Пролог. Another Day
4 января 2026 г., 20:40
20 Мая.
Ну вот и наступил день отлета. Самолет этой ночью.
Оксфорд ждет с распростертыми объятиями.
Мечта так близко — чемоданы собраны, книги на месте, ноутбук заряжен. Мама даже забрала Флаундера из химчистки, хотя я не хочу его брать. Это глупо — соседки по комнате меня засмеют.
Хотя Питеру он понравился.
Когда он в последний раз залез ко мне в окно, он завалился на кровать в своем грязном паучьем костюме, вытащил Флаундера из-под спины и неожиданно вспомнил песенку Ариэль. А еще сказал, что если бы мог выбирать себе помощника, то взял бы кого-то вроде Флаундера: «Надежного и не слишком умного, чтобы не спорил». Очень смешно. Обожаю его бесконечные намеки на то, как ему сложно со мной о чем-либо договариваться. Мог бы уже и привыкнуть — и начать хоть немного уважать мой выбор.
Вот бы и мне научиться уважать его выбор…
Быть Человеком-Пауком — это, конечно, очень круто (он бы сказал «ответственно»), но… что дальше? Неужели помогать нью-йоркцам в пределах Манхэттена — это предел его мечтаний? С его умом, добротой и упорством…
Не думала, что скажу это, но в чем-то папа был прав.
Про клоунское трико.
Питер мог бы спасать мир от настоящих проблем, а не только останавливать грабителей и снимать котят с деревьев — для этого существуют полиция и пожарные.
Питер нашел решение формулы полураспада, закончил школу с красным дипломом и почти согласился на Оксфорд со мной, а потом опять погряз в погонях за преступниками. Гоблин. Электро. Будто нет ничего важнее мутантов и его ночных патрулей. Иногда мне кажется, что Питер любит Нью-Йорк сильнее, чем любит меня.
Неужели быть Пауком важнее, чем наука.
Важнее… нас?
Знаю. Это все еще обида говорит во мне.
Потому что я и правда люблю его и хочу, чтобы он был счастлив.
И мне уже почти не больно.
Сейчас, когда я смотрела, как скорбит мама после смерти отца, я поняла, насколько это страшно — постоянно жить в ожидании, что твой партнер может не вернуться домой.
Мама до сих пор ждет папу ночами. И вчера я поймала себя на мысли, что делаю то же самое — только вместо полицейской формы жду красно-синюю маску в окне.
Мое сердце разрывается, но это нужно остановить.
Мое будущее — это наука. Прогресс.
Я отправила свое эссе профессору Марроу по структурным белкам. И вчера пришел ответ, который начинался со слов: «Уважаемая Гвендолин Стейси…» Боже, это так глупо, но сам факт, что она назвала меня по имени — будто мое эссе имеет хоть какое-то значение, — так сильно воодушевил меня, что я еще полчаса не могла успокоиться. А потом я все же прочитала оставшуюся часть — и мое сердце ушло в пятки, потому что она предложила провести в лаборатории еще пару тестов. И, возможно, формула, которую я посчитала, — это еще одно звено в цепочке решения проблем раковых заболеваний!
А ведь я даже не рассчитывала, что профессор вообще мне ответит.
Последний штрих — забрать рекомендательное письмо из Oscorp и встретиться для разговора с Питером.
Конечно, нам с Питером надо расстаться.
Придется сказать это сегодня.
Сложно подобрать слова, но я думаю, что он давно чувствовал, что к этому придет. Иначе бы не избегал меня так долго после смерти папы.
А вдруг он все же одумается и полетит со мной? Надежда так обманчиво греет.
Нет. Нельзя о таком мечтать…
Я не смогу учиться и бесконечно думать — а все ли в порядке с Человеком-Пауком… Я так никогда не найду лекарство от рака. А Питер…
Питер сделал свой выбор.
Возможно, когда-нибудь, когда мы станем взрослее, я закончу университет, доведу до ума свой проект, вернусь в Нью-Йорк, и Питер встретит меня в аэропорту — с цветами, как папа встречал маму каждый раз, когда она куда-то летала.
И мы начнем все с начала?
Боже. Когда я об этом думаю, у меня наворачиваются слезы. Я никогда не чувствовала себя настолько одинокой. И при этом все, что я могу сейчас сделать для себя хорошего, — это не забыть взять с собой паспорт в самолет.
До свидания, Нью-Йорк.
До свидания, мама.
До свидания, Питер.
И все же… положу Флаундера в чемодан.
