Рассказывайте, граф

Лололошка тихо выругался, когда ложка в очередной раз противно ударилась о край чашки. Он всё же вытащил её, раскидывая брызги рядом, чтобы сделать большой глоток, подавиться — потому что в чай оказывается добавляют кипяток и нужно было тебе, Лололошка, дурак эдакий, подождать, когда он остынет, а не одним махом выпивать всё — оставить кружку в покое и упереться взглядом в кресло напротив. Эграссель имел наглость опаздывать. Обычно это была его фишка, потому что дел всегда непроворот, но точно не его друга. Ещё и солнце это. Яркие лучи заглядывали в его гостиную в гости, словно специально проходясь по лицу. Конечно, он мог бы встать и наконец закрыть шторами это безобразие, но Эграссель любил солнце, а иногда ему казалось, что тот являлся его частью. Поэтому если закрыть шторами окна в солнечный день его друг любезно их откроет, привычно мягко улыбаясь и приговаривая: «Солнце полезно и для здоровья, и для души». И не откажешь же этой заразе, дело говорит. Наконец-то послышались лёгкие шаги, а потом уже и дверь открылась. — Лололошка, друг мой, прости меня грешного, — весело сказал Эграссель, проходя внутрь. Граф мгновенно встал, давая себя обнять. Эльфа же лучи солнца покрыли, словно тоже обнимали в знак привествия. Эграсса дружелюбно похлопал его пару раз по плечу, отсраняясь, чтобы ткнуть пальцем в его лоб, разглаживая морщинки. — Не хмурься, сегодня хороший денёк, выходной как никак, — сказал он, присаживаясь. Лололошка закатил глаза в ответ, потирая лоб, но всё же опускаясь рядом. Эграссель привычно делал небольшие глотки из кружки, крутя головой в разные стороны, словно не бывал здесь уже тысячи раз до этого. И когда только ремонт сделали, и когда крыша потекла, и когда Ло вдруг захотелось поменять всё не только в жизни, но и в доме, сделав самую масштабную вместе с тем единственную перестановку в доме — всё моменты его жизни здесь. — Всё как всегда идеально, — заключил в итоге Эграссель, болтая одной ногой. — Что случилось? Лололошка стушевался. — Чего сразу и случилось, — резче, чем следовало ответил он. — Я не могу своего хорошего друга просто так позвать к себе в гости? — Можешь, конечно же, Ло, — легко согласился Эграсса, ставя кружку на место. — Но не делаешь. Для простых посиделок у нас есть субботний вечер, при чем преимущественно у меня дома, а не у тебя. Лололошка нервно сжал пальцами рукав рубашки, даже как-то непривычно снимать мундир, когда ходишь в нем целую неделю. Была бы его воля: не снимал никогда, на всякий случай. По видимому его молчание продолжалось слишком долго, чтобы не быть замеченным, потому что Эграссель подвинулся в кресле поближе к краю, нарочно обращая на себя внимание. Его передние пряди забавно качнулись следом, а по лицу всего на секунду прошлась тень беспокойства, сразу же пропадая. — Как новая должность? Кабинет? Лололошка выдохнул: эту тему разговора поддерживать было легко. — Работы больше стало, конечно, — спокойно ответил он, даже снова попробовав выпить чая. Уже не такой горячий, но травы определенно портили весь вкус. — Зато и возможностей не мало. А кабинет оказался слишком большим по сравнению с моим предыдущем. Как оказалось вещей у меня недостаточно, чтобы заполнить и половины полок. Эграссель в ответ лишь кивал, только взгляд его стал более цепким что-ли. Лололошка слишком хорошо его знал, чтобы не угадать беспокойство вперемешку с решительностью вытянуть у него желаемое. — Клерки иногда интересные попадаются, хотя слушаются. Не люблю конфликты, я интересовался, мне сказали, что очень даже повезло с составом, мол, где-то, что не рабочий день так бесплатный поход в цирк. А ты как? — Ясно, у меня всё хорошо, — ответил Эграссель. — Открытий больших пока не намечается, но по мелочи кое-что есть. Лололошка кивнул. Неловкость покрывала с плеч к груди, завязываясь в тугой узел. Эграссель продолжал сверлить его взглядом, наклонив с интересом голову набок. Граф пробежался глазами по гостиной. Большая картина над головой друга вынуждала улыбнуться, и осесть чему-то теплому в груди в противовес неловкости. Пейзаж бескрайнего поля с множеством цветов и заходящим солнцем напоминал о прошлом. Маленькие деревья казались совсем знакомыми. — Помню, ты даже торговаться за картину не стал. Попался бы владелец проворнее всё из кошелька у тебя вытряс, — вспомнил Эграсса, проследив за его взглядом и оборачиваясь к картине за своей спиной. — Скажи же очень похоже, как будто то поле возле университета, а? — Не обязательно как будто, ты же про художника не спрашивал. Университет у нас не закрытый был так-то, вполне и его видеть мог, даже учиться, творческое отделение конечно не большое, но удивительных совпадений в жизни не мало. — Совпадений, да, — как-то излишне грустно протянул Лололошка, что, конечно, не замечено быть не могло. Эграссель снова повернулся к нему лицом. — Колись, Ло, знаю же что-то беспокоит. Расскажи, легче станет, — его рука аккуратно коснулась колено Ло, как он делал тысячи раз до этого. Граф прикрыл глаза. Напряжение кололо внутри, ложилось грузом на плечи и давило, давило, давило и снова давило. Казалось бы мелочь. Да и могло его такое беспокоить? Любовь? Серьёзно? Это детские глупости, глупости ему недоступные и ненужные. Дружба – да, дело совсем уж другое. Без Эграсселя его годы как студента стали бы уж совсем мрачные, того глядишь и от бутылки было бы не оторвать с горя. В последние время и поговорить толком не получилось. Сначала у Эграссы какой-то проект горел прям, одно открытие за другим. Затем у Лололошки появились проблемы. Восхождение нового императора...м-м один теперь из его нелюбимых дней. Суматоха после смерти прошлого императора оказалась настолько большой, что и представить такого никто не мог. Охрана с ног посбивалась, а народ словно весенним обострением страдал, при чем это в зимние то месяца! Лололошка был уверен, что ещё чуть-чуть, какая-то мелочь, и он прям там бы и застрелился к чертям собачьим, зато в здравом расудке. Однако, вот и у Эграссы всё успокоилось и у него, даже вон новое звание дали, более подходящие ему как графу. Работы больше стало, зато спокойнее на душе и на улицах любимого города, яркой столицы. Цвели цветочки, возраждалась потихоньку жизнь. — Лололошка? — спросил Эграссель, вставая, впрочем и так понимая, что именно произошло. Он осторожно толкнул друга в плечо, не получая никакой реакций в ответ. Прикрытые ресницы, лёгкая улыбка на губах и лучи солнца, играющие с наконец не хмурым лицом графа. — Уснул, это надо же себя так доводить. Ничего, я уже и так догадываюсь зачем он меня позвал. Эльф решил, что вполне подождёт пока его друг наберётся сил в дневном сне. Того глядишь и сговорчивее будет, Лололошка это последний кого можно торопить и наседать, наоборот больше закроется, и никто не сможет ничего узнать.

