Softie: Неженка

Обычное мартовское утро началось с веселой птичьей перепалки за окном. Солнечные лучи уже вовсю хозяйничали в комнате, превращая каждую поверхность в зеркало. Дом встречал привычным, успокаивающим запахом уюта — тем самым, который заставляет поверить, что в такой день просто не может случиться ничего плохого. Дразнящие маленькие лучи проникали сквозь шторы и лезли прямо на лицо Джисона. Тот заметил эти ненавистные лучи и отвернулся от них, чтобы они не мешали сну. Когда он отвернулся, его руки уместились на голую и горячую грудь, от этого он еще сильнее прижался к источнику тепла, что от этого на душе стало удивительно тихо и легко. Джисон медленно открыл глаза и увидел свою руку на голой груди, что вздымалась рваными вздохами. Дальше его глаза прошлись выше, и он увидел того, кого он любил больше всего на свете. Того, от кого сердце всегда замирает, стоит ему только посмотреть на него или только сказать слово. Он все смотрел на его лицо, видя, как густые ресницы немного дрожат от маленьких лучей солнца. На губы, что казались пухлее, особенно верхняя. На волосы, что падали на глаза, мешая взору. Он аккуратно убрал волосы с глаз и начал водить нежными пальцами по щекам, пока от этих касаний тот не повернулся лицом к нему, все еще закрытыми глазами. Джисон не сдержался от этой милой картинки и легонько поцеловал его в уголок губ. Он все продолжал смотреть на него, играясь с его волосами, совсем забывая, кто он и в каком мире он, ведь самое важное — это чтобы этот человек никогда не исчез из его жизни. От этих мягких касаний у того невольно свелись брови к переносице, и он медленно открыл глаза. На его лице не было ничего, кроме огромной любви к человеку, который смотрит на него и играется с волосами, как ни в чем не бывало. Он медленно приблизился все ближе и притянул его в нежном поцелуе. В этом поцелуе говорилось куда больше, чем просто слова, медленно растирая этот момент, смыкая губы вместе, и где витала только любовь между этими двумя. Их губы слились в мягком, влажном прикосновении. Он чувствовал каждое движение, то, как податливо раскрываются губы навстречу, как они переплетаются и на мгновение засасывают друг друга. Поцелуй был долгим и осторожным; они словно растягивали каждое касание, не желая прерывать этот тесный контакт. Отстранившись от приятного утреннего поцелуя, Джисон разочарованно промычал, ему не хотелось прерывать столь прекрасный момент. — Пора вставать, хватит столько валяться. — Ну, Минхо, пожалуйста, не делай так со мной, — промычал Джисон, не желая вставать с кровати. — Хани, ну сколько можно лежать, мы вчера только и делали, что лежали, — привстал Минхо с кровати и посмотрел на Джисона. Тот, в отличие от Минхо, выглядел куда милее. Волосы, что блуждали по подушке, щеки, которые выглядели пухлее с утра от распухшего лица. Белая футболка, что задралась выше прежнего, так что почти можно было увидеть грудь, которая так манила к себе, если Минхо увидит его без этой блядской футболки. — Я жду тебя на кухне, — сказал Минхо, вставая с кровати и уходя за дверь. Джисон еще минуту смотрел в потолок, но потом не смог нести мысли в одиночку, да и сам в этой неприятной тишине не хотел быть, поэтому он неохотно встал и пошел на кухню, где его ждал приятный запах яичницы и Минхо в розовом маленьком халате. Джисон от этого зрелища умилялся все сильнее. Медленно и незаметно он приблизился к Минхо и заключил его в объятья, пока тот был занят готовкой. Джисон посмотрел через плечо, что готовит, хоть и было очевидно, что тот готовил, просто Джисон очень любопытный. Минхо выключил плиту и аккуратно все разложил по тарелкам, не обращая внимания на горячие руки, что сильно его обнимают. Когда тарелки были наполнены, Минхо развернулся в объятиях Джисона, прижимая его спиной к столешнице. Хан тихо ахнул от неожиданности, его пухлые щеки мгновенно порозовели. — Мин... завтрак остынет, — прошептал он, но голос предательски дрогнул, когда Минхо склонился ближе. — Пусть, — ответил Ли, и его губы коснулись уголка рта Джисона, скользнув к щеке, оставляя едва ощутимую дорожку поцелуев. — У меня есть кое-что повкуснее. Джисон прикусил нижнюю губу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Руки Минхо скользнули по его бокам, приподнимая край футболки, обнажая бледную кожу. — Хо... — выдохнул Хан, запуская пальцы в черные волосы старшего. Минхо поцеловал его. Медленно, глубоко, растягивая каждое движение