"Просто друзья" или я (л̶ю̶б̶л̶ю̶) тебя

Очередной Новый год. Для всех сверстников, и особенно тех, кто младше, этот праздник самый любимый. Конечно, получать подарки от Деда Мороза, которого ты пытался ночью увидеть и специально не спал для этого, — очень приятно, но как только ты понимаешь, что Деда Мороза никогда и не существовало, то этот самый Новый год теряет свое волшебство и становится просто поводом стащить у взрослых под звуки курантов шампанское, которое по вкусу даже невкусное. О том, что подарки под ёлку подкладывает мама, Коля узнал очень-очень рано, даже садик толком не окончил, однако тырить со стола с купленным оливье, которое было так для него противно, алкоголь он начал только в четырнадцать, когда мама с её мужем уходили фотографироваться на фоне салюта из окна или с бенгальскими огнями в руках. Коле все эти новогодние фотки не сдались, поэтому он тихо сидел в углу возле ёлки, весь в гирляндах, и попивал позаимствованное шампанское, при этом общаясь с друзьями, договариваясь с ними о встрече на Новогодней Ёлке. Такие мероприятия юноша совсем не любил — слишком громко, но, будучи и так пьяным, уже становилось всё равно, тем более в наушниках звук не так больно бил по ушам. Уже били куранты, взрослые хохотали на диване, и под поздравление президента Николай собирался выходить на эту чертову Ёлку, куда друзья так активно звали его, обещая, что именно в этот раз будет суперски. Юноша, распрощавшись с мамой и её мужем, вышел на улицу в том, в чём был: кроссовки на очень большой платформе, легкая пижама и мешковатая кофта поверх пижамной майки. Зимы в этом году не было от слова совсем, снег не выпадал, на улице было даже выше нуля, да и сам Коля предпочитал мерзнуть, ведь тепло ему не нравилось... как он сам говорил. Коля шёл по пустынным дворам, где редко встречал пьяных в стельку алкашей, которые не обращали на мальца внимания, ведь тот слишком тихо и незаметно проскальзывал мимо них. То и дело юноша вздрагивал от звуков фейерверков, напоминавших выстрелы и начало какой-то войны. Под громкую музыку из наушников Николай медленно приближался к подземному переходу, и встречалось уже больше людей, которые либо просто прогуливались, либо так же, как и он, спешили на Ёлку. «Только скажи, дальше нас двое», «Только огни аэродрома», «Мы убежим, нас не догонят», «Дальше от них, дальше от дома!»¹ Юноша тихо пел слова песни, иногда и вправду хотелось сбежать из дома, причина была, и о ней знает только сам Коля... И вот, вход на Ёлку, который тщательно охраняла милиция. Красивая женщина в форме облапала везде бедного парня и, не найдя ничего запрещенного, пропустила его на всемирное веселье, где вразвалочку ходили пьяные мужики и прыгали под музыку дети. Пройдя в середину, Коля заметил своих друзей, в компании которых тусовался и его братик... Блять, снова он у мамы каблуки стащил, и так шкаф, а тут ещё и на каблуках... Он так хочет, чтобы его гопники за шмот спросили? Или задержали неравнодушные милиционеры за пропаганду ЛГБТ? Ладно, чёрт с этим Даней... — Опа, а вот и наш задрот! Смотри, что достали, — Чехол, как всегда, первая заметила Коленьку и подошла, привлекая внимание остальных двух "инвалидов". — Да-да, это я, падайте на колени, сучки, — улыбнувшись, ответил юноша, посмотрев на Лизу, которая, по ощущениям, была в одном пальто... — Показывай. Девушка хихикнула и достала из рукава своего укороченного пальто маленькую флягу коньяка, которая, тем не менее, могла ушатать всю их компашку, так как крепче вина они ещё ничего в своей жизни не пили. — Придурки... Вы как это пронесли?!.. — Глаза Коли округлились, так как на ёлку нельзя даже с водой, тем более с алкоголем! — Думаешь, тут нет дырок в заборе? — промурлыкал Даня, наклонившись к самому лицу младшего брата. И, как оказалось, он ещё и накрасился... А скорее всего, его накрасила Елизавета, к слову — самая младшая из друзей. — Не думаю, что ты бы пролез, — язвительно ответил Николай, показав зубки в улыбке. — Эй, я