбку и, возможно, он бы оставил их двоих, но нечего было им вытаскивать его гулять. Всего лишь лёгкая дружеская месть своему другу, хотя он видит, что в глазах Хён Така надежда, что его и Джун Тэ оставят вдвоём, но нет, этому не бывать.       — Да, конечно, пошли. — Тихо отвечает Ён Ши таким тоном, мол, «почему бы и нет?».       Конечно, разрешение никто не спрашивал у Со Джуна, но это неважно. Неважно по той причине, что хоть и Ши Ин пошёл с ними — все равно легкое чувство одиночества накрывает, так как его друзья идут сзади, о чём-то переговариваясь. Но Ён Ши не слушает, лишь слышит краем уха что-то вроде: — Я научу тебя драться, Джун Тэ! — и похожие темы идут дальше, пока один из них потихоньку утопает в своих мыслях.       Дождь льётся не совсем сильный, а лишь тихими и не такими быстрыми каплями, поэтому трое пытаются идти быстрее, как бы не пошёл снова сильный ливень.       Спустя минут пятнадцать дохуя важных переговоров, они всё-таки доходят до дома очарика, и прощаются с ним, желая хорошего вечера.       — Может, ты скажешь ему уже? — Вздёрнув одну бровь, с расслабленным лицом невозмутимо спрашивает Ши Ин, как только Джун Тэ теряется за дверью своего дома.       — Что? О чём ты? — Удивлённое лицо, открытый рот и поднятые брови почти заставляют поверить, что тот не понимает о чём идёт речь.       — Он тебе не нравится? — Они выдвигаются дальше, в сторону своих домов, и по лицу Хён Така видно, как тот пытается быстрее уйти: вдруг Со Джун всё слышит.       — Нет… Не совсем.       Ши Ин впервые видит такого тихого и грустного Го Хёна и слегка удивляется, показывая своими глазами, чтобы тот продолжал.       — Он… Не то, чтобы мне нравится. Я бы назвал это что-то большее, чем братья или друзья; чем любовь или пара. — Искренне отвечает Хён Так, задевая по больному Ши Ина, потому что он понимает что это такое. — Тут бессмысленно что-то говорить ему, и так всё понятно, ну, может быть. — Пожимает плечами Хён Так.       — «Может быть»?       — Да, я не уверен, что Со Джун Тэ чувствует то же самое.       Ён Ши понимающе кивает и сжимает у того плечо в знак поддержки, ничего не сказав. Не обязательно что-то говорить, достаточно простого жеста.       Го Хён Так всегда искренний, настоящий, живой и яркий. Он защитит, даже если не умеет; поможет, хотя не знает как; научит, не разбираясь в этом. Может и глупо, может и безрассудно, но не всё-равно ли?       Они шли и, в целом, разговаривал Го Хён, Ши Ин лишь отвечал несколькими словами. Первый толковал так ярко, с эмоциями, всплёсками рук и прочими жестами, а второй дарил ему легкую улыбку, иногда кивая и вставляя свои пять копеек. Им было плевать на дождь, но как только они услышали гром, Хён Так запаниковал, что повеселило Ён Ши и тот отправил его домой со словами «всё нормально будет», после они разошлись по разным путям.       И не зря, кстати. Потому что Го Хён Так оказался прав в своей панике: через несколько минут после их расхода сверкнула молния и снова пошёл ливень, из-за чего Ши Ину пришлось таскать свою серую зипку над своей головой, как бы стараясь себя прикрыть от сильной дождины.       Он надеялся, что его друг дойдёт до дома нормально. А тот, что ушёл с Бэк Джином, Ён Ши уверен — тоже доберётся или уже добрался хорошо.       Стараясь идти через сухие места и смотря лишь в пол, иногда проверяя свой путь, время пролетело незаметно, как не заметил Ши Ин, что уже темнеет. Шорохи и лишние звуки, которых быть не должно — пугали, шаг приходилось ускорять, но ощущение недалеко хлюпающих шагов и прочих звуков — не покидало мозг Ён Ши.       И когда вовсе стемнело — чёрт его побрал стараться идти через сухие места — в одном переулке под незнакомой аркой его толкнули в сторону, зажимая своим весом к ближайшей стене и крепкой хваткой его руки обхватывают длинные пальцы.       