На грани счастья.

Ходить по коридорам бункера весьма шумно, да и просто сидеть на месте тоже. Здесь везде тебя будет окружать щемящее одиночество, поглощающее твоё нутро полностью. В горле саднит от непрерывного молчание. Отличать свои мысли и слова стало в разы сложнее. Как понять, говоришь ты вслух или про себя, когда вокруг лишь писк приборов? Хотя.. Уже нет, давно нет. Теперь у него есть и слаймы, и гусыня. Да, разговаривать они не могут, но это разве мешает ему общаться с ними? Не в коем разе! С ними даже легче, чем с той же Лайей или Вальдхаром, а уж тем более с Тадмавриэлем! Они воистину не умеют слушать Лололошку, словно он пустое место для них. Вечно вытесняют точку зрения Ло, вечно забывают об его мнении, отчего ощущение тягостной пустоты вечно расширяет свои границы в сердце и так настрадавшегося Мироходца. Впрочем, сейчас здесь не так по шумному тихо. Сейчас, в секретном модуле, который он обустроил совсем недавно, поселился временно Вальдхар. Да, не лучший сосед, но хоть кто-то. Агрессии ему не занимать и всё таки в далёком прошлом они были хорошими друзьями. Хорошо ладили и развлекались как умели. Сейчас они все не хило так страдают, а другие и подавно. Концентрированное Время слишком больно переносится. За всё время они ничего дельного придумать так и не смогли, отчего нагнетающий ужас царил буквально повсюду. Неужели у них и впрямь не осталось выбора? Лайя, возможно, и пытается что-то придумать, да вот только помогает ли это им? Абсолютно нет! Всё работает также, как и работало! Ничего не смогли изменить! Даже маленького бунта не было, все продолжают жить своим чередом, словно даже довольны этим, хоть и работы теперь будет просто завались. Да, в синклите ещё ничего не починили, но за то время, пока всё чинят, у них не созревает ни единого плана, они ничего не могут придумать. Организация снова на шаг впереди. И так каждый раз! До самого последнего момента всё всегда будет впереди, а когда настанет "позади", то... Лололошка сойдёт с ума, не иначе. Этот вечный кошмар.. Вечная погоня за справедливостью, миром и согласием между существами, за вечным правосудием и идеальным миром.. В этой ситуации словно всё это стремление летит коту под хвост! Оно не помогает, а лишь заводит психику в могилу от безысходности и желания прекратить страдания существ! Кирка летит прямиком в стену. Хорошо, что ничего не проткнуло, иначе было бы наверняка очень плохо и больно. Ло это сделал даже не специально. Инструмент покорно стоял около стола, облокотившись рукояткой о стену, пока сам Мироходец размышлял о дальнейших планах и пытался не впасть в истерику. Зелёные искорки исходили от кирки, явно дав понять, что это дело рук пустотной магии. Не уж то переживания настолько сильны, что оно начало проявляться так? Только не говорите, что это намёк на то, что Ло перестал себя контролировать.. Не говорите о том, что теперь эмоции заполняют его настолько сильно, что они берут над ним управление.. Нет.. Только этого им не хватало! В обычный день он был бы даже рад такому, всё таки магия начала проявляться, есть шанс перенять инициативу и начать ею пользоваться. Да вот только эта не та ситуация, не тот доброжелательный мир, где у тебя наверняка есть время вдоволь насладиться своими эмоциями, которыми ты будешь точно управлять. Он в опасной для жизни среде. Он в вечной опасности и давление. В маленьком бункере, в котором угасают надежды на светлое будущее, в котором умирают личность, в котором умирают и продолжат умирать. Лололошка откидывает мысли в сторону, не желая заползать в глубины своего сознания дальше, иначе он точно не будет себя контролировать, точно сорвётся и, вероятно, от бункера и следа не останется, а у её обитателей даже косточки сотрутся в порошок. Такое им точно не нужно. Такое точно нельзя допустить. Лололошка оглядывается по сторонам, но никого рядом нет, даже его заносчивой и вечно нужной галлюцинация нет рядом, хотя её сейчас очень хотелось бы увидеть. Но хорошо, что Вальд на этот звук не пришёл. Возможно, слишком занят, чтобы реагировать на этот шум, хотя чем ему заниматься то? Возможно, спит. Впрочем, не наше это дело. Наворачивая круги в коридоре около секретного модуля, сразу слышит звук уведомления. На мгновение становится страшно. При прочтении названия он сначала чувствует облегчение, ведь это не про починку телепортера, а после сжимается от осознания, что за сообщение ему пришло и что именно ему велели сделать. Ликвидация выжившего. Ликвидация его лучшего друга! Да, он может его не помнить, но это разве отменяет факт того, что ему поручили нечто подобное? Становится страшно. По-настоящему тошнотворно, настолько, что очки сползают на кончик носа и видны широкие глаза, в которых ужас читается сильней, чем когда-либо ещё. Он ведь не сделает этого, правда? Конечно правда! Он не такой и ни за что не станет убивать лучшего друга. Он что-нибудь придумает, телепортер же не починили, уведомления не было, так ещё и никто не пришёл. Ему явно не должны были давать такого задания, тем более без надзирательства Малецки. Но обстоятельства их вынудили. Лололошка рукой сжимает ткань своей кофты, тянет её от себя, немного вниз. Он с грохотом падает на металлический пол, сидит на коленях и пытается отдышаться. Это точно нельзя обсуждать с Вальдхаром наедине, если учесть его вспыльчивость. Лололошка натягивает скафандр и телепортируется в прунус, где, к сожалению, даму он не находит и приходится делать записку, в которой он зовёт Лайю к себе в бункер по очень срочному вопросу. Остаётся лишь надеяться на скорое пришествие дамы. Оставив свой костюм на зарядке, быстро приходит в секретный модуль, где Вальдхар, вроде как, спал. Лололошка снова уставился в экран своего планшета, желая перечитать то сообщение, чтобы убедиться, что он ничего не напутал и правильно понял. К великому сожалению, он понял всё правильно и, если быть честным, это совершенно его не радовало. Наоборот, заставляло крупно вздрогнуть, быстро закрывая сообщение и выключая гаджет, убирая его в свои глубочайшие карманы. За спиной слышится раздражённый вздох и Мироходец тут же понимает, кто стоит за его спиной. Уж лучше бы это была Лайя. - Я не дочитал, - возмущается парень, складывая руки на груди. Его не устраивало, что от него постоянно что-то скрывают. - Извини. Давай дождемся Лайю, - отвечает Ло, поворачиваясь лицом к собеседнику. – Нет уж, выкладывай, – Вальдхар явно готов стоять на своём. – Там ничего важного, – Ло делает пару шагов назад. Заметив грозный взгляд своего напарника, пробегает небольшой холодок по коже. Точно видно, что он нервничает и пытается уйти от ответа и всё таки понимание того, что Вальд всё равно не отступит, делает своё дело, вынуждая его отвечать. – Ладно-ладно! Мне