вообще-то стройный! — обиженно цокнув языком, ответил старший (он был не только старшим братом, но и старше всей компании, однако был тем ещё ребёнком...). Внимание Коли сместилось с брата на Женю, ради которого вообще пришёл, но Женя лишь недовольно поглядывал на друга, а потом тоже подошёл. — Ты снова без куртки и в пижаме? — прошипел Онегин, ткнув пальцем в грудь Гоголю. — Ой-ей, спалился, — Коля поднял руки вверх, отведя взгляд в верхний угол, но улыбка никуда не делась, что ещё больше разозлило Женю. — Блять, я тебя сейчас домой отправлю за курткой, — Евгений еле сдерживался, чтобы не ударить бестыжего. Однако с этой миссией помог Даня, оттащив его за плечи. — Давайте выпьем? Заодно и согреемся, а потом, Жень, делай с этой инфузорией, что хочешь! — с неким интимным намёком предложил братик Коленьки. Идею все поддержали, а Женя даже успокоился. — Только ты первый пьёшь, амёба, — с тем же язвительным тоном говорит Гоголь. Келус сразу согласился, забрав коньяк у Чехла. — Что ж, покажу вам, малолеточкам, как пьют дядьки! — Даня зажмурил глаза и немного отпил из фляги. Алкоголь был настолько крепким, что парень чуть не упал с каблуков, пошатнувшись. — О боже... Какой мерзкий вкус... — согнувшись пополам, прошептал старший, но из-за громкой музыки его было не слышно. — Эх, а сколько гонору было! — усмехнулся Коля, выхватив из рук брата флягу. — Келус, как так? Даня, не поднимая головы, показал фак младшему и что-то пробормотал. Гоголь, естественно, не поверил в то, что это настолько отвратительно, и поэтому отпил достаточно много сам, чуть не давясь от смеха. Однако сразу почувствовал мерзотный вкус, но вместо того чтобы выплюнуть, проглотил всё. По горлу сразу разлилось ложное чувство тепла вместе с ужасным послевкусием. Хотелось чем-то запить, но ничего под рукой, естественно, не было. Коля чуть пошатнулся, а зрение перестало быть таким четким. Всё же это был слишком крепкий алкоголь для шестнадцатилетнего юноши. Фляга пошла по кругу веселить и опьянять остальных, минуя Женю, так как он отказался после первого же глотка. Все хохотали и пьяно танцевали под новогодние песенки. От красивого макияжа Дани осталась только размазанная красная помада (как у шлюхи, ей-богу...). — Женечка, ну выпей ты ещё, не будь душным! Тут как раз на донышке осталось, — Коля криво улыбнулся и закинул руку другу на плечи, приставив оставшийся коньяк прямо к его губам. — Да не буду я пить, алкаш! — продолжал упираться Евгений и чуть отодвинул руку с флягой от своего рта. — Ладно, как знаешь, — Гоголь продолжал криво улыбаться и выпил оставшееся. Он откинул штуковину Лизе, а сам, неожиданно для Жени, придавил его к забору. — Эй! Руки! — возмутился Онегин, однако вырываться почему-то не стал. — Не-а! — Николай надавливал на грудь друга и наклонился к самому его лицу. Так как юноша был достаточно пьян, любое сопротивление со стороны оппонента могло нарушить все его планы. Коля взял за подбородок к сожалению трезвого Женю и поцеловал, не заметив то, что Чехол их снимает. — А?! Коль, ты в своем уме?! Тут же куча людей! — Парень сразу густо покраснел, но из-за разноцветных огней этого почти не было видно. Он сам по себе очень стеснительный человек и предпочитает оставаться в тени, а тут его целуют на глазах огромного количества людей и даже милиции! Ладно, если б это девушка была, но это ж пьяный друг! А у них вообще-то был уговор, что весь свой пубертат Коля держит при себе на людях хотя бы... — Уууу, вот это контент! — воскликнула вполне радостная Лиза. — Горько! Горько! — подхватил уже Даня, умиляясь тому, как его братишка постепенно становится геем. — Больше не пьёшь... — нахмурившись и отведя взгляд в сторону, смущенно прошипел Онегин. Николай лишь пьяно улыбался, смотря на лицо друга. Ему всё понравилось, а про уговор он и забыл, тем более это был не пубертат, а просто спонтанное желание. Хотелось поцеловать ещё раз, но знал, что Женя на этот раз не дастся. Коля отпустил бедняжку и отошёл сам.