губ так, будто у них была вечность. Джисон тихо застонал в поцелуй, прижимаясь всем телом к твердой груди старшего. Их языки переплелись в знакомом танце, и Хан почувствовал, как ноги подкашиваются. — Так несправедливо, — пробормотал Джисон, когда Минхо наконец отстранился, оставляя его губы припухшими и покрасневшими. — Ты всегда так делаешь... прерываешь самое интересное... На его лице появилось недовольное выражение — надутые губы, слегка сдвинутые брови, и этот обиженный блеск в круглых глазах. Минхо усмехнулся и провел большим пальцем по нижней губе Джисона. — Хани такой капризный с утра, — проворковал он, целуя кончик носа младшего. — Давай поедим, а потом я исправлюсь. Обещаю. Джисон фыркнул, но послушно сел за стол, поправляя задравшуюся футболку. Минхо не мог оторвать взгляда — белая ткань едва прикрывала бедра, а светло-русые волосы были взъерошены после сна. Хан выглядел таким мягким, таким трогательным, что Ли пришлось сделать глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. Они ели в приятной тишине, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Джисон болтал ногами под столом, и Минхо поймал себя на том, что следит за каждым движением. Черт. Он отвел взгляд, сосредоточившись на своей тарелке. — Мин, — вдруг позвал Джисон, откладывая вилку. — А давай сегодня что-нибудь испечем? Минхо поднял взгляд. — Испечем? Что именно? — Печенье! — Хан буквально засветился, его глаза округлились, и он подался вперед. — Можем сделать разные формочки. Может, пасхальные? Кроликов, пасха же скоро... Минхо не смог сдержать улыбки. Когда Джисон так загорался идеей, отказать было невозможно. — Хорошо, Хани. Только нам нужно будет сходить в магазин за продуктами. — Тогда пойдем скорее! — Джисон подскочил со стула так резко, что чуть не опрокинул чашку с кофе. — Мне нужно переодеться... Он метнулся в спальню, оставив Минхо одного на кухне. Ли покачал головой с улыбкой и начал убирать со стола.

💝 💝 💝

Супермаркет встретил их ярким светом и шумом тележек. Джисон сразу же схватил одну из них и с энтузиазмом покатил вперед, держась за ручку обеими руками. — Так, нам нужна мука, сахар, масло, яйца... — начал перечислять Минхо, доставая телефон, чтобы проверить рецепт. — И формочки! — добавил Джисон, уже сворачивая к нужному ряду. Они быстро набрали все необходимое, и Минхо уже направлялся к кассам, когда заметил, что Джисон отстал. Обернувшись, Ли увидел, как младший застыл у стеллажа с пасхальными украшениями. — Хани? Джисон обернулся, прижимая к груди плюшевого кролика в розовом комбинезоне. — Посмотри какой милый, — прошептал он благоговейно, гладя мягкие ушки игрушки. — И вот этот тоже... А это цыпленок! Боже, он такой крошечный... Минхо подошел ближе, наблюдая, как Хан с детским восторгом рассматривает каждую игрушку. Его щеки порозовели от волнения, родинка на левой щеке казалась особенно заметной, а глаза сияли. — Берем? — спросил Джисон надеждой, показывая кролика. — Берем, — сразу же согласился Минхо, не в силах отказать. Хан просиял еще больше и аккуратно положил игрушку в тележку, словно это был драгоценный хрусталь. — А формочки возьмем вот эти, — Джисон потянулся за набором с кроликами и яйцами. — Будет так красиво! Минхо кивнул, положив руку на поясницу младшего и направляя его к кассе. По дороге Джисон успел заметить еще несколько милых вещиц и каждый раз останавливался, чтобы показать их Минхо с восторженными комментариями. Вернувшись домой, они сразу же принялись за дело. Джисон выложил все продукты на столешницу, с энтузиазмом раскладывая пакеты. — Я помогу! — заявил он, уже доставая муку. — Тогда сначала помой руки, — усмехнулся Минхо, наблюдая, как младший послушно бежит к раковине. Джисон вернулся, вытирая руки о полотенце, и встал рядом с Минхо. На нем все еще была та самая длинная футболка старшего — темно-серая, мягкая, доходящая до середины бедер. Снизу виднелись бордовые боксеры и длинные, стройные ноги. Ведь когда тот зашел в ванну, то пришел уже без штанов. Минхо сглотнул и отвернулся, открывая пакет с мукой. Блять. — Что мне делать? — спросил Джисон, заглядывая ему через плечо. — Разбей яйца в эту миску, — ответил Минхо, стараясь сосредоточиться на рецепте, а не на том, как близко стоит Хан. Джисон послушно взял яйцо и аккуратно разбил его о край миски. Потом второе. Минхо тем временем отмерял муку, периодически бросая взгляды на младшего. Хан так сосредоточенно выполнял свою задачу, прикусив