пришло письмо от Организации и мне поручили.. Убить тебя.. Лололошка видит, как лицо напротив него вспыхивает, моментально становясь красным. Брови грозно нахмурены, а руки сжимаются в кулаки, трясясь от злости. Мироходец точно понимает что сейчас произойдёт и, если быть честным, этого он попытается избежать, хоть и видно, что выхода из этой ситуации попусту нет. Поднимая руки в капитуляции, Ло не успевает даже начать говорить, как в его сторону начинают лететь обвинения, оскорбления. Ему совершенно не нравится это выслушивать, но доказать обратного просто невозможно, ведь кулак Вальда уже стремиться врезать ему по лицу. К счастью, парень успевает увернуться от него, стремясь выбежать из секретного модуля как можно скорее. Как печально. Он старался его уберечь, всеми своими силами помогал и скрывал его от Организации, параллельно стараясь придумать, где его можно спрятать, чтобы наверняка никто не нашёл, а стоило лишь сказать о том, что ему пришло задание, которое он не будет ни в коем разе не станет выполнять, так тут же получает по лицу лишь при одной мысли об этом. А он ведь держался! Не нападал и даже особо не проявлял агрессию, если его редкие возгласы в сторону своей команды вообще можно считать за агрессию, которая тут же и подавлялась им же самим. После такого в целом работать с ними уже не хочется, не то, что желание отпадает, а отвращение накрывает. Вечно не могут договориться, так ещё и доводят свои личные переживания до пика своих возможностей, срывая их после на других, не виноватых в их горечах знакомых, друзей, близких. Наматывая круги по коридорам бункера, постепенно начинаешь уставать, ноги подкашиваются и он чуть ли не влетает в главный модуль. На улицу точно идти не стоит. Скафандар надеть не успеет, а если и успеет и даже выбежит, то его нападающий точно в порыве гнева не додумается натянуть на себя скафандр, выбежав на улицу под концентрированное Время. Этого им точно не надо. Мироходец старается уворачиваться и чуть ли не как заяц скачет по бункеру. Тело трясётся от напряжения, его словно пронизывает всего током. Кончики пальцев горели, дрожали, сжимаясь в кулак. Дыхание давно сбилось, в груди ныло от боли и нехватки нормального воздуха. Зрачки сужались до маленьких точек, следя за каждым мельчайшим движением своего “противника“. Отвлекаться нельзя. Отвлёкся – умер, проиграл, буквально отдал свою жизнь не в те руки. Отдал свою жизнь в руки смерти. Ло в моменте не успевает вовремя повернуть влево, влетая в стену, что, к сожалению, дало гигантскую фору его союзнику, которой перекрыл все пути отступления, медленно подходя буквально рыча что-то про честную схватку, собственную смерть и предательство. Знал бы он, что такое предать, заткнулся бы сразу. Ло неосознанно дрожит, если не случится чудо, то его ничего не спасёт, а умирать, предав само Время таким несчастным способом – дело трусов и слабаков. Времени явно не до страданий Мироходца, даже если от этого самого Маленького Мироходца и зависит его чёрное полотно Времени. Зелёных искр становится слишком много и Ло сам не понимает, когда, в попытке снова сбежать, отталкивает своего друга слишком интенсивно, да так, что случайным образом, вероятно, от сильного стресса и страха перед смертью, излучает весьма сильную пустотную магию. Свою пустоту магию. В миг весь мир замирает и он, затаив дыхание, смотрит на уже не живое тело своего сокомандника. Как так вообще произошло? Как он мог таким способом предать всех? Неужели.. Нет, он точно не верит в то, что собственными руками сделал то, что отрицал с самого момента попадания сюда. – Лололошка.. – Лайя словно из ниоткуда появляется, смотрит на эту сцену с раскрытыми глазами, держа в руках планшет Ло, который тот, очевидно, обронил, пока гонялся от Вальдхара. – Ты.. Убил его..? – Я.. Нет.. Я.. Не хотел.. – Парень дрожит, правой рукой закрывая свой рот, а левой держит запястье второй руки. Он в оцепинении, в ужасе. Этого не должно было произойти. Точно не с ним. Не сейчас и никогда либо ещё. Но это.. Это произошло. Ло бросается вниз, сразу проверяя пульс ныне теперь погибшего напарника. Он бы выдохнул, не будь это правдой. Он – убийца. Убил своего лучшего друга, как раньше сделал Тадмавриэль. Но разве это столь важно, когда перед тобой тело, бездыханное и безжизненное. Не дышит. Пульса нет и всё, что проносится в голове Ло: пустота. Пустой звук, белый шум на фоне дикой паники и явной истерики, которую подавить теперь точно не получится, хотя язык не поворачивается ничего сказать. Стоявшая рядом девушка роняет планшет на пол, сжимая руки в кулаки, смотря всё также с шоком и неприязнью. – Чем ты лучше Тадмавриэля? – Она не дожидается ответа, телепортируется. Видит, что её помощь здесь уже бесполезна, а выслушивать убийцу ей нет смысла. Ло же весь дрожит. Вопрос пронёсся мимо ушей, пока пропуская его в дальний ящик. Парень подхватывает тело на руки, на трясущихся ногах уносит его в медицинский отсек, укладывая на кровать, сделанную в далёком прошлом. Мысли метаются, пока Лололошка всеми силами старается вернуть его к жизни. Но это бесполезно. Всплеск магии был настолько велик, что тело его товарища словно парализовало, выбивая весь воздух из лёгких и заставляя кровь испариться. Неужели, именно так закончилась его жизнь..? *** Выкапывая землю возле бункера, в глазах темнеет. Этот момент, он.. Он никогда не забудет. Это было ужасно, отвратительно, страшно и невыносимо больно. Предали его, или предал он? На этот вопрос нет ответа, чем дольше рассуждаешь, тем быстрый заводишь себя в тупик, заставляя чувствовать себя отвратительно. Убийца – клеймо, которое останется с ним на всю жизнь. Клеймо, которое в каждом мире будет его преследовать. Клеймо, которое будет оправдано всегда, всю жизнь, пока он живёт, всю жизнь, пока существует, всю вечность, пока он мёртв. Мёртв внутри и снаружи, мёртв душевно и физически. Мёртв. Смерть – слово, преследующее его попятам, будь то последняя ниточка жизни, держащая его, или окружающие его люди, попадающие под взмах косы зачастую по его вине или даже от его руки. Тихий хлопок. Бездыханное тело падает вниз, погружаясь достаточно глубоко под землю. Это его нервирует, не даёт покоя. Тело его друга.. Лежит сейчас внизу, под ним, мёртвое. Снова смерть. Она повсюду. Само существо Лололошки пронизано этим вездесущим словом, термином. И всё таки времени на размышление не так много – надо продолжать. Продолжать закапывать друга, параллельно закапывая часть себя, последнюю живую часть себя. Она больше не вспыхнет и не проявится. Выцарапав довольно кривые буквы на гладком камне, отходит подальше. Даже не смотрит на проделанную работу. Молча уходит, оставляя после себя лишь мысли и шелест умершей травы. Ему жаль. Ему больно. Ему