Global problem

Ресторан находился на крыше модного здания в самом сердце Сеула. Сквозь панорамные окна открывался вид на залитые солнцем улицы, по которым неспешно текла городская жизнь. За одним из столиков на веранде — под лёгкий шум фонтанов и звон бокалов — собрались,наконец то,все: Намджун, Джин, Юнги, Хосок, Чимин, Тэхён и Чонгук. Впервые за долгое время — без расписаний и срочных дел. — Я до сих пор в ахуе с Мюнхена, — начал Хосок, скидывая солнцезащитные очки, после той последней тренировки с Чонгуком, Хосок на следующий день улетел в Германию. — Они мне там устроили экскурсию по танцевальному центру, как будто я мэр города. В конце попросили автограф на груди. У мужика. Я подумал, может прикалывается, но он был с серьёзным лицом. — Ну, хосок, ты всегда привлекал странные формы любви, — фыркнул Джин, подливая себе воды. — Помнишь, как в Шанхае тебя за лодыжку пыталась утащить фанатка? —посмеиваясь напоминает джин  — Я, признаться, заебался в Нью-Йорке, — спокойно вставил Юнги, убирая телефон в карман. — с этими делами. Батя опять какую-то хуйню мутит — пришлось проверить, не начали ли клубы продавать больше дури, чем алкоголь. — Ну хоть развлёкся? — спросил Тэхён, разглядывая кольцо на пальце. — Был в трёх борделях, двух подпольных казино и одном “джаз-баре”. Так что да. Развлёкся. — У тебя жопа явно не тяжелая..— выдохнул Чимин. — А я был в Париже. С семьёй. И каждый день хотел себя повесить, чувствовал себя монахом. — Что, без тёлочек и бокала? — усмехнулся Чонгук. — Да ты даже не представляешь. Мама таскала по галереям, батя читал лекции о “семейной ответственности”, Ни бухла. Ни девочек. Ни одной вечеринки. — Он драматично вздохнул. — Считайте, что я отмучился за грехи всей нашей компании. — А мы с Намджуном катались по Японии, — вставил Джин, поправляя запонку. — У него встречи, у меня показы, всё как обычно. Но как только закончился последний брифинг — мы ушли в отрыв. — Джин пытался переспать с переводчицей, — спокойно добавил Намджун. — Да потому что ты мне всю поездку мозг ебал своим “посмотри на эту линию фасада”! Я хотел смотреть на другие формы! И они не были архитектурой. — возмущался Джин, которого друг явно затрахал своими восхищениями архитектурой страны восходящего солнца. — Тебе всё простительно,джин, брат мой, ты же у нас лицо бренда, — усмехнулся Юнги. — Правда, не уверен, какого бренда. Может, презервативов. Парни дружно рассмеялись. Слышался искренний ржач, хлопки по столу, кто-то чуть не уронил вилку. И всё же в этой лёгкости чувствовалось: они по-настоящему скучали. — Ну и как вы, ублюдки, без меня? — усмехнулся Чимин, вытирая слёзы от смеха. — Признайтесь: серо, скучно, уныло? Ни красивых азиаточек, ни ахуенного похмелья!  — Без твоих драм — было подозрительно спокойно, — отозвался Тэхён. — Но вообще… не хватало вас. Всех. Намджун поднял бокал, глядя на всех поверх его: — Вот в этом мы сходимся. По-настоящему отдохнуть можно только с вами. Всё остальное — шум. А вы — моя тишина. Пусть и громкая. Все заулыбались. Кто-то отвёл взгляд, кто-то кивнул. Тэхён молча ковырял пасту, а Чонгук сидел рядом, будто оторванный от происходящего. Он слышал шутки, истории, но внутри крутилось одно: неделя с Тэхёном. Да, они всю эту неделю почти не покидали квартиру. Просыпались вместе, пили кофе из одной кружки, валялись в обнимку перед сериалами. Иногда Чонгук ловил себя на мысли, что