Дублёр

      Нил Джостен не играет в откровенных сценах. Это прописано в контракте, а его личный менеджер проговаривает этот нюанс по меньшей мере три раза на чтении сценария, когда между дежурным флиртом главных персонажей вдруг всплывает куда более интимный эпизод.              — Не переживай, — говорит тогда Джереми, смотря на Нила честными глазами. — Я что-нибудь придумаю.              Джереми Нокс — режиссёр, от предложений которого не отказываются. Выпущенные под его именем фильмы всегда взлетают в прокате до самых небес, а для актёров, хоть единожды сотрудничавших с ним, открываются любые двери, о которых только можно мечтать.              — Ты слышал? Он что-нибудь придумает, — произносит Нил иронично, смотря на нервничающего Кевина, который явно мечется между смешанными желаниями — с одной стороны ему хочется согласиться на всё, что скажет Джереми Нокс, потому что он грёбаный гений, с другой стороны — настоять на условиях контракта.              — Да я сам под Миньярда лягу, если понадобится, — заверяет их Джереми с самым искренним взглядом, на который только способен. Ему нельзя не поверить. — Эта роль твоя, Нил. Я видел тебя в ней с самой первой строчки сценария.              Нил, наверное, всё же понимает, в чём секрет успеха Нокса — тот явно умеет красиво лить в уши, чтобы все верили в то, что он скажет.              — Ладно, — соглашается он, и Кевин тяжко вздыхает рядом, заранее предчувствуя проблемы на свою задницу.              И он не ошибается.              ***              — Смотри на меня.              Голос Миньярда вкрадчивый, пронизывающий насквозь. Когда он понижает тон до низкого вибрирующего тембра, Нила прошибает дрожью, а в штанах становится тесно от одних только властных интонаций в этой фразе.              Нил смотрит, боже, конечно, он смотрит. Он не отрывает взгляда ни на секунду, пока Эндрю склоняется ближе, скользя пальцами по обнажённому бедру, покрытому мурашками. Бледные пальцы в кольцах цепляются за резинку боксеров, оттягивая их ниже, пока Эндрю скользит языком по шее, оставляя блестящий влажный след и…              — Стоп! — кричит Джереми. Площадка замирает. — Что у нас со светом?              Все приходят в движение: техники начинают суетиться, двигая отражатели для лучшей картинки, кто-то из ассистентов спешит во время вынужденной паузы поправить смазавшийся тональный крем.              Нил сглатывает, думая, что это пиздецки невыносимо, но у него нет другого выбора — он не может уйти.              Не может уйти, потому что обязан знать всё, что делает его дублёр.              — Алекс, солнце моё, подними голову, — дружелюбно просит Ники, один из гримёров, и, когда тот послушно задирает подбородок, ловко подкрашивает смазавшийся контур под челюстью. — Отлично, натягивай штаны.              Дублёра Нила — первое место в конкурсе двойников — даже при особых стараниях не отличить от оригинального, поэтому подобная суматоха вокруг него почти раздражает. Двадцать первый век, расцвет высоких технологий — можно ведь взять кого-то другого и заменить на кадре лицо с помощью нейросети или графической отрисовки, но нет — летающих драконов мы клепаем без лишних вопросов, а на интимную сцену с Миньярдом ищем этот блядский суррогат.              Нил бесится даже от своих мыслей и бесится ещё сильнее, когда встречает взгляд Эндрю.              Тот ухмыляется.              Миньярду хочется что-нибудь затолкать в рот, чтобы он прекратил пялиться и, честно говоря, у Нила есть парочка мыслей на этот счёт. Он пытается спрятать их в самый дальний ящик своего сознания, запереть на тысячу замков и никогда-никогда не пробуждать снова. Попытки тщетны, разумеется, и ему хочется кричать в голос из-за этого.              Грёбаный Эндрю Миньярд! Он лишает его покоя с самой первой встречи, он является к нему во влажных снах, он испытывает его нервы на прочность, а контракт — на надёжность. Блять, да Нил уже сам готов разорвать эти бесполезные бумажки, но они подписаны, заверены парой десятков юристов по обе стороны и утверждены студией кинозаписи.              «Все сцены, требующие рейтинговой маркировки, подлежат съемке исключительно с привлечением дублирующего актера»              Все сцены, требующие дублирующего актёра, вызывают у одного небезызвестного Нила Джостена экзистенциальный кризис, и вы готовы к этому разговору!              Нил мрачно провожает взглядом Алекса, когда тот возвращается на исходную позицию у двери — этот кадр уже испорчен, а Джереми продолжает упрямо требовать отыгрыша с одного дубля. Ему не нужны десятки камер для ракурсов — лишь одна, следующая за главными героями. Он считает, что это придаст эффект присутствия, и с этим сложно поспорить.              