страшно. Он ужасен. *** Лололошка очухивается на лестнице, с гудящей головой. Руку на которой он уснул вообще не чувствовал. А ноги кое кто очень агрессивно клевал, заставляя того вставать. Сколько он здесь проспал? Непонятно, хотя, судя по синякам на ногах от гусыни, достаточно долго. Дав ей пару помидоров, она, вроде как, под успокоилась, но сразу было видно, что отстала она не на долго. Ей нужно было время прожевать эти помидорки. Время было странным понятием за последнюю неделю. Секунды были будто вечными, либо часы становились секундами. А началось это после смерти Вальдхара. В тот день.... ... Лололошка просидел рядом с могилкой очень долго. Видно ничего не было. Стекло изнутри вспотело от сбитого дыхания. На коленях всхлипывая и ревя, много времени проводил в грязи будто зря. Буря эмоций искрами изливалась болью по телу из сердца. Лились горячими слезами в скафандре, истезая виновника изнутри. Ужасно обидно, что потерял то, что было ему важно, то, что хоть изтезало, но было спасением. Лололошка помнил как спас его, притащив того в свой мед отсек... А теперь помнил как и закончил его историю там же. От этого хотелось злиться, кричать и рвать всё, что находится слишком близко, просто разнести город в щепки, а после и разорвать самого себя. Но ничего из этого он не делал потому, что это было незачем. Это было бессмысленно. Становилось стыдно от своего поведения, эмоций и действий. Стыдно, что нормально не смог попрощаться, стыдно, что не смог всего этого предотвратить. Хотелось снять шлем, было слишком душно. Дышать становилось нечем, сходя от этого с ума. Беспомощность от глупой ошибки душила. Если бы он побежал вместе с Джоном, он бы оказался там, где нужно. Он бы не натворил ещё бед, в которых виноват был он и обстоятельства... Было грустно и тоскливо, что они так и не вырвались вместе. Что не победили организацию, что так всё и не наладилось. Ло думал и знал, что было всё впереди у обоих. Но теперь впереди только у одного, и то не долго. Было обидно, было грустно и тоскливо. Сердце изнывало, а искра будто потухала от чувств. Все силы выливались из трещин, что создала смерть родного человека. Разочарование и ненависть. Превозмогая боль в коленях и в руках, Мироходец кое-как доползает до надгробия, что обнимает со всей любовью. Внутри горела надежда, что всё это просто обычный кошмар, что всего этого не было. Была мольба всем богам, что бы этот Ад прекратился. И вот видимо один из Богов решил явиться поглядеть на голубоглазого потеряшку. – Забери меня туда, где всё в порядке, забери меня хоть куда нибудь, прошу... – Голос Лололошки дрожал, было тяжело говорить. Горло болело, заставляя молчать и не говорить глупостей от горя. – « Холодный взгляд Смотрящего выражает сочувствие. » – Мда уж... Не самые лучшие воспоминания, – сказал знакомый голос. Обладатель высокого ума стоял на руках совсем рядом. Его присутствие уже стало обыденностью в этих днях. Появлялся раз в день, толка от него ноль, но хоть как то скукоту скрашивал. – Согласен. Только вот я не помню как я оказался в бункере. Расскажешь? – Голубые очи глядели слишком безразлично на галлюцинацию. Джон же быстро встал на ноги и руками упёрся в перила. – А там и рассказывать нечего, принцесса, – Джон, сняв очки, так же посмотрел на Лололошку. Наверное, в обычное время, их такое напрягло бы до ужаса, но сейчас... Сейчас не было чувств. Поэтому они поддерживали диалог просто потому, что надо. – Ты то откуда знаешь? – Сев получше, рука начала неметь. Из-за этого просто захотелось её отрезать и не париться. Сейчас впринципе не хотелось думать, да и не о чём было. Как и говорить было нечего. – От туда, откуда и ты. Ты просто предпочёл забыть, а я решил запомнить, – Джон как-то хитро улыбнулся. Сделав колесо, он быстро оказался перед собеседником. – Расскажи, пожалуйста, об этом, пока я бедную гусыню кормить буду, –Сказал Лололошка, вставая со ступенек. Да вот только он умудрился споткнуться об бедную гусыню. – Хей! Осторожнее, а то повредишь милое личико! – Глюк отступил на пару шагов назад. – И кстати, совет: следи за временем! – Владелец оранжевого шарфа сделал пару шагов в сторону коридоров. – Ага...Понял, – шатаясь, Ло пытался сделать хоть пару шагов, а это очень сложно, когда под ногами бесится птица. – Моя галлюцинация уже сходит с ума вместе со мною? – Считай как хочешь, красотка. – Я уже ничего не хочу, – очки со лба падают на нос, закрывая безжизненные глаза. В позе приглашения Джон пропадает и «Красотка» остаётся один. – « Что есть ты, что нет тебя - плевать.» – Думалось мироходцу, пока тот шагал за помидорами. И вот так начался очередной день без слёз, жизни и любви. Гусыня покормлена, слаймы проверены, комнаты всё починены. Единственное отличие этого дня от предыдущих в том, что на планшет пришло сразу 3 сообщения. Это хорошо? Бог же любит троицу. – “ Возрадуйтесь, всё починили! “ – “ Лайетана, добро пожаловать обратно в синклит! “ – “ Лололошка, жди в гости. От Малецки. “ Первая эмоция за эти пару дней была мелким удивлением, но полное всём тем же безразличием. Он прошёл по коридорам в главный отсек, подозревая, что тут что-то будет. И не зря. Постоянный гость стоял, покачиваясь с носка на пятку. Вечно появляется из ниоткуда и уходит постоянно в никуда. Мерзкий, но тёплый JDH. – Хочешь интересный факт? – Он очень довольно улыбался. – Ответ сам знаешь, – Хозяин бункера проходил мимо, чтобы дойти до постели. – Ну тогда терпи, – собеседник хвостиком последовал за хозяюшкой. – У тебя похоже деперсонализация. – И как определил? – Лололошка присел на кровать. – Да так... Кое-кто потерялся во времени, думаешь, что мысли и чувства пусты и бессмысленны, – Джон же встал рядом с кроватью. – Воспоминания упомянуть забыл, –мистер безразличие откидывается на кровать. – Благодарю, продолжаем. Тебе же кажется это всё нереальным? – Харрис немного склоняется над чужим телом, повернув голову в бок. – Это лишь надежда, я уже не думаю, – весьма равнодушный ответ слетает с губ Ло. – Хей, ты никогда и не думал! Вот поэтому и оказался в этой ситуации! – Джон явно издевался. – Диагноз ставить не буду, но тебе бы начать это лечить. – Интересно как... – А это не мне решать, – на этом моменте он садится на перила и откидывается назад. – Ну хоть кто-то здесь веселится, – спустя долгое время появилась лёгкая улыбка, что через секунду пропала. Ло лёг на бок, смотря на стену и стараясь не думать. – Наверное он прав. Сейчас бы провалиться в сон. Да вот только не получается. В его дверь стучат. Было уже ясно, кто же это. Вставать не хочется и Ло не будет. Он дождётся, пока его товарищ придёт сам. В принципе и так прокатывает. Малецки появляется перед ним сразу же с руками по бокам. – И чего это мы гостей не встречаем? Лололошка