***

Все из компании уже постепенно расходились по домам, ведь кого-то дома ждали обеспокоенные родители, а кого-то — лишь голодный кот. Лиза ушла первой, потому что только у неё был очень строгий папа и до невозможности обеспокоенная мама. Вторым ушёл Даня, сославшись на то, что ему ещё рисовать натюрморт для бабули, да и кот некормленный, колени болят, спина... Так и вышло, что вдвоём остались Коля и Женя. Второй хотя бы идти мог нормально, поэтому на его долю выпало тащить друга до дома, параллельно ворча, как старый дед. Коле оставалось лишь не добавлять проблем и наслаждаться моментом, всё-таки он уже успел замёрзнуть, а Женечка оказался таким тёплым, что даже в сон клонило... — Коль, ты можешь идти, а не спать? Вот чтоб ещё раз ты выпил или пришёл без куртки... — угрожающе шипел Онегин. — Ммм, ну не душни, и так голова болит, — отнекивался Николай, уже чуть активнее идя. — Я сейчас ещё и про поцелуй вспомню!.. — Ой, всё, цыц... С горем пополам Евгений всё-таки довёл, или, вернее будет сказать, дотащил друга до подъезда, но вскоре выросла, как бетонная стена, новая проблема: Коля оставил ключи где-то на улице либо дома. Был лишь один выход из ситуации — позвонить в домофон, но, естественно, Николай боялся сам это сделать, ведь если мать раньше времени узнает о том, что он пьяный, будет плохо. А так есть вероятность, что не заметит... (Идея о том, что можно позвонить соседям, в голову влюблённой парочке не пришла). — И что мне говорить? — недовольно пиля взглядом Гоголя, поинтересовался Женя, однако внятного ответа так и не получил. Пройдя все стадии принятия и уже сто раз пообещав себе, что убьёт этого... этого «человека», Онегин всё же набрался смелости и позвонил в домофон. Раздались гудки, но ждать долго не пришлось. Женя уже был готов услышать голос, как вдруг прозвучал сигнал открытия двери. Радости парня не было предела, а казалось бы: этот звук он слышит каждый день... — Дальше сам, алкаш, — оповестил Женя друга, придерживая металлическую дверь. — От души, — с улыбкой ответил Коля и, чуть пошатываясь, зашёл в тёмный подъезд. Дверь сразу же закрылась. Евгений выдохнул, пойдя назад. Автобусы уже не ходили, поэтому надежда была только на уставшие ноги. Сил оставалось немного, а идти долго. Ну что ж, надежда же ещё не умерла... Идти по улицам ночной столицы, конечно, красиво, но и опасно, особенно в Новый год. Мало ли что за педофилы и маньяки по улицам шастают... А вся милиция занята охраной Ёлки, так что шанс встретить такого "добропорядочного" гражданина очень велик. Да и просто алкашей, которые просят 50 копеек ради бога, Женя побаивался, предпочитая обходить таких людей стороной. Парень медленно плёлся по улице, засунув руки в карманы куртки. Ничего не привлекало его внимание, кроме фейерверков, которые красиво, словно цветы, распускались по ночному небу. Полпути уже было пройдено, и перед Евгением встал вопрос: стоит ли пройти через дворы, чтобы скоротать дорогу? Пройти по тёмным, закрытым дворам, куда свет не проникает, а все фонари давно перегорели или были разбиты местными гопниками, звучит как... Отличная идея! Главное, что дорога будет меньше, как и шансы вернуться домой целым... Дождавшись зелёного света светофора и перейдя дорогу, Онегин свернул во двор. Миленькое местечко. Могло бы быть, если б не алкаши на лавке, которые тоже, походу, справляли Новый год. Почему-то пульс вдруг подскочил, а дыхание перестало быть таким спокойным: приступ тахикардии или страх?.. Женя постарался быстро мимо них прошмыгнуть: вдруг не заметят. Но даже отойти на приличное расстояние он не успел, как его окликнули... — Эй! Пацан! Всего два слова, а колени невольно подкашиваются. Зрачки Жени расширились, а пульс теперь зашкаливал. Он и не думал разворачиваться, а только быстрее пошёл, даже не смотря на то, что казалось: ещё чуть-чуть, и его ноги откажут. — Ты чё, глухой?! Стой, бля! — Толстый мужчина поднимается со скамейки, явно разозлённый тем, что мальчишка не отреагировал. Алкаш, прихрамывая, но тем не менее резво идёт за Евгением. Внезапно Женя чувствует на себе чью-то хватку, резко оборачивается и видит этого мужика. Мужик хитро и криво ухмыльнулся и сказал: — Поймал. Первая мысль, которая появляется в голове у парня, — это вмазать. Вмазать что есть силы по хлеборезке этого уебка и убежать, пока его не затащили куда-нибудь "чаёвничать" и не пустили по кругу. «Run, baby, run», «Run for your life», «I'ma tear out your heart», «It'll always be mine!».² — Пошёл нахуй от меня!.. — воскликнула жертва нападения и ударила прямо в челюсть этому бесчестному человеку. Адреналин ударил в мозг, поэтому удар получился не слабый, к тому же сам Женя обладал тяжёлой рукой и очень хорошим ударом. Мужик застонал от боли и упал на асфальт, отпустив подростка, но, несмотря на то что пару зубов были успешно потеряны, смелости, чтобы поугрожать ему вслед, хватило. Онегин на адреналине бежал оттуда, как на физкультуре на время никогда не бегал. Быстро распрощавшись с очень приветливым двором, он вбежал в свой подъезд и уже там наконец смог остановиться и отдышаться. Усталость как рукой сняло, однако лёгкие сильно болели, как и сердце от таких нагрузок, руки дрожали, а ноги всё же подкашивались. Благо, он жил только на втором этаже, и умирать в лифте не пришлось. Кое-как поднявшись по лестнице, ощутив себя при этом замотанным работником эскорта, Евгений наконец прошел в квартиру. Впервые он так радовался этому месту, ведь обычно он испытывает здесь напряжение, но, как оказалось, любимые родители ещё не вернулись из ресторана, а значит, можно было насладиться тишиной, которая редко здесь бывала. Но, конечно же, попугаи и голодный котик тишины не знают, но даже так было уютней: нет никаких ссор и криков, лишь спокойствие и концерт животных. Покормив всех, кого надо, Женя завалился спать, взяв под бок рыжего и наевшегося котяру, в надежде на то, что взрослые по возвращении его не разбудят. Но глюки, то ли от усталости, то ли от персональной шизы парня, его напрягали, и глаза закрывать было страшно, однако стоило чуть-чуть расслабиться, как сон овладел разумом.