Весна, второй курс

Экзамены вещь страшная, неведомая сила, которая убивает студентов пачками, не смея жалеть никого. Лололошка не разделял всеобщей паники. Да, скажем прямо, вредные и даже местами злые преподаватели имелись здесь, но в малом количестве. Нужно выделить пару деньков для заучивания билетов и всё будет хорошо. Нормативы дело совсем другое, но он никогда из-за них и не переживал. Бег, прыжки, борьба, фехтование — всё давалось ему легко, сыграла любовь к спорту в детстве. Он всегда бегал быстрее всех, участвовал в драках, редко проигрывая. Кому скажешь никто не поверит, что книги лет до десяти точно, он не выносил напрочь. На какие только ухищрение не приходилось идти ради заветной прогулки на улице. Зато у него имелся прекрасный друг Эграссель, который любезно пересказывал ему скучные лекции по той же философии, чтобы Лололошка мог компенсировать недостаток сна из-за ночных дел. Это одна из причин дружить. Виконт в ответ же любезно помогал ему перед нормативами или же осторожно (без коррупции) мог замолвить за него слово у преподавателя. Взаимовыгодный обмен то есть. Сегодня у корпуса учёных как раз был последний заветный экзамен. Лололошке даже пришлось встать пораньше, теперь старательно не закрывая глаза дольше обычного. Эграссель придерживался мнения, что лучше пойти первым и не сдать, с чистой душой идя готовиться на пересдачу, чем сначала мучительно ждать, а потом сдавать экзамен уже у в край злого от чужой тупости преподавателя. Ло повезло отстреляться пару дней назад, он в свою очередь всегда на экзамен шёл последним, чтобы прийти со свежей головой, а самое главное: выспавшимся. Другое дело уже сдать, там проблем ни у него, ни у его любезного друга обычно не возникало. — О, Ло, я так рад тебя видеть! — вдруг радостно прозвучало у него над самым ухом. — Да-да, и я, Эграсса, и я, — ответил он, сонно потирая глаза. Друг счастливо улыбался, а значит экзамен сдал и всё хорошо. — У меня планы. — Планы? Какие? Лололошка ухмыльнулся, напоминая хитрую лису. — Весенние и свободные, — довольно заявил он, цепко хватая друга за запястье, уверенно дёргая его в сторону выхода. — Ну раз так... Лололошка и Эграссель расположились в их любимом месте: на открытом дворе университета. Солнце словно улыбалось им, приветствуя новых друзей. Ло завороженно провел рукой по траве, на секунду представив как сама природа из своих истоков наполняет его силой, насколько бы абсурдно это в его голове не выглядело. Небо чистое, ни облочка. В воздухе может и витал запах цветов и прочего весеннего, но было что-то большее...свобода на несколько месяцев, неиначе. Ло не мог назвать себя лодырем, которому дай повод отдохнуть, но и до противоположных крайностей он не доходил (как оказалось только по своему мнению). Эграссель же рядом спокойно, с лёгкой улыбкой на губах плёл венок. Его длинные пальцы ловко один за другим перебирали лепестки. Откуда у его друга такой навык он так и не узнал, вроде спрашивал даже, но конкретного ответа не было. — Значит ты был на параде «Победы»? — вдруг спросил Эграсса, на секунду обращая на него свой взор, прежде чем вернуться к своему важному занятию. — Ну-у да, — протянул Лололошка, подтягивая к себе правую ногу и кладя подбородок на колено. — На самом деле мне трудно сказать, чтобы он отличался от других. Дедушка сказал, что в следующем году юбилей, поэтому должны что-нибудь выдумать. — Ясненько, а принц как? — Как обычно, — буркнул Ло. — Хотя выглядел немного грустнее, чем на других парадах, — эльф хмыкнул. — Что? — Снова принцем Джоном интересовался? — лукаво спросил Эграссель, не трудясь сдерживать улыбку. Виконт стушевался. — Ещё чего, делать будто там нечего. Ты спросил, я ответил. — Ты же сказал, что парад от других не отличался, а значит и вправду нечего. — Ой, всё, не надо мне тут. Как будто помимо принца там других красивых...девушек не было, вот! Эграссель рассмеялся, одевая на его голову веночек, когда только сплести успел, вроде недолго болтали. — Да ладно тебе. В любви ничегошеньки постыдного нет, каждый так или иначе окажется под её зорким вниманием, — философски заключил он, поправляя передние пряди волос на чужой голове. — Принц Джон и вправду ничего такой, грех в такого не влюбиться. — А я и не влюблён в него ни каплю! — пылко возразил Лололошка. – Да-да, конечно, — Эграсса дружелюбно положил голову на его плечо, вертя в руках лишние цветочки. — Когда-то он станет императором, а ты будешь рядом. — Если диплом получу. — Да ладно тебе, ты же кадетом был и твой папа военный, точно не пропадёшь. — Ага, — кивнул Ло, поднимая голову и щурась на солнце, пока облака медленно следовали рядом, мягкие и тоже свободные от забот. — Ты тоже не пропади. — Не пропаду.