в свою очередь присаживается и кое-как выдавливает из себя кривую улыбку. Это было замечено моментально. – Ло, ты чего..? Что-то случилось? Я что-то не так сказал? – Малецки глядел удивлённо. – Ты не виноват, Кацпер. Всё в порядке.. – Так, погоди, надо вспомнить, что было недавно... – Коллега задумался на секунду и всё осознал. Шок в его глазах заговорил за него. – Да. Это был мой друг, которого я нашёл. Прости, что не сообщил об этом, я просто хотел побыть с ним побольше. Я не хочу тебе врать, тогда не хотел и сейчас не хочу. Я его долго скрывал, чтобы вы его не убивали... А в итоге я убил его сам. Причём случайно, я просто оборонялся, пока он пытался убить меня.. – Он опустил глаза. От воспоминаний расцветали чувства, не самые хорошие, но чувства. – О господи... Ло, мне жа.. – Его перебивают, но он выглядел очень сочувствующе. – Да, не парься, всё хорошо. Я уже ничего не чувствую, – голубые глаза холодно посмотрели на коллегу. А Малецки глядел всё так же, но уже поджав губы и менее удивлённо. Их обоих накрыла неловкая тишина. Прервалась она внезапным заявлением нового сотрудника. – Я готов к отвязке. Что для этого нужно? – Говорил это старший немного безразлично. – Ло, может позже? Ты в таком состоянии... Тебе может стать только хуже, – сотрудник начал негодовать. – Поверь, хуже, чем сейчас, не будет. – Будет. Лололошка, как бы я не был рад твоей отвязке - это все равно опасно.. В таком состоянии лучше не спешить, – Кацпер пытался нормально поговорить, помочь, но, к сожалению, это не было услышано, ему опять соврали. – Я тебя понял и услышал. Дай мне пару километров для отдыха, ну или сколько посчитаешь нужным, – они понимали друг друга без нужных слов. Глядели на друг друга виновато. После ухода Малецки в глазах как-то поплыло и Ло опять провалился в сон. После этих событий Лололошка смутно помнил, что было. Вспоминал отрывками как общался с Джоном, как гладил Слаймов или гусыню, как был с Малецки, что всё время был как-то взволнован. Даже диалог запомнил. – Знаешь, я был бы очень рад, если бы согласился на отвязку добровольно... А не потому, что тебе уже плевать на всё. – Я был бы тоже рад. Но сейчас сил нет. Лололошке было за это стыдно. Чрезвычайно. Вроде ничего такого не делал, да вот только терял много сил. Хотя были подозрения, почему у него не было их, например потому, что целыми днями он был в шахте. Или же потому, что слонялся по городу без дела, как будто запрограммированный на это. Наверное, Дилан теперь поспорил, кто из них больше автоматон, а Невер бы нервно встрепенулся. Такие мысли начинали вызывать приятную добрую ностальгию. – «Полегчало...» – Подумалось бедняге. Вскоре Лололошка решился написать Малецки: – “ Привет! ^^ Зайдёшь в гости? Обсудим отвязку и то что можно с собой забрать. “ Ответ же не заставил долго ждать и почти моментально пришёл: – “ Отменяю все дела и бегу! Жди, коллега! :D “ От этих смайликов Ло начинал хихикать. Он улыбался очень довольно. Знал же, что, пока хорошо, нужно брать от жизни всё, что можешь. Поэтому при встрече с Малецки парень старался шутить и веселить их обоих. Слушал внимательно и уточнял, что ему точно нужно. – Я тебя давно таким не видел, Ло... – Малецки улыбался так же глупо как и наш любитель приключений. – Я ужасно рад! Как жаль, что всё, что налаживалось, было планом по хорошей концовке жизни Мироходца. Но сейчас не об этом. Теперь осталось собраться, что не составило сильного труда, попрощаться с гусыней и слаймами. Он походил по бункеру и вот. Пора. Всё до отвязки он помнил смутно, как общался с коллегами и Олли, как они вместе шли. Но вот момент яркой боли он запомнил навсегда. Его уложили на стол в мед отсеке. Резко вонзили шприц в шею и ввели очень холодную жидкость. Сначала была лишь неприязнь от того, что этот холод начал чувствоваться по венам и слишком неприятно ощущалось, как оно быстро расползается. Но это становится неважно, когда его словно резко вырывают из жизни, заставив проваливается во вне Времени. Словно проходит сквозь нематериально-материальное. Будто летит по переходу из Времени к анти Времени, обрывая медленно и мучительно связь с секундами и минутами. Пройдя один переход его ждал другой. Оказаться вне времени и пространства было странно, даже ощущалось нереальным. Слышалось тиканье со всех сторон, будто напоминая, от чего он уходит, что предаёт. Глаза открыть удалось не сразу, так же как и встать. Протерев глаза, шатен видит перед собой все часы, что встречал за все миры, за всё своё существование и, вероятно, даже больше. Всё тикали в унисон, завораживающее зрелище. Он бы так и стоял, но резкий электрический ток в голову оглушает и сбивает с толку. Чуть отошёл и отдышался, так тут сразу второй удар по голове. Последний, слишком резкий и весьма больной. После этого Лололошка падает и прекращает связь со временем. *** Голова ужасно гудит. В ушах стоит звон, шипение, капающие звуки и вообще всё, что он когда-либо слышал за свою жизнь. Голова кружится, мысли перебивают друг друга, пытаясь собраться воедино и понять, что именно сейчас происходит, где он и что случилось до этого. Тело во всех частях отдаёт покалыванием, словно его беспрерывно колят везде, куда только возможно. Череп по ощущениям словно разрезали, вытащили оттуда мозг и вставили чужой. Всё сильно серое, но настолько цветное, что в глазах рябит и желание их открывать моментально пропадает. И всё таки, преодолев своё нежелание пробудиться, встаёт, чуть не упав на пол. Ноги подкашиваются и парень еле успевает удержаться за кровать, на которой он лежал ранее. Что это за место? Где он? О  Время, от таких вопросов лишь сильней начинает гудеть в голове, вынуждая оторвать одну руку от постели, пытаясь потереть переносицу, не замечая на них очков. Вокруг происходит какой-то балаган. Мозги плывут и понятие того, что реально, а что нет, настолько размывается, что даже странность своих слов он не замечает. Впрочем, его быстро укладывают назад и он моментально вырубается под очередным уколом так называемого врача. Дальше всё меркнет, быстро и безысходно. В животе крутит, конечности трясёт, глаза слезятся. Неизвестно, сколько он пролежал в таком состоянии, но весьма яркие лампы так и кричат о том, что пора вставать и желательно без потери сознания. Медленно стягиваясь с постели, он оглядывает всё вокруг. Мысли потихоньку приходят в норму, хоть и всё ещё плавают внутри черепушки. Взяв очки с тумбы, натягивает их, довольный тем, что про его аксессуар не забыли и положили рядом. Это даже приятно в какой-то мере. Оглядываясь, он замечает лишь одну спящую... Девушку? Медсестра? Гляделка? Хм. Оставили её одну следить за Лололошкой. Хотя.. Вероятно, лежал он довольно долго, раз рядом совершенно никого, кроме неё, нет. В целом