Ши Ин старается не нервничать и не погружаться в паническую бурю, хотя очень хотелось, особенно когда ощущаешь щекой холодную стену, и зрение фокусируется на парне, что вжимает его в каменную ограду.       В следующее мгновенье дыхание учащается и страх с волнением внизу живота стали уже на уровне инстинктов, потому что человек, что был сзади — пугал похлеще всех.       Это был Ким Сон Джэ.       — Соскучился? — Ледяной выдох проник в ушную раковину, заставив мурашки бегать по всему телу, и почти не ощутимо-нежный укус за верхнюю часть уха, после нескольких таких же ласковых поцелуев в шею, пускает лёгкую дрожь по всей спине.       Затем последовала крепкая зубами хватка завитка на ухе, вынуждая зажмуриться от боли и шумно выдохнуть через нос: словно Ши Ина за что-то наказывают, специально грубо обращаясь с ним. Но за что именно — думать не хочется, поскольку мозг лихорадочно ищет варианты побега, пытаясь анализировать ситуацию.       Но чужое холодное дыхание в шею отвлекает, а повторный больной укус рядом с ухом следует практически сразу, затем зализывает, словно хозяин этих острых зубов пытается смягчить боль. Но ничего не помогало. Как бы Ынчановец не пытался вырваться — Сон Джэ был гораздо сильнее и выше. Поэтому всё, что оставалось Ши Ину — это чувствовать, как скованные длинными пальцами руки потихоньку затекают и немеют от недвижимости; как длинное и сильное тело сзади крепко вжимает в серую ограду; как глаза в панике замечают незначительные детали.       Ким Сон Джэ был насквозь мокрый от дождя и весь потрёпанный: влажные волосы, что были растрёпанные и взъерошенные, словно кто-то недавно хватался за них, и не наблюдалось привычных на нём очков, а ссадина на скуле говорила о том, что он, похоже, дрался.       А не заметить эту чёртову ненормальную улыбку вовсе невозможно. В ней было всё: одержимость, ярый восторг и неимоверная радость, словно ребёнок получил конфетку, которую так долго жаждал. А у хозяина этой улыбки, в его тёмных глазах была смесь эйфории: нескрытое возбуждение и хищный азарт, словно обладатель этого сумасшедшего взгляда ждал этой встречи безумно долго и по всей видимости не думает это скрывать.       Старший вжимает своим телом дрожащего Ши Ина в стену, даже не думая краснеть: похуй, если кто-то увидит, ибо мысль в голове лишь одна — Ши Ин, как засел в черепной коробке, так и не вылезает оттуда. И когда объект его обожания мыслей стоит перед ним — концентрация только на нём, ибо кроме него он ничего не видит. Одной своей огромной ладонью он сильной хваткой одной руки держит кисти Ынчановца и, ему не стыдно признать, что низ живота сладко тянет, а электризующий трепет приятно отдаёт покалыванием в конце подушечек пальцев.       Токсичный зуд развивался везде, куда дышал Сон Джэ, хотелось почесать, а лучше вырезать кожу на этих местах, или, всё же, дать укусить ему ещё раз. Ши Ину кажется, что дрожь по всему телу становится болезненной, потому что рот, от куда вечно идёт морозный воздух, приближался к кадыку. Чуйка кричит, что случится что-то плохое, потому что в следующую секунду резкая боль пронзает шею, заставляя вскрикнуть, а после зашипеть сквозь зубы: Это почти выглядит интимно, но приносит будоражащее чувство — Сон Джэ отчётливо прикасается своими зубами ближе к шее Ши Ина, прикусывает кожу чуть ниже кадыка и, слыша вскрик, прикасается губами, оставляя лёгкий мазок языком в месте укуса, словно пытается извинится за эту боль.       — Так ты соскучился по мне? — Иронично ухмыльнувшись, Сон Джэ, высунув язык, облизнул свою нижнюю. — Скучал же, да? Я знаю, что скучал. — Как помешанный, повторял он, заглядывая в глаза Ши Ину, и улыбка резко исчезает с лица, оставив следы сумасшествия во взгляде. — Меня не было почти месяц, ты не мог не заскучать. Чёртовый Бэк Джин достал меня с своей одержимостью к твоему дружку.       