ему не хочется, чтобы кто-то ещё вообще появлялся в этом пространстве. Никаких других людей. Только хён. Только их двое. И эта странная, тёплая, слишком комфортная привычка спать в обнимку. Каждый день. Теперь вот сидят с пацанами, будто бы и не было этой недели у них. — Чонгук? — выдернул из мыслей голос Чимина. — А? Да… Задумался, — пробормотал он, отпивая воду. — Где пропадал, малыш? — поддел Хосок. — Опять сидел дома, гонял в игры и ел ттокпокки? — Дома был, — коротко ответил тот, слегка пожав плечами. — Один? — уточнил Джин с чуть прищуренным интересом. Чонгук почувствовал, как рядом Тэхён сменил положение. Его колено случайно коснулось ноги младшего. Или не случайно. — Почти, — сказал Чонгук, не глядя ни на кого. И этого ответа хватило. Больше никто не полез. Потому что все здесь уже достаточно взрослые, чтобы понимать: иногда за словом «почти» прячется нечто большее, чем можно озвучить. После ещё пары бокалов, под шумный смех и оживлённые разговоры, кто-то из парней вбросил: — А что если сегодня — в клуб? — Вот, вот это уже похоже на нас, — тут же отозвался Хосок. — Надо же показать столице, что мы вернулись. — Главное — не повторить вечеринку, после которой Юнги неделю носил чёрные очки, — вставил Чимин. — Потому что у меня был фингал. Из-за тебя, ублюдок. — Юнги криво усмехнулся и допил остатки бурбона. Уже к часу ночи по улицам Сеула уверенно катили семь машин, каждая — с номерами, которые знала вся молодёжь страны. На парковке возле элитного клуба народ начал останавливаться, снимать видео, фоткать. Девочки ускоряли шаг, визг в голосе не скрывали — «Ослепительная семёрка» вернулась. Парни входили в клуб, как в личный зал славы. Громкая музыка, световые всполохи, шёпоты, жадные взгляды. Всё — по сценарию. В VIP-зоне их уже ждали напитки. Кто-то уже танцевал, кто-то обнимал тонкие талии незнакомок, кто-то шутил с охраной. Чонгук пил быстро. Громко смеялся. Легко касался чужих рук, флиртовал, подмигивал. Он старался не думать. Не вспоминать, как Тэхён каждое утро кидал на него плед. Как его голос звучал, когда он говорил «солныш» вместо имени. Как пахла его кожа, когда они спали рядом. Сейчас он уже прижимал девушку к стене в одном из коридоров клуба. Тонкая талия, короткое платье, горячее дыхание. Поцелуй — спонтанный, грубый, как и его намерение. Он знал, что она намекала на “поехали ко мне”, и знал, что не скажет «нет». С другой стороны зала, с лестницы, Тэхён видел всё. Чонгука. Поцелуй. То, как его руки гуляют по телу этой девчонки. И он не знал, как реагировать. Это же нормально, да? Ну что особенного? Все они любят женщин. Все они свободны. Так почему внутри скрутило, как от удара? Чонгук на секунду повернул голову — и поймал взгляд хёна. Улыбнулся. Нагло. Будто специально продолжил — наклонился к девушке, провёл ладонью по бедру, вжимаясь ближе. Тэхён отвернулся. Он медленно поднялся на второй этаж, туда, где столики VIP стояли как на балконе над танцполом. Все уже разошлись: кто танцевать, кто трахаться, кто флиртовать. Он остался один. Виски в руке, сигарета на балконе, Ари в телефоне. «Ты там? Я просто не понимаю, ты правда всё закончил? Может, мы просто сядем и поговорим? Хотя бы просто увидимся…» Тэхён читал, скользя взглядом. Он не отвечал. Но и не удалял. Ари была назойливая. И это… его забавляло. Он играл с ней, как с прикормленной кошкой. Он знал, что ничего не будет. Но