★*☆♪

Лололошка медленно открыл глаза, полностью не ориентируясь в пространстве. По крайней мере потолок собственного дома он признал, повернул голову набок, улыбаясь любимому пейзажу. — Выспался, друг мой? — спросил Эграссель, наклоняясь над ним сверху. — Да, — Ло вздохнул, вымученно улыбаясь, — прости меня, а? — М-м, за что? — эльф присел рядом с его ногами, согревая руки об бока кружки. Шторы были закрыты, а значит погода ухудшилась, а чём свидетельствовали гулкий стук капель об карниз. Лололошка бы соврал, сказав, что такая погода ему меньше пришлась по душе, чем яркое солнце, иногда нужен и отдых от всего. — Я же тебя в гости позвал, а сам уснул, – он подтянул колени, садясь рядом. — Не очень у меня с гостеприимством, да? — Слишком самокритично, мы оба работаем. И ещё ты мой друг, глупо обижаться на такие мелочи, учитывая факт того, что когда ты приходишь ко мне, то тоже засыпаешь ближе к ночи. — Так ближе к ночи же, а не посередине разговора. Эграссель отмахнулся от него, впрочем притягивая Лололошку к себе, вынудив положить свою голову на его плечо. Граф считал, что не имел право отказываться от такого жеста, боясь обидеть своего друга ещё больше. — Я не обиделся, значит тебе незачем забивать свою голову такими мыслями. Просто прими как факт: я рад прийти к тебе в гости, даже если ты уснёшь. По моему мнению это проявление сильного доверия ко мне, ты не боишься быть уязвимым рядом со мной, а сон в любом случае одно из состояний уязвимости. А теперь, — продолжил эльф. — О делах поинтереснее: ты уже поцеловался с императором? — Эграсса! — возмутился Лололошка, поднимаясь, чтобы взглянуть в глаза этому наглецу. — Что? — невинно хлопал глазами его собеседник. — Да, ладно, Ло, тебе Джон ещё будучи принцем понравился, а теперь он император, ещё интереснее добиться его внимания. И взгляды, нет, ты просто не видел как вы друг на друга смотрите, поверь мне опытному взгляду со стороны всё видно и всё ясно. — Опытному взгляду, не знал, что дружу со свахой, ты, вроде, учёным был. — Ой, дорогой мой, талантливый человек талантлив во всём. Лололошка рассмеялся. — Так значит, — снова начал Эграссель, тем самым тоном, после которого всегда звучало что-то нестандартное.— Ещё не поцеловались с императором? — Эграсса! Я тебя сейчас прибью!