После этих слов хищная улыбка молниеносно появилась снова на его лице, подтверждая, что он конченный псих. — Конечно, я проел ему всю плешь о тебе. Поэтому каждому своё. Баку же сейчас с ним, да? — Ши Ин молчал, но в его взгляде было немое подтверждение слов.       Кожа до сих гудела во всех местах, куда прикасался своим ртом старший, накрывая жгучим жаром, словно из самой раны идёт невыносимо-горячий воздух.       Младший выдохнул, когда Сон Джэ резким движением перевернул его к себе лицом, поднял руки Ынчановца над головой, не отпуская из своей ладони. Теперь разница в росте чувствовалась слегка иначе.       Сон Джэ нравился этот вид беззащитного Ши Ина с этими ебанными умоляющими глазами, словно сейчас заплачет — при виде этой картины отчетливо заметно, как у старшего глаза загораются жгучим огнём, а улыбка становится шире.       Хочется курить.       Пачка сигарет мигом вытаскивается из кармана одной рукой, ловким движением пальцев Сон Джэ открывает пачку и слабо прикусывая одну сигарету, её вытаскивает, тянет к рту напротив, заставляя Ши Ина схватить губами за начало сиги и тот покорно слушается. Убирая пачку обратно в кармашек, старший замечает завораживающую картину: меж их губ лишь одна преграда — эта сигарета. И как бы не хотелось, он сдерживается, чтобы не натворить глупость, поэтому отпускает конец сигаретки из своих зубов и достаёт своей рукой зажигалку, слегка покрутив её в длинных пальцах, за чем внимательно следит Ынчановец. Высокий подносит жигу к никотиновой палочке, поджигая.       — Затянись. — Вылетает из уст как приказ, и Ши Ин послушно затягивается, тут же начиная кашлять, на что успевает среагировать Сон Джэ, забирая цигарку к себе в рот сразу же, умиляясь с задыхающегося с курева Ынчановца.       Так как у одного руки были закованы, а у второго была свободна одна рука, пришлось действовать необычным таким образом. Не то чтобы Сон Джэ это не понравилось, он готов повторить ещё раз эту сцену.       Дым образуется между лицами двух парней, заставляя одного из них морщится и щурится, а второго хрипло посмеяться, выдыхая через нос следующую затяжку.       Ши Ин замечает, что Сон Джэ держит подальше сигарету от него, и может спокойно вдохнуть воздух, уже испорченный табаком, с нотой… мяты? Тут до него доходит, почему помимо мужских цитрусовых духов от старшего пахнет ещё и мятой.       Они стоят молча, разглядывают друг-друга. Ён Ши Ин в обычной черной футболке, чёрных трениках и конверсах, а вот серая зипка валяется на асфальте где-то рядом. Ким Сон Джэ в таких же штанах и футболке, но с чёрными кроссовками и в красной адидасовской зипке без капюшона, с тремя белыми полосками от воротника до конца рукавов; на вид весь такой обычный, дворовой парень, но с ненормальной головой и чертовски пугающей улыбкой, и что уж тут говорить о глазах. Глазах, которые пожирают всегда, везде и даже сейчас. Младший слегка поднимает голову, чтобы взглянуть на Сон Джэ и замечает, как безумный блеск проскальзывает в расширенных зрачках напротив, стоило лишь Ынчановцу на него посмотреть. Старший затягивается так, что почти пол сигареты превращается в пепел, а после немного склоняет голову в бок и с игривым азартом в глазах смотрит на щенячий взгляд, завораживающе выдыхая дым кольцами.       И Ши Ин понимает, что скучал. Скучал по тому, как сердце делает кульбит при виде Сон Джэ, как волнующийся трепет и страх вместе с мурашками накрывают всё тело, а низ живота приятно тянет, отдавая лёгким возбуждением к паху только от его грубого голоса. Скучал по тому, как вместо боли от укуса острых зубов в пахе отдаётся блаженным импульсом. Скучал по чужим завораживающим пальцам, что заставляют вечно сходить с ума; особенно, когда держат сигарету или его шею. Скучал по Ким Сон Джэ.       — Где твои очки? — Всё, на что хватает смелости Ши Ина сделать — это всего лишь спросить.       