оно и не важно. Немного шатаясь, подходит ближе к стойке, не слишком громко позвав леди. Та хоть и не сразу, но откликнулась, что-то быстро объясняя парню и передавая его в руки Малецки, который радостный припешил к ним проведать своего приятеля. Некая эйфория накатывает на паренька, заполняя его мозг какими-то уж больно счастливыми мыслями. Мог бы он сказать, что ему это кажется подозрительным, да счастье льётся через край, не позволяя толком уложить свои мысли по полочкам. Всё кажется таким радостным, что аж уши краснеют, а пальцы подрагивают от нетерпения, желая всё осмотреть, облапать, изучить, познать и всё в таком же духе. Увлечённо слушает Кацпера, пока тот что-то пытается ему рассказать про его новую комнату, но Мироходца начинает крутить, отчего он буквально вынужден, хоть и не по своей воле, лечь в постель и задремать ещё на какое-то продолжительное время. Мысли крутятся, разные мысли. В какой-то мере даже пугающие, а в какой-то и незначительные. Всё то, что он творил в бункере: теперь ничего не значит. Все, кто остался ценным в бункере: гусыня и слаймы. А больше у него никого и нет. Лайя сбежала даже с Прунуса, или решила основательно перестать там появляться, пока не увидит гарантию, что сможет там скрываться без большого шанса наткнуться на Ло. В голове не устраивается всё то, что происходит в последнее время. Постоянно что-то меняется, и, к сожалению, не в лучшую сторону. Это настолько утруждает, что заставляет чувствовать себя ничтожным. Но накотившее счастья задуманивает разум, совершенно перекрывая каждую мысль о дальнейшем плане действий, словно это сейчас абсолютно не важно. Словно это ничего не значит, лишь пустой звук на фоне новым открытиям. Кажется, или проходит ещё одна вечность, прежде чем Ло сумел открыть свои сверкающие голубые глазки. Чувство, непривычное ему до сих пор, буквально поглотило его, заставив отчего-то чувствовать себя прелестно. На планшет ему ещё давно пришло уведомление, которое он, отойдя от сна, быстро пролистывает, вычитывая основные симптомы после отвязки. В самые редкие он не осмеливается влезать, просто выключив вкладку, убрав планшет куда-то далеко в глубины своих карманов. Стоит приодеться, а то негоже ходить в своей одежде, если правила гласят обратное. В комнате своей успеть облазить углы в своей потрёпанной одёжке. Переодевшись в более актуальную форму, пробегается по коридорам своего “бункера“, явно поражённый тем, что Кацпер сумел её построить настолько детально, с учётом того, что был у него здесь не так уж и часто, не считая главного модуля. Жаль, У.Т.К.Э.Р.'а не смог повторить, даже грустно в какой-то мере, но Малецки явно не тот человек, который хорошо во всей этой теме разбирается, а сидеть над этим, долбясь головой о стену, в надежде что-то понять, когда и так навалилось много хлопот – вообще не лучший вариант. Ло рад и этому, хоть имитация чего-то родного есть. В какой-то момент приходит одна очень навязчивая мысль: а что если отправиться в прошлое, телепортироваться к моменту, как они с Джоном покинули Архей? Идея звучит настолько заманчиво, что не осуществить её, как самый коварный злодей, просто невозможно. Он достаточно быстро сосредотачивается и, в порыве своей страсти, не замечает, что своей Искры он совсем не чувствует. Приняв попытку к перемещению, тут же осознаёт, что ничего не вышло. Некая паника в совместимости с уверенностью в себе настолько дополняют друг друга, что не попытаться в разных позах – грех. К его разочарованию у него этого не удаётся. Это начинает раздражать. Бесить. А после и пугать. Он.. Больше не мироходец? Неужели больше не сможет перемещаться по мирам? Не сможет никогда увидеть друзей и вообще никого, кто когда-либо был ему близок? И ведь это всё ужасно его злит. Бесит! Вечно всё идёт не так, а теперь силу, которую он в себе только недавно начал контролировать, буквально у него отняли отвязкой от Времени! Ну разве это справедливо? Злость накрывает с головой, но он быстро остывает, когда слышит приглушенные шаги. Быстро догадывается, кто это, и всю злость как рукой снимает, сменяясь на более счастливое чувство, но теперь некое угнетение повисло в воздухе, заставляя даже Малецки изогнуть вопросительно бровь, в какой-то мере даже не желая узнавать, что случилось у его подопечного, но вдруг это важно? Какой-никакой диалог у них завязывается, в ходе которого Лололошка успокаивает свой пыл, полностью затмевая его безграничной радостью и счастьем, от которых улыбка сама растягивалась на губах. На долго ли это. Малецки с превеликой охотой решается показать ему синклит, прежде всего продемонстрировав свою комнату, а после уже и остальные замечательные части этого чудо поезда. Весьма компактный, хоть и представлялся он совершенно по-другому, даже сильно удивляет, что столько всего здесь поместилось. И, если честно, не знав Лололошка про поломку Времени, то, вероятно, с удовольствием бы обитал в синклите, общаясь со всеми, с кем только может общаться. От запаха еды резко поплохело. Желудок явно был ещё не готов к употреблению пищи. Запах был отвратительным аж до целого кома в пересохшем горле. Желание остановить экскурсию возникло, но лишь на секунду. Её сразу же отбросили, заполняя новыми мыслями о том, насколько классной была идея отвязаться и покинуть свой затхлый бункер с припасами, которых становилось всё меньше и меньше. Не смотря даже на то, что ему поплохело, энергия билась через край, звуча в голове радостной песней, вероятно, из какого-нибудь детского мультика, достаточно давнишнего. По приходу в одну из комнат замечает он ринг, на котором сейчас дрались двое. Желание поучавствовать в этом возрасло. Боевые искусства у него явно хороши, было где тренировать, а хорошие навыки с годами не пропьёшь даже хорошим пойлом. И всё таки, будучи не до конца отошедшим от процесса временной дематериализации, ему этого удовольствия не позволили, хотя всячески он старался доказать, что сможет справиться с ребятами. Малецки буквально под руку его увёл оттуда, вынуждая парней лишь посмеяться над этим зрелищем. Маленький ребёнок ведёт под ручку весьма высокого парня, который находился под слишком сильным влиянием эйфории и постоянно пытается куда-то вляпаться даже в таком состоянии. Отчитывать его наверняка не будут, ведь ему такое поведение пока ещё позволительно и, если так подумать, то оно более менее безобидное, если сравнить с тем, какие побочные эффекты могли его преследовать вслед за пьянющей эйфорией. Наконец-то они приходят в заведную комнату, о которой слагали легенды, о которой знали все и даже больше. Комната с автоматами. С играми, иногда азартными. Разными шутерами, боевиками и в целом любой другой тематикой, а их уж точно было много. Желание сыграть хоть во что-то, хоть