Эффект присутствия определённо присутствует, потому что Нил чувствует себя пубертатным подростком, который впервые увидел настоящее порно.              — Начали! — командует Джереми снова, и на площадке зависает тишина, которую тут же разбивает стук в дверь.              Эндрю Миньярд — отличный актёр. Многие говорят, что у него врождённый талант, потому что он не тратил годы на обучение в театральном и не проходил весь этот адский путь от начинающего актёра до востребованной звезды Голливуда. Джереми нашёл его где-то среди общих друзей и предложил главную роль вместо позиции руководителя рандомного скучного отдела в не менее рандомной и не менее скучной компании, а Эндрю не был дураком, поэтому взял и согласился.              Дебютный фильм вызвал фурор, но Нил не особо интересовался сплетнями про этого непризнанного гения, пока не столкнулся с ним на съёмочной площадке сам.              Остальной мир прекратил для него существовать именно в тот момент.              Нил смотрит, как Эндрю выдерживает несколько секунд зрительного контакта и притягивает Алекса к себе за галстук, вжимаясь в его губы. В животе снова тяжелеет, потому что этого человека не отличить от него, настоящего Нила Джостена, и в первую секунду их встречи Нилу даже казалось, будто он смотрит в зеркало.              Он смотрит в зеркало и сейчас — и в этом зеркале фальшивый-Нил-Джостен притягивает Эндрю к себе за волосы, склоняет голову, углубляя поцелуй, и тянет Миньярда дальше вглубь декораций.              Нил едва дышит.              А потом вдруг ловит взгляд Эндрю на себе.              — Стоп! — злится Джереми, вскакивая со своего стула. — Вам напомнить сценарий или сами справитесь?              — Извини, Джереми. Давай ещё раз.              ***              Одного раза не хватает. Не хватает третьего, пятого, седьмого — каждый раз что-то идёт не так. То Эндрю забывает про руки, то Алекс слишком скованно двигается, то Джереми «не чувствует чувств» и просит повторить всё сначала. Нил дожидается перерыва и сбегает в гримёрную, потому что ему невыносимо жарко — он чувствует себя так, будто отыграл каждую из сцен самостоятельно, и вымотан буквально настолько же, насколько и неудовлетворён.              Джереми находит его за трейлером, когда его лучший актёр с худшими контрактыми условиями нервно докуривает уже третью сигарету подряд.              — Я уже видел, не ныкайся, — говорит он, когда Нил прячет руку за спиной, не желая нарваться на штраф за курение в неположенном месте. Голос Нокса звучит довольно мирно, хотя буквально только что на площадке он рвал и метал так, словно собирался собственноручно заменить всех актёров прямо сейчас. — Ты надымил так, что у главного входа воняет.              — Извини, — вздыхает Нил и, уже не таясь, зажимает сигарету между губами. Толку скрываться, если уже спалили?              — Вы с Миньярдом любите извиняться, — качает головой Джереми, опираясь спиной о нагретую солнцем стену трейлера. Смотрит на Нила долго, как-то изучающе, словно пытаясь что-то разглядеть. Если надеялся разглядеть вину — пусть даже не пытается, Нил во всей этой дешёвой эротике не участвовал. — Есть что сказать?              — Что я должен сказать? — Нил затягивается, вспоминая яркие сцены. Ему было что сказать — например, что всё происходящее заставляет его чувствовать себя так, будто он сошёл с ума.              — Тебе нравится?              Нил мрачно переводит взгляд на Джереми. Возможно, Джереми Нокс — один из извращенцев, которые любят проводить психологические эксперименты над людьми?              — Я предпочёл бы этого не видеть.              Нил предпочёл бы в этом участвовать.              — Тоже думаешь, что эту фальшивку раскусит любой? — вздыхает Джереми очень уж несчастно, смотря куда-то в сторону незадействованного сейчас съёмочного павильона. Нил молчит, потому что не собирается топить самого себя, но Ноксу в этом монологе собеседник не нужен. — Это не то, совершенно не то, что мне нужно. Я не чувствую химии, не чувствую того, что вижу каждый день между вами двумя. Вообще ничего не чувствую!              — Импотенция лечится, не волнуйся, — едва слышно фыркает Нил, который ещё несколько секунд назад не собирался себя зарывать, но забыл, что совершенно не умеет держать язык за зубами.              Джереми не обижается — напротив, лукаво усмехается.              — У тебя с этим, должно быть, проблем нет?              — Ещё одно слово, и я подаю на тебя в суд за домогательство, — тоскливо отвечает Нил. До суда никакого дела, конечно, не дойдёт — весь мир шоу-бизнеса знает, что Джереми Нокс не отлипает от своей французской музы, так что тут скорее самого Нила обвинят в домогательствах, чем поверят, что знаменитый режиссёр имеет на него какие-то виды.              Джереми смеётся, и на какое-то время обстановка немного разряжается.              — Скажи мне, — произносит он спустя несколько долгих секунд. — Ты хотел бы, чтобы мы быстрее закончили с этим фарсом?              О, Нил хотел бы. Нил много чего хотел бы, но о его желаниях чаще всего никто не спрашивал — он был связан по рукам жёсткими условиями собственного контракта. Это был не тот случай, когда что-то зависело от его мнения — это агентство выставляло условия, потому что это был хороший способ набить их главной звёздочке достойную цену.              Это был тот случай, когда Нил был готов заплатить эту цену и сам.              — Не думаю, что это возможно, — усмехается Нил, туша окурок о стену трейлера, и ловит на себе внимательный взгляд.              Джереми смотрит так, как будто бы что-то задумал.              Нил понимает, что ему нужно бежать отсюда со всех ног прямо сейчас.              — А что, если я скажу, что мне нужен дублёр для Алекса и я знаю на эту роль одного отличного кандидата?              Нил остаётся.              ***              Нилу кажется, что у него случится паническая атака прямо здесь, на съёмочной площадке. Его пальцы ледяные настолько, будто он только что держал пакет со льдом, хотя шея, напротив, контрастно пылает, и остаётся только надеяться, что это не слишком заметно со стороны.              Афера, которую ему предлагает Джереми, до невозможности сумасшедшая. Они оба подставляют себя, ввязываясь в это, но об этом не знает никто, кроме самого Нила, Джереми и Алекса, которого они вводят в курс дела, поднимая риск до невообразимо невозможного.              Это чистой воды безумие, но Джереми чертовски гениален, а Нил чертовски влюблён — и выбора у них не остаётся.              — Минутку, — выскакивает Ники, пока техники снова крутятся с прожекторами в попытках установить свет так, чтобы не попасть под горячую руку режиссёра. Нил послушно поворачивает лицо к свету, чтобы кисточка с пудрой несколько раз прошлась по лицу для снятия лишнего блеска, но замирает, когда глаза гримёра чуть прищуриваются.              О, пожалуйста, нет.              — Что? — коротко и негромко спрашивает он, стараясь не повышать голос, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но Ники лишь по-лисьи хитро улыбается.              — Удачной сцены, Алекс, — подмигивает он и, насмешливо прихлопнув его ещё раз по носу кистью, удаляется за пределы декораций.              Если Нил переживал две минуты назад, когда менялся с Алексом одеждой, то сейчас ему кажется, что ещё немного — и идея внезапного завершения своей актёрской карьеры будет казаться вполне себе соблазнительной.              — Начали! — звучит из-за фальшивой двери ещё до того, как он успевает как следует прийти в себя.              И время останавливается.              Пальцы мелко дрожат, когда он поднимает руку, чтобы постучать в дверь несколько раз. Сцену Нил знает наизусть — он отлично выполняет свою работу, так что заучивает буквально каждое слово из сценария, конечно, включая и те сцены, которые выполняются с помощью дублёров, — но сейчас память его не спасает.              Сейчас в его голове лишь обжигающая пустота.              Дверь открывается резче, чем Нил ожидает. Он определённо был рождён именно для того, чтобы скончаться прямо здесь и сейчас — под взглядом Эндрю, который смотрит на него ровно так, как и должен смотреть его персонаж. Так, словно не ожидает его здесь увидеть. Так, словно он ждал этого целую вечность.              Так, словно не может жить без него.              Сердце пропускает удар.              Нил даже не замечает, притягивает ли его Эндрю к себе за этот грёбаный галстук — кажется, они делают шаг друг к другу одновременно.              Они оба знают, какой следующий шаг.              Поцелуй жаркий, кусачий — все мысли о персонажах вылетают из головы, потому что в момент, когда их губы соприкасаются, всё остальное перестаёт иметь значение. Нила заново обдаёт горячей волной дрожи, когда его ледяные пальцы скользят по шее Эндрю, притягивая к себе ближе. Он задыхается, он фактически перестаёт существовать в этот момент, потому что предательское возбуждение, которое затапливает его с головой, не даёт ему мыслить адекватно.              Это пиздец, — думает Нил.              Это просто невозможно, — кипит в его голове.              