Большие ебучие чёрные глаза, словно там нет радужки, а только зрачок, смотрят снизу вверх снова клянчащим и, будто он провинился, виноватым взглядом. И становится Сон Джэ плохо до боли в пахе от перевозбуждения.       — Блять. — Не выдерживает он, делает затяжку и сжимает чужое горло своими длинными пальцами, ощущая, как дёргается кадык под ладонью, следя за каждой эмоцией на лице напротив. Словно выжигает их у себя в памяти.       Хватка на шее достаточно грубая, такая, что у Ши Ина в глазах темнеет, и выхода к кислороду нет. Ненормальная ухмылка сразу появляется на лице, как только Сон Джэ видит, что младший начинает дёргаться от нехватки воздуха. Сладкая затяжка становится как мёд на душу с таким зрелищем.       Сон Джэ неожиданно отпускает его шею, и пока тот в панике пытается откашляться и жадно вдохнуть воздуха, сглатывая слюни, он достаёт камеру на телефоне, делая снимок на все пол минуты, при том, что гадкая улыбочка не покидает его лицо, только лишь тогда, когда Ши Ин прекращает задыхаться и телефон прячется в кармане.       Младший хватает ртом воздух, пытаясь отдышаться и чувствует, как слезятся глаза, ещё чуть-чуть и выльются слёзы. Ши Ин пытается это предотвратить, но у него не выходит, стоит лишь взглянуть на мерзко улыбающееся лицо, и маленькая слёзка катится по щеке, останавливаясь рядом с губами.       Затянувшись хорошенько сигаретой, Сон Джэ, снова грубо сматернувшись, выбрасывает её резким движением руки, наклоняется и подхватывает своим языком солёную каплю с нежной кожи, а после жадно впивается в чужие губы своими, повторно схватив Ынчановца за горло, сжимая так, что от подушечек пальцев останутся следы на чужой шее.       Он не хотел этого делать, нет. Точно не сегодня, но огромные и блестящие от слёз глаза Ён Ши Ина словно заставляют это сделать. Сделать глупость.       Ши Ин не хочет подаваться, смыкая губы, на что Сон Джэ сжимает горло с той же силой, перекрывая путь к кислороду, что вынуждает открыть уста и задыхаться от жаркого поцелуя, затем хватка на шее становится слабее. После длинный язык сразу принимается изучать с особым увлечением горячий рот и Ши Ин злобно прикусывает верхушку язычка, на что Сон Джэ шипит, хмурясь, но не отрывается от чужого рта.       Старший отпускает руки Ши Ина, давая тому свободу и право оттолкнуть от себя его, но тот этого не делает, а прикрывает глаза, пробуя на чужих губах вкус табачной мяты, оставшейся от сигарет.       Ши Ин не знает куда деть свои руки, но Сон Джэ сам их берёт и кладёт к себе на грудь, под ткань адидасовской зипки, буквально впечатывая его ладони. Ынчановец ощущает накаченное телосложение под своими руками, но ему не до этого. Он упирается затылком в каменную стенку с такой силой, что в глазах, кажется, появляются искры, а сладкое наваждение накрывает сразу, стоит Сон Джэ прикусить нижнюю губу Ши Ина, до боли, до крови. Так, что во рту у двоих вкус металла, и пока один из них пытается высосать алую кровь своими губами из той ранки, которую сам же и сделал, второй издаёт тихий полустон прямо тому в рот, посылая электрические импульсы по возбужденному организму.       Не то чтобы конечно Сон Джэ скрывает, что его член, стоящий колом, скоро проткнёт дыру в штанах, но знать об этом Ён Ши Ину не нужно.       Сон Джэ жгуче не хватает воздуха, и он понимает, что ему катастрофически необходима помощь, потому что он готов задохнуться от поцелуя с Ши Ином, лишь бы не отрываться от него.       Огромная рука с невероятно-длинными пальцами обхватывает шею Ынчановца слегка грубее, но с возможностью тому дышать, чувствуя, как вновь дёргается его кадык под ладонью и Сон Джэ, не жалея, яро впивается в чужой рот, поглощая всё. Это не нежный и лёгкий поцелуй, это — агония, из которой льётся гнев, безумие и одержимая страсть. Это не выглядит красиво и ласково, это выглядит как невозможное житие без друг-друга, как ненормальная влюблённо-ненависть — по другому не назовёшь.       