Домом

      — Устал?       Непривычно тихий и на удивление       спокойный голос фокусника раздается в небольшом помещении с тусклым светом, идущим от крохотной настольной лампы. Желтое свечение создавало ассоциацию с китайским фонариком, звездой или светлячком. Всегда по-разному, но одинаково обыденно.       Тишина и спокойствие только напрягают порядком уставшего Сигму. Нет, он не отвечает, прекрасно зная, что вопрос был риторическим. Кто не устанет будучи главным управляющим целого небольшого государства? Как будто у него есть время на отдых.       Николай чувствует, что Сигма напряжён, не может расслабиться, весь как на иголках. Блондин едва заметно хмурит брови и приобнимает его за плечи, медленно прижимая к своей груди и потом подхватывая на руки, сажая на свои колени. Сигма не противится. Менеджер смотрит тусклым взглядом в никуда, не говоря ни слова. Даже утомлённый непосильной рутиной и измученный всё равно боялся потерять бдительность, потерять контроль над ситуацией, облажаться. Гоголь устал от того, что менеджер так себя мучает.       Конечно, надо в обязательном порядке с ним это обсудить. Потом, не сейчас. Разве есть у него силы слушать и вникать? Пожалуй, прямо в эту секунду надо сделать кое-что другое.       Николай молча обхватывает ладонями худое лицо Сигмы, тянется вперед, затягивает в поцелуй. Момент длится медленно, языки сплетаются в неторопливом танце, а губы сливаются воедино. Управляющий смыкает светлые ресницы, рефлекторно хватая старшего за плечи и неосознанно прижимаясь теснее. Гоголя это не может не радовать.       Когда поцелуй прерывается, оба сбивчиво дышат, восстанавливая дыхание, но уже не отстраняясь друг от друга. Обладатель белоснежных волос осторожно толкает Сигму на диван, располагаясь между его ног. Младший отводит глаза, прикрывая лицо тыльной стороной ладони. Стыдно. На рабочем месте таким заниматься — вообще совести не иметь.       Эта мысль пропадает сразу же, как только Николай снимает с любимого рубашку. На пол летит водолазка и остальные атрибуты, а спустя ещё минуту — и серые брюки. Гоголь не намерен ждать и медлить, он раздевается в считанные секунды, отбрасывая ненужную одежду прочь. Достав уже заранее подготовленную смазку, он снова хватает Сигму под бедра, двигая ближе. Лубрикант ощущается холодно, заставляя менеджера морщиться и стискивать зубы. Гоголь насаживает на себя почти сразу, вынуждая партнера вскрикнуть и вцепиться в его плечи. Но шут непривычно нежен — он гладит любимого по волосам, целует в щеки, надежно держит в объятиях и шепчет о том, что всё будет хорошо. Странно, но это помогает. Сигме становится чуть легче, и он едва заметно кивает, молча давая разрешение продолжать. Гоголь целует его в уголок губ и начинает медленно двигаться. Младший мычит сквозь зубы, жмурясь и сжимая пальцами плечи блондина. Тот прижимается губами к его шее и делает толчок. Сигме не больно, он это показывает как только может, не в силах сказать ни слова. А Гоголю и не нужны слова, чтобы понимать, что хочет донести до него любимый человек.       В конце концов он добирается до шеи и плеч, целует уже медленнее, но более напористо. Руки обнимают тонкую талию парня, поглаживая его по бокам. Николай встречается глазами с Сигмой. Младший смотрит чуть застенчиво, но счастливо, довольно. А главное — улыбается. И эта улыбка для Николая дороже всего на свете.       Он снова целует любимого в губы, чувствуя, как тонкие пальцы зарываются в его волосы и прижимают крепче. Николай чувствует, как теплое тело менеджера сливается в одно целое с ним. Кажется, оба сейчас задохнутся от нежности. Сигма ощущает, как кружится его голова, когда Николай отстраняется и ложится рядом с ним, крепко обнимая. Потом чувствует, что сверху его накрывает что-то теплое, вроде, плащ. Да, это был плащ Николая. Сигма сжимает его руками, вдыхает запах и смыкает ресницы, крепко прижимаясь к фокуснику.       Здесь пахнет им. Пахнет его присутствием, его любовью, заботой, лаской, его нежными прикосновениями и поцелуями. Здесь пахнет самым драгоценным и любимым. Пахнет семьей. Он знает, куда ему возвращаться каждый раз, знает, ради кого и ради чего, и может с уверенностью сказать:       Здесь пахнет домом.