Это он с Алексом так же целовался?..              Эндрю тихо шипит ему в губы и впечатывает в ближайшую стену, когда Нил мстительно кусается в поцелуй. Это не по сценарию — они оба даже на секунду замирают, но в следующую секунду их взгляды встречаются. Нил готов поклясться, что видит во взгляде Миньярда знакомую дразнящую насмешку.              Их никто не останавливает.              — Всё-таки пришёл, — тянет Эндрю, касаясь его лица, и Нил знает эту реплику, как и знает, что она должна звучать с куда более нежными интонациями, чем звучит сейчас. Прикосновение к лицу в этот раз — не ласка, а почти жёсткая хватка, взгляд — ловушка, из которой не вырваться.              — Заткнись, — почти беззвучно отзывается Нил и судорожно выдыхает, когда Эндрю почти болезненно вжимает его в стену, оставляя влажный поцелуй под подбородком. Его бёдра вжимаются в Нила, и нет, ошибки быть не может — Миньярд возбуждён не меньше, чем он сам.              На съёмочной, блять, площадке.              Боже.              Нил закусывает губу, с трудом удерживаясь от того, чтобы закатить глаза, когда Эндрю чуть ведёт бёдрами по его паху, спускаясь поцелуями на шею. Не сдерживается, кусается, зализывает их тут же, но это вряд ли спасёт от засосов, которые они потом заебутся замазывать — это сейчас не особо волнует.              Эндрю расстёгивает пуговицу на этой дурацкой рубашке, тянется подрагивающими пальцами к его ширинке — кто-нибудь, запишите это крупным планом, чтобы кое-кому потом было, на что грешить вечерами, — и возвращается к губам, проскальзывая языком между них.              Нила ведёт от того, как сильно он одержим этим моментом.              Его дыхание сбитое, тяжёлое, в голове стоит устойчивый гул, и, когда Эндрю Миньярд медленно опускается перед ним на колени, ругательство едва удаётся сдержать — камера где-то сбоку напоминает о том, где именно они находятся.              Эндрю касается губами кожи над краем штанов. Осторожничает, больше не причиняет даже минимальную боль в смазанных укусах, двигается более тягуче, медленно. Их обоих ощутимо трясёт, когда Нил мягко путается пальцами в волосах Эндрю, пока тот стаскивает с него штаны, а после целует в бедро.              Они всё это время не отрывают друг от друга взгляда.              — Не здесь, — вкрадчиво произносит Эндрю.              «Не здесь» в сценарии — это не в грёбаном коридоре едва ли не на пороге квартиры под носом у любопытных соседей, которых хлебом не корми, дай подслушать детали чужой личной жизни.              «Не здесь» в реальной жизни — это где угодно, но не под взглядами пары десятков человек персонала съёмочной площадки.              Последнее, конечно, невозможно.              Нил падает на диван, едва не прикусывая чужой язык, потому что разрывать поцелуи иногда полезно — они оба об этом, кажется, не в курсе. Они перемещаются в декорации спальни, едва не проламывают фальшивую стену, которая не рассчитана на реальные испытания, чуть не забывают про диван и «смотри-на-меня»-момент — Нил и без того не может оторвать взгляда, но они же профессионалы. Горячая ладонь Миньярда скользит по бедру Нила, вторая зажимает запястья над головой, не позволяя касаться, и это сводит с ума.              С губ едва не срывается имя Эндрю, но Нил маскирует его за полустоном на выдохе.              Эндрю касается губами его уха, чуть оттягивает пальцами резинку боксеров — ровно настолько, чтобы заставить задыхаться, но не перегнуть с установленными рейтинговыми метками. Он шепчет Нилу на ухо что-то смазанное, обещает чего-то большее, что-то из сюжета, который не хочется вспоминать, потому что он насквозь фальшивка.              Нил подаётся бёдрами вперёд, закусывая губу, но замирает, когда среди дразнящего шёпота слышит:              — Участвовать тебе нравится больше, чем смотреть, Джостен?              Подождите, что?..              — Стоп! — раздаётся оглушительное восклицание с режиссёрской стороны, и Нил, стараясь справиться со сбитым дыханием, встречается взглядом с Эндрю.              Только аплодисменты со стороны технического персонала заставляют их отстраниться друг от друга.              Нил садится, чувствуя, как его губы горят, как шея пылает так, словно её обожгли кипятком. В паху тянет от острого ощущения неудовлетворённого желания, и радостные поздравления окружающих с успешно снятой сценой ничуть не способствуют его спокойствию.              — Это было отлично! — хвалит их кто-то, но общую радость перебивает насмешливый голос Джереми.              — Разве я сказал, что снято? Ники, поправь ребятам грим. Мне нужен второй дубль.