Под покровом созвездий

Глава 5. Их недолгая жизнь…

      Мэри смотрела на Синди с верху вниз, пока та потирала всё еще болящую от пощечины щеку, сидя на полу. Словно опять кому-то что-то доказывая, Мэри быстро перелила содержимое всех трёх пробирок в большую кружку, что принесла с собой тварь, и залпом выпила напиток. Синди отвернулась. Она была подавлена отношением подруги, поэтому просто смотрела в пол.       Кансер внимательно следил за состоянием Мэри. Вдруг, в какой-то момент, под кожей на её шее побежал бугорок. Её белая блузка оголяла чистые ключицы. Было не понятно, откуда начал свой путь подкожный странник, но остановился он у неё на правой щеке. Её рыжие распущенные волосы по плечи, немного прикрывали её лицо. Пышная челка не закрывала ярких зеленых глаз, которые недавно излучали уверенность и вкус победы. Однако сейчас… Они были наполнены осознанием всего ужаса происходящего. Эффект от комка аннулирован! Она быстро повернулась к расстроенной Синди, пытаясь выкрикнуть её имя. Но комки, которые шли предположительно из области живота, начали массово мигрировать через шею на лицо! В обычной ситуации человек начал бы задыхаться, однако её тело начало мутировать. Наконец бугорки прорвали кожу и явили миру себя. Это были зеленые чешуйки, которые быстро росли из лица Мэри, формируя некое подобие пасти. Её лоб был полностью разорван. Выражение её глаз было скрыто под образовавшимся «козыркем» из чешуи… Она не издала ни звука! Скорее всего большой непрерывный поток, проходящий через её шею, порвал ей все связки. Что она хотела сказать Синди, которая так и не повернулась к подруге?.. Было ли это что-то приятное или, наоборот, что-то плохое?.. Судя по выражению её глаз, которые недавно еще виднелись на лице, Кансер мог лишь предположить, что это было: «Прости». Может, это и к лучшему, что Синди не увидела и не услышала мук своей подруги. Останься она жива, то всю жизнь помнила бы о них… Все, кроме Кансера и Синди залились громкими овациями.       Чувствуя свою собственную смерть на пороге, у него не было времени сочувствовать другим… Да и он уже начал привыкать к такому. Может быть, в последние минуты своей жизни, Кансер хотел насладиться всем немногим хорошим, что окружает его. Но перед смертью не надышишься.       – Что тебе видно? – полюбопытствовал Кансер у Фреда.       – А я тебе не скажу! Хоть на жопу натягивай глаза, мне всё равно! – обиженно отозвался Фред.       Кансер лишь улыбнулся. Ему было интересно, что видели остальные люди. Что за чудо чудесное развернулось перед ними?       Тварь уже подходила ко второму столу, за которым находились парень с девушкой. Девушка за всё это время не произнесла ни слова. Как будто боялась своего напарника. Оно и не удивительно! Он обложил бедняжку такими словами, значение которых ей потом еще долго искать в интернете!       – Тут нечего и спрашивать, пить буду я! – довольно ответил парень чудищу.       Однако тварь долго и пристально смотрела на девушку… Девчонка, испугавшись такого взгляда, быстро ответила, – Я не делала почти ничего. Он! Это полностью его заслуга!       Однако тварь была не согласна. – Не врать! – громко ударила она по столу, – Руки! Покажи свои руки!       Девушка, дрожащая, как осиновый лист, достала их из-под стола.       – КАК ТЫ СМЕЕШЬ МНЕ ВРАТЬ!? – тварь яростно схватила руки девчушки, и подняла ту за них вверх.       Ладони девочки были полностью испачканы в различных материалах. Было видно, что она сыграла далеко не последнюю роль в их команде…       Не понятно, что пугало девчонку больше: парень, что сверлил её взглядом, находясь внизу, или тварь, что задрала её к потолку?       – Я… не… не претендую… на коктейль! – пропищала девчушка едва слышно.       Её пышное летнее тускло-зелёное платье приятно колыхалось. Словно наблюдаешь за медузой в воде. Рукава фонарики очень гармонично смотрелись на её руках. Она была красивой. Её русые волосы с платиновым оттенком и бровки домиком заставляли подсознательно её оберегать. А мягкий неконфликтный характер только дополнял её образ. Её родители словно в воду глядели, назвав её красивым латинским именем Аврора. Это и правда – утренняя заря!       