она — не знала. А ему и не надо было объяснять. Пусть надеется. Он делал глоток, когда почувствовал дыхание в шею. Горячее. Узнаваемое. Личное. — Ты издеваешься? — голос Чонгука, низкий и раздражённый, уже звучал сзади. — Я думал, ты ее заблокировал, а ты опять мозг себе ебёшь. Тэхён не обернулся сразу. Только ухмыльнулся, посмотрев вперёд. — Да вот думаю… потрахаться с ней сегодня. А чё? Желания искать кого-то нет. А она — под рукой. Он повернулся, глядя Чонгуку в лицо. С вызовом. Как будто швырнул эту фразу ему прямо в грудь. Младший замер. Он не ожидал. Он даже не знал, что чувствует. Злость? Ревность? Или разочарование? Он даже не знал, на кого злиться: на Тэхёна или на себя. Что за хуйня вообще происходит?.. — А, вот как, — в голосе Чонгука впервые за вечер прозвучала не издёвка, не насмешка — а горечь. Сухая, прямолинейная, чужая даже ему самому. Он не помнил, как встал. Просто встал. И в следующую секунду уже нависал над Тэхёном, словно инстинктивно желая прижать его к спинке дивана, лишая пространства. Пальцы впились в мягкую обивку по бокам от плеч хёна. Лицо Чонгука — опасно близко. Глаза сверкают, челюсть напряжена. Тэхён не отодвинулся. Не попытался отстраниться. Его взгляд был почти насмешливым, но в этом был и вопрос. Как будто он сам себя спрашивал: а когда это я, блядь, перешёл на сторону, где глаза пацана могут выбить воздух из лёгких? Когда мне начало казаться, что Чонгук — это больше, чем просто мелкий, с кем можно пообниматься после бутылки виски? И вот теперь — он прямо перед ним. С настоящим взглядом. С безумной решимостью. Чонгук не собирался спрашивать. Он просто сделал. Он впился в губы Тэхёна резко, почти дерзко. Не осторожно, не по-дружески, не «на слабо». Поцелуй был жадным, тяжёлым, сдавленным. Тэхён удивлённо раскрыл глаза — на миг. Но не оттолкнул. Он не делал ни шагу назад. Его руки дёрнулись вперёд — рефлекторно, как будто тело знало раньше головы. Он сжал бёдра Чонгука, а потом — ладони опустились на его задницу. И он сжал её, чуть приподняв младшего ближе к себе. Чонгук углубил поцелуй. И сел на колени Тэхёна, будто бы это самое естественное место во вселенной. Тэхён был в шоке. И в этом шоке — было что-то первобытное. Как будто что-то внутри сломалось, наконец-то признав: это происходит. это, мать его, реально происходит. Поцелуй продолжался. Долго. Слишком долго для “ошибки”. Слишком искренне для “пьяного бреда”. И только когда по лестнице послышались шаги и голос Юнги прокатился эхом по залу: — Чонгук, ты где?! Тэхён резко отстранился. Его дыхание сбивалось, в глазах плескалось что-то новое. Опасное. Он осторожно убрал руки, заставил себя встать, слегка поправляя рубашку. — Нам нельзя… — пробормотал он, глядя в сторону. — Пацаны идут. Чонгук медленно сполз с колен хёна и уселся рядом. Без слов. Просто глядя в одну точку. Рот сухой. Мысли спутаны. Он чувствовал: только что открылось нечто, что уже не закрыть назад. Когда на лестницу поднялись остальные, кто-то с фразой «А вот вы где!», Тэхён встал первым. — Мне надо ехать. Срочно, — бросил он, даже не взглянув на остальных. — Э, ты чего? Только начали, — хмуро сказал Хосок, с бокалом в руке. — Забыл о встрече. Утром. Простите. Он прошёл мимо Чонгука, даже не задержав взгляд. И исчез. А Чонгук остался. Молчал. И впервые за долгое время чувствовал не просто вину или злость. Он чувствовал, что у него реально проблема.