Ким Сон Джэ, словно волк — хищный, ловкий и смекалистый. Ему нужно чтобы живо, ярко и резко, дабы разум терял рассудок; чтобы сильно и грубо, чтобы лихорадило до трясучки в руках. Так, словно под наркотой; так, словно пьян до беспамятства.       Казалось, что время остановилось. Застряло на той же минуте и не идёт дальше.       И сейчас Сон Джэ слишком хорошо до сумасшествия, его рука нагло лезет под футболку Ши Ину, блуждая по голому телу, а вторая всё также обхватывает чужое горло.       Ледяная чужая ладонь жадно исследует живот, превращая каждое прикосновение в ожог, из-за которого хочется, чтобы прикоснулись ещё раз.       Ши Ин издаёт мелкий полустон, содрогаясь от удовольствия, что приятной волной окатывает всё тело. Казалось, что мороз проходит по его телу, проникая внутрь мелкими льдинками, потому что холодные пальцы Сон Джэ охлаждали кожу, пуская по организму холод.       Старший неторопливо отрывается от столь манящего рта, напоследок сладко прикусывает нижнюю губу, вместе с тем одновременно его рука освобождает зажатое им же чужое горло. Сон Джэ наблюдает, изучает Ши Ина, который выглядит сбитым с толку, потерянным и слегка неуклюжим. На обычно сдержанном лице творится хаос, что заставляет ехидно ухмыльнуться высокого парня, вынимая руку из-под чужой футболки и, словно дразня, специально её поправляет, смахивая невидимую пыль.       Непривычно даже становится, что руки Сон Джэ больше не находятся на теле, не оставляют следов своей мощной хваткой и в принципе не пытаются прикоснуться к Ши Ину.       Доза в чаше наполнилась настолько, что уже выливается за края, давая знак, что тот перебарщивает. Но запретный плод настолько сладок, что Ким Сон Джэ трудно удержаться, ему нужно ещё и больше. Это как наркотик — один раз увлечёшься и больше бросить не сможешь. А бросать он никого и ничего не собирается, поэтому с довольным видом он кладёт руки в карман, хищно оглядывая Ши Ина.       Последний уже с равнодушным видом на своём лице принялся искать собственную серую зипку. В глаза она попалась сразу же, стоило лишь взглянуть на асфальт. Сырая, немного в песке, но почти высохла. Ши Ин уже тянет руку, дабы её взять, но кофту перехватывает рука с длинными пальцами, и хозяин зипки непонимающе смотрит на Сон Джэ.       — Останется у меня. — Спокойно заявляет он, на что младший хочет возмутиться, но его останавливает рука старшего, которая начинает взъерошить шелковистые волосы.       Ши Ин не любит такое, но позволяет, потому что каким-то образом это успокаивает. Чужая рука ласково лохматит волосы, что заставляет дрогнуть уголком губ в улыбке и увидеть сверкнувшие удивлением глаза Сон Джэ.       Дождь на улице утихомирился, что несомненно радует, ибо идти придётся не намокая.       — Пошли ко мне. — Глупо на что-то рассчитывать, но он всё равно пробует, осмелившись, убирает свою руку с чужих мягких волос, и внимательно смотрит.       Ши Ин мотает головой в разные стороны и просто молча уходит, ничего не говорит, даже не прощается, лишь напоследок взглянув в тёмные глаза, словно это и было что-то вроде «пока», и исчезает за первым поворотом из-под арки.       Ким Сон Джэ сильнее сжимает в своей руке серую кофту, странно по-своему ухмыляясь, провожая своим взглядом младшего, пока тот не скроется за углом.       Ён Ши Ин уверен, что сегодня ночью его ждёт бессонница, потому что множество мыслей окутывает даже сейчас, и ни на один вопрос он не может ответить. Слышит, как шумит где-то неподалёку гром, возможно оповещая о скором дожде. Всё, что Ши Ин знает — это то, что погода сегодня явно ублюдская, а день… Ну, день был неплохой — единственное примечание, которое откладывается в голове на недолгое время.       Погружаясь в свои мысли, он совершенно не замечает следящей за ним тени, что первоначально не ушла домой, а последовала за ним, провожая до самого дома с той же сумасшедшей улыбкой.