как-то провести своё время, находясь в веселье и в центре внимания, сдавливало его грудь, сжимая и заставляя чувствовать себя переменчиво и необычно. Уж больно тут всё яркое, хоть и претензии Ло к этому не имел. Кацпер что-то увлечённо рассказывал, пока старший шёл за ним, постоянно подбегая ко всему подряд, стараясь успеть рассмотреть всё, при этом не упуская мальчика из виду. Голова кружилась, но скорее от дурманящего чувства предвкушения, желания азарта, соревнований. Мироходец был просто в восторге, скача по синклиту как заяц, желая рассмотреть всё, что только можно рассмотреть. Кацпер и впрямь хороший друг. Честно, может Ло со своим необычайным удовольствием склонен к романтизации чего-то, но своего начальника считает себе другом. Не абы каким, а правда ценным, очень хорошим, добрым, открытым и позитивным. В нём присутствует черты ребёнка, и это даже не про внешность, а больше про поведение, характер. Эта его наивность проявляется сильней, чем у самого Ло. В этом они точно похожи. И всё таки дружескую симпатию парень к нему точно имеет. Жажда заобнимать Малецки и наговорить ему всяких нежных слов об их невероятной дружбе настолько сильна, что даже тягостно. Этот порыв удаётся сдержать с усилием, хоть и сдерживаться точно не хотелось, желание не то. Мысли крутились в голове вихрем, не позволяя сложиться в одну строчку, чтобы получить предложение или хотя бы одно какое-то слово. Тяжёло вздыхая, парень озорно улыбается. Разум начинает подсовывать явно не то, чем нужно забивать собственную голову. Когда Малецки предлагает сыграть в игру, так ещё и в его любимую – Ло в деле. Эта идея его буквально разожгла и было видно, как он старается не начать прыгать от резкого счастья. Слишком остро реагирует, но против организма разве попрёшь? Бурно выкрикивая что-то радостное и непонятное, они заходят в стрелялку, которую выбрал его любезный друг. Неплохой выбор, даже хороший. Значит, Малецки любит более подвижные игры, на реакцию, меткость. Хм, это надо будет запомнить на будущее, желательно, для хорошего будущего. Тело иногда подрагивает, желает получить больше дофамина, аж до самого упоения, если не опьянения. В скором времени заканчиваются и стрелялки и Малецки начинает плыть в глазах. Буквально плыть, куда-то далеко, оставляя Ло на тонущем судне. Кажется, живот внизу начал крутить, а ноги резко окаменели, не позволяя двинуться с места. Резкая пульсация в голове даёт о себе знать звоном колоколов в собственной маленькой черепной коробке. Кажется, всё хуже, чем можно было подумать. Парни еле доходят до комнаты Ло, и Малецки, уложив его снова в кровать, скрывается, не желая больше беспокоить нашего маленького мироходца. Желание разбить себе голову о что-нибудь, обо что это сделать возможно, сильно, но желание жизни остаётся непреклонно превыше всего. Какая бы склонность к самопожертвованию у него не была – жить хотеть он будет всегда. Как минимум так думает и он и многие другие. Совсем недавно он думал по-другому. Конечно, он убил своего друга! А сейчас лежит на мягкой кровати в тёплом помещении, отдыхает и старается отдышаться. Получается плохо, слишком плохо, отвратительно. Волна слёз опускается на него с такой резкостью, что он не сразу понимает, что подушка начала намокать под ним. Почему именно с ним всегда творится всякая дичь? Почему именно у него стремление к жизни настолько высоко, что он из будущего готов направлять самого себя, лишь бы остаться в живых, лишь бы остаться на плаву, будучи одним из самых могущественных существ. Всемогущим и бессмертным. Почему он устроил эту игру? Почему именно его мания к жизни настолько велика, что он готов проворачивать нечто подобное? В этой вселенной, в каждом её уголке, в каждом мире в котором успел побывать Междумирец, царит хаос, разгром, разруха. Удивительно, что не доходит до парадоксов, самых страшных и смертельных, настолько могущественных, что способны убить всю вселенную неправильным своим касанием, неправильным прикосновением к нему. Это будет заезженной пластинкой, но смерть и есть сам Междумирец. Он материальное олицетворение разрухи и гибелей несчастных и невинных. Олицетворение ужаса, страха, тоски и необычной, буквально несвойственной настолько сильно никому, злости. Гнев – один из смертных грехов. Гнев способен терзать души, способен убивать и крушить всё, что дышит и не дышит. Способен презирать и смотреть с отвращением свысока, пока с кулаков стекают капли крови. И ведь такое наверняка с Ло было не раз. Он наверняка встревал в разные драки, чего уж стоили его перестрелки. Вечно раненный, но не убитый, словно бессмертный. Невиданная никому броня защищает это хрупкое на вид тело, вынуждая каждого прогибаться под него, словно он что-то важное в мировой цепочке питания и эволюции. Словно здесь есть единственный главный, кого следует по-настоящему бояться. Душу, в прочем, за человека считать вполне можно, главное знать, какая именно это душа, и тогда питаться ею можно будет бесконечно, упиваясь видом беспомощности, разочарования и дикого страха от своего положения. И ведь на это можно смотреть бесконечно вечно. Можно периодически пинать свою новую куклу, вынуждая её смотреть исключительно на тебя. Заставлять течь кровь из разных частей тел. Заставляя человека крючиться от боли, спазмов. Вынуждая молить о пощаде, которая по итогу даже не настанет, только если смерть в этом кругу не считается пощадой. И всё таки вид беззащитных был слишком привлекателен, аж до дрожи в конечностях, аж до тчательного вылизывания собственных или чужих губ – тут уж как перепадёт. И именно таким было будущее или прошлое Лололошки? Коварным, жестоким, отвратным и мерзким? Пронизывающим тело до мозга, заставляющий держать свои руки в крепком замке, постоянно вбивая себе в голову: ты Чудовище, но убивать не смей. Этого ждут от такой знаменитости как Ло? Вдруг это его не избежное будущее – стать таким же междумирцем, жаждующим лишь о своём бессмертии и смертности других. А может, всё не так уж и плохо? Это ведь только плохие мысли. Если у его будущей версии цель выжить, не значит же, что он пойдёт по головам настолько сильно, что начнёт убивать каждого, кого заметит на своём пути? Нет, нет-нет-нет. Он точно не станет таким. Точно не будет поддаваться своим маниям. Как жаль, что с Вальдхаром он убеждал себя в том же самом. Мозг не выдерживает потока негативного рассуждения, моментально вырубая своего хозяина до конца, буквально заставляя его наконец-то погрузиться в глубокий сон без сновидений. *** Доброе утро было не добрым, но зато очень весёлым. Лололошка падает с кровати и не может встать. Тело будто ватное, особенно руки... Тут придётся звать на помощь. Сотрудник был очень сонным, отчего сообщение набирал кое-как и с