Тварь резко разжала конечность, держащую руки Авроры, и та с трехметровой высоты полетела вниз, жестко упав на подогнутые ноги. Судя по глухому звуку соударения об пол, её колени вдребезги… Девушка не посмела издать громкий звук, как будто опасаясь, что внимание её обидчиков снова переключится на неё. Она заползла под ближайший стол и руками прикрыла лицо, пытаясь зажать покрепче рот…       Парень с ожиданием смотрел на тварь, жадно вожделея коктейль.       – Ну что ж, посмотрим, что приготовила нам пара за столиком номер два! Как бы вы назвали ваш коктейль? – поинтересовалась тварь, будто ведущий развлекательной программы.       – Конечно же, это коктейль любви! – воскликнул парень, безумно смотря в пустые глазницы чудовища, – Мы вложили в него всю нежность и любовь, что успела зародиться между нами!       Руки паренька дрожали, когда он выливал содержимое своих трех пробирок в большую кружку твари.       Кансер напряг свою память и всё-таки припомнил его имя. Звали его Ромео! – Герой-любовник. – презрительно прокомментировал он.       – А что не так? Завидуешь чужой работе? – надувшись, спросил Фред.       Кансер не смог сдержать смех. Губы Фреда, надутые бантиком, которым бы позавидовало большинство девушек, его широкие большие брови, нависающие над щенячьими глазами, эта морщинка между бровей… Всё показывало, что Фред еще зол на друга… Но Кансер не мог это серьезно воспринимать из-за вида Фреда в этот момент.       – Ты над чем ржешь!? – вдобавок к своей описанной выше физиономии Фред ещё нахмурил брови, от чего начал казаться ещё смешнее.       – Представляю, как буду вкушать наш с тобой чудесный коктейль! – улыбнулся Кансер, отчего Фред ещё больше сморщился. – Как нам его назвать? Как на счет «коктейль братьев»? – поинтересовался Кансер у друга.       – Хуятьев! – ответил Фред, – Так и назови! О! Или как тебе: «Коктейль одного жмота»!       – Ещё прекраснее!.. – смеялся Кансер.       – Дебил… – отвернулся Фред.       Пока они разговаривали Ромео уже успел выпить содержимое кружки. Его разъела их же «любовь». В прямом смысле этого слова. Начиная с мест, с которыми жидкость первым делом вошла в контакт, заканчивая самыми отдаленными. Все ткани скоротечно растворились, как и их мимолетная любовь… Лишь одежда осталась лежать на полу нетронутая, как напоминание о его существовании…       Парень ничем особо не выделялся, поэтому и не запомнился Кансеру. Внешность – обычная. Характер тихий… Единственным моментом, когда он хоть как-то себя проявил, бала их командная работа с Авророй, в которой он, по всей видимости, заставил её делать основную часть, а сам лишь контролировал бедняжку… Наблюдая за предыдущей парой девчонок, Кансер понял, что клубок не менял людей, а только их восприятие. Даже судя по Фреду, единственное, что поменялась в людях, это их понимание текущей ситуации с экзаменом, перетекшим в дегустацию. Конфликты остались такими же – бытовыми. В конечном итоге Ромео оказался домашним тираном. Хорошо, что отвар выпил именно он. Всё-таки, не все жизни равны…       Реакция людей на «растворяющую» дегустацию оказалась неоднозначной: например, Фред был не впечатлен, когда как Сена заливалась аплодисментами…         – Чёт жидкая у них любовь… – буркнул Фред.       – Ничего она не жидкая! А легкая и мимолетная! – ответила ему Сена, услышавшая комментарий Фреда.       – Всё хорошо, что хорошо кончается! – подытожил Геннадий.       – И правда! – наконец-то согласился с ними Кансер. Он понятия не имел, что привиделось им, но этот итог был наилучшим для такого дуэта, как он считал.       – Ну что, очередь третьей пары! – довольно сказала тварь, неся кружку к столу Фреда и Кансера.       «Вот и всё!» – подумал про себя Кансер. Внутри всё сжалось. Как будто его органы вот-вот сколлапсируют в черную дыру… Этот тяжелый страх неизбежной страшной участи… Но даже так, он всё равно не смог бы видеть смерть Фреда, только не его и не так! Пусть лучше хотя бы в глазах Фреда он уйдет красиво! Интересно, находись и Кансер под веществом, как бы он поступил? Он никогда не был жадным и всегда делился с окружающими… Наверное, он бы качественно доделал свою работу, и Фред позволил бы ему выпить, потому что бы не претендовал на чужие результаты. А может, они бы еще пободались за право выпить зелье? Если бы Фред попросил, Кансер, наверное, отдал бы ему… Всё-таки, хорошо, что только Фред попал под действие ингредиента!       – Как называется ваш коктейль? – улыбнулась тварь, прекрасно видя, что Кансер находится в здравом уме.       – Наш коктейль называется «Фред должен жить». – спокойно ответил Кансер.       – Ага, жить и смотреть, как ты пьешь! – обидчиво протянул Фред. –Если уж и впутываешь меня, мог бы и постараться!       Кансер предполагал, что Фред больше обижен на то, что он его разочаровал. Не выложился на все сто, как это делал в институте. Вряд ли Фреду так уж важен этот чудо вкус…       – Как мило. А почему пьешь его именно ты? – поинтересовалась тварь.       – Потому что Фред – мой лучший друг! И я хотел бы, чтобы он не пил то, что приготовил я, потому что это всегда плохо кончается. – сказал Кансер, не сводя глаз с Фреда. Он хотел запомниться Фреду самоуверенным и спокойным. Он был таким всю жизнь, и умереть хотел так же.       Фред на слова Кансера лишь закатил глаза и сложил руки на груди.       Кансер, выливая содержимое одной пробирки в кружку, был внешне спокоен. Легким движением он поднял сосуд и начал говорить предсмертные слова, – Этот тост посвящается самому близкому мне, почти как родному, человеку – Фреду! Я очень счастлив, что мы случайно заговорили с тобой тогда, двенадцать лет назад, не нарочно идя в одну сторону после школы. Я не совру, если скажу, что это знакомство изменило мою жизнь в самую лучшую сторону! Ты стал мне твердой опорой и жизненным ориентиром. Все мои самые важные решения я принимал, оглядываясь на тебя…       – Мы что, на поминках? – прервал его Фред.       – Я хочу, чтобы ты больше не думал обо мне, если это возможно. Желаю тебе и дальше беззаботно идти вперед. Ты мой лучик света, я не смогу быть спокоен вдали от тебя, если ты вдруг погаснешь.       – Да хватит, чувак! Развел тут сопли! – негодовал Фред.       – Просто пообещай мне, хорошо? Пообещай, что как можно скорее забудешь меня. – искренне посмотрел Кансер в глаза другу.       – Зачем мне это тебя забывать? – не понял Фред.       – Дай мне слово. – попросил Кансер.       – Не буду я ничего обещать, если не понимаю! – уперся Фред. Хоть он всегда был немного глуповат, но обладал непоколебимыми принципами. Он был рыцарем света для Кансера, что считал себя ребёнком тьмы. Кансер был уверен, что всем самым хорошим вещам, таким как, доброта, честность, щедрость и т.д., научил его именно Фред. Хоть у него и была нормальная семья, где были оба родителя, но он не был к ним так эмоционально привязан. Может это потому, что они были уже достаточно преклонного возраста и не могли понять друг друга. Самые лучшие моменты детства у него прошли рядом с Фредом, поэтому на фразу «счастливое детство» у него всплывало лицо Фреда и их совместные приключения на улице. Они не могли вписаться ни в какую компанию, поэтому гуляли только вдвоем. Люди, которые каким-то образом входили с ними в контакт, быстро отставали от них, говоря, что те «на своей волне». Случайная незамысловатая беседа положила начало крепкой безграничной дружбы… Возможно, то была судьба?       Кадры из детства быстро проносились перед глазами. Его короткие двадцать лет жизни мелькали, как пленка. Момент, и они с Фредом празднуют девять лет, гуляя одни по знакомым дворам, выпросив у родителей пятьсот рублей, чтобы купить в ближайшем ларьке самые дешевые сухарики с газировкой; ещё момент, и вот они катаются на скейтбордах по новой асфальтированной дороге, где вообще-то, ездят машины; ещё вспышка, и они сидят у Кансера дома, съедая всё, что есть в холодильнике.       Кансер не мог больше держать лицо. Он пытался улыбнуться, но его губы дрожали в улыбке. Он смотрел в глаза Фреду, но его обзор заполонили слёзы. В голове играл момент, где они с Фредом вместе пишут песню, с которой им помогает синонимайзер… Совсем скоро Фред примерно наиграет мелодию на гитаре… Фред был не просто другом, а душой его детства.       – Я люблю тебя. – сказал Кансер и залпом опустошил содержимое кружки.       Возможно потому, что зелье было недоделано, каких-то спецэффектов не произошло. Он сразу почувствовал резкую боль в пищеводе. Этот яд обжигал рот и внутренние органы. Боль пульсирующими отголосками раздавалась по всему участку пути жидкости. Сердце активно забилось, стараясь прокачать большой объем крови по телу. Кансер присел, вцепившись в стол.       – Как тебе? Стоило того? – спросил Фред, сидя рядом.       – Безусловно… – из последних сил ответил Кансер, лежа на столе.       Фред продолжил с ним разговор, но острая боль по всему телу заглушала его слова. Интересно, каким показалось их совместное зелье? Каким сейчас выглядел Кансер в глазах Фреда? Не сильно было заметно, что он умирает? Он хотел уйти незаметно. Как можно тише. Желательно, чтобы Фред так и не понял, на каком моменте Кансер перестал отвечать ему… Бросив на стол случайный взгляд уже уходящего сознания, Кансер заметил красный ручеёк. Он понятие не имел, из какой части тела он вышел. Видимость ухудшилась. Всё накрыло красным туманом. Походу кровь добралась уже и до глаз…       Тело уже потеряло всякую чувствительность. Что происходит вокруг? Где он точно находится? Больше он не мог дать ответы на эти вопросы. Время тоже стало относительным. То ли оно остановилось, то ли наоборот, двигалось очень быстро. Кансер попробовал проморгаться, пытаясь скинуть с глаз пелену, и удостовериться, что с Фредом всё хорошо, если он всё еще рядом…       Он с трудом открыл глаза. Шум в голове напоминал телевизионные помехи. Нескончаемый звук одной ноты, который своей неизменностью сводил с ума. Какой-то противный писк…       Его зрение долго фокусировалось перед тем, как расплывчато увидеть белый потолок со старой продолговатой лампой. Какие-то человеческие голоса. Врачи. Много врачей. Он хотел было повернуть голову, но тело его не слушалось. Он из последних сил перевел взгляд на белую дверь, в которой были большие стеклянные вставки. В этот момент они с Фредом встретились глазами. Кансер был очень рад видеть его живым, однако… Даже в зоне кошмара лицо Фреда не принимало таких выражений. Горе. Неописуемое горе, терзающее сердце похлеще любого ножа. Казалось, встреча глазами с Фредом должна была осчастливить последнего, но ему стало ещё хуже. Он прикрыл рот двумя руками и из его глаз хлынули слёзы, как будто бы его веки больше не могли сдерживать напор. Он сполз лицом по стеклу вниз под дверь от того, что подкосились ноги. Какой-то силуэт поднял Фреда, и унёс куда-то, чтоб не мешался на проходе. Дальше тяжелые веки Кансера схлопнулись. Он мог слышать шум суетящихся врачей и пиканье приборов. Так же, где-то на заднем фоне он слышал чьи-то безутешные рыдания. Это были не его родители. Голос был знаком и незнаком одновременно.  Персонал больницы уже устал от этого человека, а обычные люди, случайно проходящие мимо, шугались его. Даже мать Кансера уже просто сидела, опустив лицо вниз, иногда вытирая слезы платком. Фред же не мог остановиться. Его мышцы давно свело и вместо каких-то стонов или всхлипов, он издавал странные звуки гортанью. Никто не мог понять, что вызвало у Фреда такую крайнюю реакцию. Казалось он переживает совсем другое горе… Когда он очнулся от наркотика? Как их спасли? Как скоро до него дошло, что происходит? Никто не знал, кроме него самого. Всё, что происходило в зоне кошмара навсегда остается там!       Кансер ещё пару раз приходил в сознание, но уже не открывая глаз. Он слышал, как его родителей пускали в реанимацию попрощаться с ним. Врачи что-то говорили про то, что все его внутренние органы сильно повреждены и уже не будут функционировать. Он медленно умирал. Ему было страшно умирать. Больше всего он переживал за Фреда. Сейчас тяжелее всего ему. Он там, за дверью, поглощён горем, которое никто, кроме него, больше не видел.       *Пип* Пип* Пииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииип*       Пропищал прибор, ознаменуя уход человека из жизни. Все реагировали по-разному. Родители были в шоке, что он ушел так рано и внезапно. Зоны кошмара – уникальные вещи, по своей повторяемости сопоставимы с крушением самолетов, что по статистике, происходит крайне редко. Всё равно, что выиграть в лотерею! Друзья и знакомые услышали список погибших по срочным новостям. По началу они думали, что это однофамилец, что это могло произойти с кем-то ещё, но не с ним…       К стенам института, рядом с которым и развернулась зона кошмара, ходило много народу, чтобы принести некоторые вещи в последний путь погибшим…       Журналисты хотели взять интервью у выживших, но из-за их плохого состояния, ничего не вышло. Кто-то не мог сформулировать слова в предложения, кто-то вовсе отказался говорить, а к кому-то даже подходить не стали, заранее зная, что человек убит горем…