ошибками. Малецки выпала участь читать письма от сонного Ло. – “ Пмги пж. Я встпть не могк... “ Сейчас забылось, что было в прошлом, было слишком весело. Улыбка натягивалась на губах, а лёгкий блеск в глазах выдавал его задорность. Потом придумает, с чего можно посмеяться. Звук уведомления выбивает из мыслей, в которых Мироходец был уже готов утонуть с головой, вспоминая забавные и не очень моменты. Ответ от Кацпера, а он и впрямь шустро отвечает. – “ О боже... Погоди немного, я дела доделаю и приду, бедолага. “ А вообще сейчас бы в себя придти, а не вот это всё. Сообщение в данный миг было в наглую проигнорировано. Ручки, не хотевшие держать устройство весёленького Мироходца, сейчас болтались в воздухе от скуки. Тело особо не слушалось, поэтому оставалось лишь дурачиться и смеяться над каждой пылинкой, пролетающей мимо. Это вызывало ощущение, что у Ло окончательно кукуха поехала и он превратился в маленького ребёночка! Малецки застаёт эту картину издалека. На его лице читается лёгкое умиление, смешанное с небольшим весельем над всей абсурдности ситуации. – И кто из нас ребёнок? – Спрашивает Малецки, забираясь к Лололошке по ступеням выше, оглядывая того с ног до головы. - Я! – Гордо отвечал, хихикая, бывший обладатель мироходческих навыков. Странно хихикающего парнишку садят ровно, как тот того и просили в сообщении. – Ло, ты как? – Кацпер придерживал товарища за плечо, в любой момент готовый помочь своему товарищу. – Шикарно! А что такое? – Он прямо сиял, улыбка не уходила с лица, а глазки глупенько глядели на коллегу, словно ранее ничего не было и это лишь страшные кошмары. – Да так. В последнее время ведёшь себя как-то странно... – Мальчик смотрел на новенького с недопонимаем, но с улыбкой, явно довольствуясь тем, что он хотя бы не гниёт в своём бункере от мыслей. – Да всё в порядке, не парься! Мне бы только с физиологическими проблемами разобраться и буду как новенький! – Он хихикнул и довольно посмотрел на Малецки, слегка вздамыя руки выше, предавая этой сцене более живой оттенок. – Ты и так новенький, ладно. Щас приведём тебя в порядок, агент Лололошка. Всё, что обещано, было сделано. Лололошке помогли встать и привести мышцы в порядок. А потом пинком отправили в столовую кушать, всё таки тот не ел очень много километров, а отключиться от недоедания всё таки не хотелось. Там он умудрился познакомиться с компанией дам, которые просто обедали. Он подсел и завёл диалог с ними и в целом показал себя с лучшей стороны, очень заботясь о комфорте девушек, хоть и выглядел при этом со стороны очень глупо и словно влюблённо. Теперь можно было заходить к ним в любые свободные метры. За пару километров он успел познакомиться с теми, с кем вообще не ожидал, кто-то знал его как сильного бойца, кто-то знал его как энергичного дурачка, кто-то как интересного собеседника. Многие остались довольны, чему был рад и сам Лололошка. Он бегал по всему синклиту, помогал иногда кому-то и общался со всеми, с кем мог и пока метры позволяли. Время не вечно, а потому надо успеть всё и сразу. Наверное интересно почему, что, да так происходило? А было всё интересно. Интересно аж до тряски в теле. Желание разузнать всего да побольше буквально выплёскивалось из небольшого, по сравнению с некоторым обитателями синклита, тела. Идея такого поведения была простой: Делай что угодно, но не думай слишком много, иначе уйдёшь в себя и не вернёшься. Это был его большой страх. Ему хотелось жить, а не существовать. И Держался он достаточно долго, а сломила его обычная посиделка. После долгой активности его позвали на кружку хмельного, ну, а что ему отказываться? Всё таки надо заводить знакомства и вливаться в компанию, чтобы быть хоть в ком-то потом уверенным. И в итоге это действие оказалось роковой ошибкой. В новой компании он почти ничего не мог сказать и от этого ненароком начинал думать о своём. Сначала это были безобидные, будничные мысли, а потом и вспомнился Вальдхар. Где-то здесь ходит Лайя. Она, наверное, считает его безжалостным убийцей... Он тоже так считает, хоть и ищо всех сил старается это в себе отрицать. – « Я так легко отпустил? Это не правильно... Если я потеряю Малецки, то всё будет точно так же? Или же по-другому? Тогда это не справедливо. Я вообще не помню как хоронил его.. А плакал ли я?.. Меня пугает вариант нет. Неужели и я правда хотел этого.. Вдруг не случайность и...» Вырывает его из мелких раздумий новая тема диалога. – Представляете? Лайя на Лололошку сплетничать начала, мол «Друга в лёгкую угробил! Ему нельзя доверять, Он Убийца!». Случайно услышал, но тема интересная, хотя не верю, она ж предательница. Ло, правда? – Собеседник улыбался как-то хитро и весело, либо же новому сотруднику это начало казаться. – Ага, очень, – Лололошка взял новую кружку и выпил до дна. Не хотелось обсуждать хоть что-то, особенно то, что могло быть связано со смертями, а уж тем более с причастием Ло к убийству так ещё и друга. Даже безобидное: кто и где в последнее время побывал. Поэтому он встал из-за стола и сказал на последок, – Бред. Я его просто нашёл и в бункер по глупости притащил. Весёлый парнишка был. После этого он быстро вернулся в своё карманное измерение. Там он просидел слишком долго, погружаясь в раздумия слишком сильно и глубоко. Чего он только не ожидал найти в своём сознании.. Даже галлюцинации в виде Джона бы завидовала. После этого он изменился. Стал не уверенным, боязливым и нервным. Ему постоянно казалось, что ему всё пытаются припомнить, как он убил лучшего друга, о том, как с ним обошёлся, о том, какое он чудище. Да вот только никто и не хотел и даже не думал о таком. От этого постепенно плыли мозги, что заставляло сотрудника войти в замкнутый круг. Если мозги не в порядке, то сиди лечись в бункере. В бункере же мозги плывут ещё больше. Желаний свелось к минимуму. Хотелось поспать, перестать думать, что все окружающие считают, насколько Лололошка ужасен. К нему заходили в гости, но почти ничего не добивались. Только Малецки мог кое-как вывести на минимальный диалог, да вот тоже не смог ничего толкого получить. Через некоторые метры он просто уже перестал выходить на нормальный контакт. После такого решили отправить его в подвалы. Малецки бунтовал и запрещал такое, а кто его будет слушать? С Лололошкой ничего нельзя было сделать. Он не реагирует. Всё это бесполезно. *** Тихий скрип двери и в комнату, обустроенную в виде бункера, входит один из работников этого ада, этого черствого синклита. И что вообще может быть хорошим в этом месте, кроме угнетения совести и вечных терзаний о том, насколько ты в этом мире ничтожен и насколько всё вокруг тебя несправедливо. Кто-то вечно жаждит контроля, а кто-то не сопротивляется, подчиняясь под холодной и тщеславной рукой, под жестокостью и маразматизмом. А кто-то лишь радуется, как садист, ухмыляясь над своими «подчинёнными». Это всё останется клеймом, возможно на всю жизнь, а возможно лишь на несколько дней. Высокая фигура, складывая крылья позади, проходит внутрь, мельком осмотрев всё здесь находящееся. Лололошка, вероятно, как и говорили другие работники, лежит на кровати и совершенно ничего не предпринимает, словно покорно ждёт свою кончину от обезвоживания или чего ещё. От одних таких слов навевает тоской и жалостью, а увидеть это своими собственными глазами ещё хуже, чем на слуху. В какой-то мере за Лололошку даже обидно. Он столько всего пережил, столько повидал, из таких передряг выбирался, и его в итоге не хватило. Все силы были исчерпаны полностью. Не осталось ни капли живого в этом потухшем теле, которое дышало лишь из-за привычки к этому действию. Следует действовать осторожно, нежно, стараться не задевать струны, которые вот-вот порвутся, желательно заменить их, но разве в таком ужасном состоянии можно исправлять ситуацию? В таком состоянии хоть что-то изменить возможно? В том то и дело, что если и поменяешь, то исключительно в худшую сторону, а такого никому здесь не надо. Маленького Мироходца ещё никто не смог привести в чувства, заставить снова плясать огоньки в глазах, сверкать так ярко, как не сверкал никто иной. Он всегда был в центре внимания, всегда менял жизни людей и пропадал из них так неожиданно, насколько это было возможно. Всех оставил позади, хоть и оставлял по чистой случайности, по стечению обстоятельств, не по своей воле, без своего желания их покидать. – Хей, приятель? – Ангел Смерти не решается задавать последующие вопросы, решая изначально прощупать почву. – Лололошка, что с тобой? Со всей нежностью, что есть в этом хриплом голосе интересуется Ави, изо всех сил держа себя, чтобы попросту не заобнимать своего маленького и грустного мироходца, который даже не взглянул на него, лишь сильнее уткнулся носиком в подушку. Может, он неправильный выбрал тон? А может неправильно спросил? Ангел не до конца понимал, как работает психология, эта структура довольно хрупкая и изменчивая. Чтобы её понимать нужно иметь не только хорошую эмпатию, но и желательно хорошее мышление. Но даже если и то и то у вас есть, то это совершенно не значит того, что вы хорошо знаете психологию. Впрочем, Ангел на звание психолога и не претендовал. Было лишь искреннее желание помочь достаточно любимому для себя существу, которое морально было разбито и подавленно, да так, что с кровати он сам вставать точно не станет. – Ло, взгляни на меня, прошу, – Ангел делает попытку заглянуть в лицо шатена и видит лишь закрытые веки, опущенные явно не для сна, выпадающие ресницы, бледные щёки и синяки под глазами. Задавать вопрос про пережитое Лололошкой совсем недавно нет смысла, ведь его отчёты он уже читал, знал, что Ло выживет, что ничего с ним не случиться, да вот только после отвязки следить за такими деталями становится сложнее, ведь теперь он может телепортироваться в любую точку вселенной на весьма долгое время, а потом вернуться назад, с промежутком в одну секунду. Для главных это не особо удобно, приходится отслеживать их по-другому, и всё равно их моральное состояние ты не увидишь на каких-нибудь приборах, которые отслеживали твоё местоположение и то, сколько ты там пробыл. Как же тяжело осознавать, что вот он, тот, кого вы так долго искали, сейчас лежит на постели, совершенно игнорируя внешний мир, не желая ни с кем взаимодействовать и в целом пересекаться даже взглядами. На душе становится паршиво от одного лишь вида, а после и усталого вздоха, в какой-то мере даже безразличного и безучастного. У самого дыхание спёрло, стоило услышать нечто подобное со стороны одного из сильнейших мироходцев, которых Джодах когда-либо встречал. А встречал он многих и не один раз. Никто не сиял также ярко, как Ло. Как его маленький мироходец, вечно спешащий в разные путешествия и влезающий в разные передряги, из которых часто вылезал сухим и невредимым. Обойдя кровать, он садится на корточки прям перед лицом Лололошки, вглядываясь в черты его лица как можно сильней, желая запомнить каждую деталь, желая увидеть хоть намёк на что-то живое. Ни-че-го. Буквально ничего. Он даже не открывает глаз, хотя явно не спит. Рука осторожно теребит плечо “младшего“, попытавшись хоть как-то пробудить его, что, к сожелению, сделать не удаётся. – Приятель, хоть глаза открой, прошу тебя, – Джодах поджимает губы, слегка их прикусив. Он волнуется. Очень сильно волнуется за состояние своего друга. А Ло, в свою очередь, приоткрывает глаза, не просто вяло, а взглядом покойника глядя в глаза напротив. Холодный пронизывающий взгляд, скользящий сквозь всё живое нутро, сквозь каждую клетку тела, заставляя поёжиться. Смотрит сквозь тело, словно и нет перед ним Джодаха. Смотрит в никуда, пустой взгляд обескураживает, вынуждает замереть и не двигаться, вглядываясь в потухшие серые глаза. А ведь когда-то они переливались красивым синеватым оттенком, смешиваясь с голубым. Ранее белые зрачки ныне стали чёрными. В нём подухла не просто Искра. В нём потухла надежда. Последнее, что связывало его с этим жалким миром, с этой жалкой вселенной, которой давно должен был прийти конец, но из-за присутствия в нём Лололошки она продолжает своё никому ненужное существование. Настаёт ощущение, что эта вселенная вскоре умрёт. Умерла бы и без Организации, просто немного позже. Джодах всеми силами старался подбодрить его, что-то рассказывал, не упоминая ни единой смерти. Рассказал про хорошую жизнь его друзей и про то, что его поиски не прекращали, не смотря ни на что. Даже Джон напрочь отказался уходить в свою реальность, чтобы отыскать вечного потеряшку. Командная работа не смогла вдохновить Лололошку и Джодах был вынужден оставить его в скором времени. Работы навалилось очень много, а возиться постоянно с Ло никто не сможет. Он сильный крепкий малый, сможет с этим справиться. Как минимум, так думали все, кто был с ним знаком за столь короткое и не короткое время. Свежая, угнетающая новость разлетелась по всему синклиту как молния: « Труп молодого человека был найден повешенным при посещении его персональной комнаты Кацпером Малецки. По данным верёвка была найдена и украдена в одной из тумбочек синклита. Повешенный также приложил прощальное письмо, но его выдадут прочесть несколько лицам, которым оно было адресовано, а также директора, для выяснения причины подобного инцидента. Повешенным оказался парень, на вид лет двадцати, мироходец, агент Лололошка. Уважительная просьба: не оставляйте свои вещи без присмотра, прочные верёвки просим сдать на следующей проверке ». – Почему именно ты, Мой Маленький Мироходец? – Кажется, мир Джодаха рухнул навсегда.