нижнюю губу и слегка наклонившись вперед. Футболка съехала чуть выше, открывая больше бледной кожи бедер. Сука. — Готово! — объявил Джисон, гордо показывая миску с яйцами. — Что дальше? — Теперь нужно добавить сахар и взбить, — Минхо протянул ему венчик. Хан начал взбивать, и его движения были такими неуклюжими и милыми, что Минхо не выдержал и встал позади него, обхватывая его руку своей. — Вот так, — пробормотал он, направляя движения венчика. — Медленнее, круговыми движениями. Джисон прислонился спиной к его груди, доверчиво расслабляясь в объятиях. — Так лучше? — спросил он тихо, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Минхо. Их лица оказались в опасной близости. Минхо чувствовал запах шампуня Джисона, видел каждую ресничку, каждую крошечную родинку на его коже. — Да, — выдохнул он. Хан улыбнулся — той самой сладкой, застенчивой улыбкой, от которой у Минхо сбивалось дыхание — и снова отвернулся к миске. Они продолжили готовить тесто вместе. Джисон то и дело наклонялся, чтобы посмотреть на консистенцию, вставал на цыпочки, чтобы достать что-то с верхней полки, и каждый раз Минхо приходилось собирать всю свою силу воли в кулак. Черт возьми. Эти ноги. Эти чертовы маленькие, стройные ноги в его футболке. Кожа на бедрах выглядела такой мягкой, что Минхо сжимал пальцы, чтобы не протянуть руку и не прикоснуться. — Хо, можешь подать мне формочки? — попросил Джисон, уже раскатывая тесто. Минхо протянул ему формочки, и их пальцы соприкоснулись. Джисон снова улыбнулся, начиная вырезать фигурки. — Смотри, какой милый кролик получился! — воскликнул он, показывая заготовку. Минхо даже не смотрел на печенье. Он смотрел на Джисона — на то, как тот сосредоточенно склонился над столом, как светло-русые пряди падают на лоб, как пухлые щеки слегка порозовели от усердия. — Хани, — позвал он хрипло. — М? — Джисон поднял глаза, и этого было достаточно. Минхо шагнул вперед, схватил Хана за бедра и одним движением поднял, усаживая на столешницу рядом с противнем. Джисон ахнул от неожиданности, роняя формочку. — М-Минхо... тесто... — пролепетал он, но слова застряли в горле, когда Минхо встал между его ног, придвигаясь ближе. — Плевать, — прорычал Ли, впиваясь губами в шею младшего. Джисон тихо застонал, запрокидывая голову и давая больше доступа. Минхо целовал чувствительную кожу, прикусывал, оставляя красные отметины, которые завтра превратятся в темные засосы. — Хо... — выдыхал Хан, цепляясь пальцами за плечи старшего. Руки Минхо скользнули под футболку, поглаживая тонкую талию, которую он легко обхватывал рукой. Кожа под пальцами была теплой и невероятно мягкой. — Ты понимаешь, что ты со мной делаешь? — пробормотал Минхо в изгиб шеи, спускаясь ниже к ключицам. — Весь день ходишь в моей футболке... эти ноги... Он прикусил нежную кожу чуть выше ключицы, и Джисон вскрикнул, обхватывая ногами бедра старшего. — Извини, — прошептал Хан, но в его голосе не было ни капли раскаяния. — Я старался. Минхо поднял взгляд, встречаясь с темными от желания глазами Джисона, и потянул его в поцелуй. Жадный, требовательный, совсем не похожий на утреннюю нежность. Их языки переплелись, и Хан застонал, прижимаясь ближе. Ладони Ли скользнули вниз, сжимая бедра младшего, чувствуя под пальцами мягкую кожу. Джисон дернулся от прикосновения, разрывая поцелуй. — Хо... мм... — он часто дышал, щеки пылали, губы были припухшими и влажными. — Что, Хани? — усмехнулся Минхо, целуя уголок его рта. — Не останавливайся, — прошептал Джисон, притягивая его обратно. Минхо снова впился в его губы, одной рукой поддерживая за спину, другой продолжая гладить бедро. Он чувствовал, как Джисон дрожит под его прикосновениями, как часто бьется его сердце. Хан сам потянулся к краю футболки, начиная задирать ее выше, но Минхо перехватил его руки. — Не здесь, — прохрипел он, целуя шею младшего еще раз, оставляя темный след чуть ниже уха. — Доделаем печенье, а потом... — Потом что? — выдохнул Джисон, обхватывая руками шею старшего. — Потом я займусь тобой как следует, — пообещал Минхо, прикусывая мочку уха Хана. Джисон всхлипнул, никак не одобряя идею Минхо, всё прижимаясь лбом к плечу старшего. — Нееет, — пробормотал он, но когда Минхо попытался отстраниться, крепче сжал объятия. — Еще немного... Ли усмехнулся и поцеловал его макушку, позволяя еще минуту постоять вот так — с Джисоном на столе, обнимающим его и не желающим отпускать. Когда они наконец вернулись к тесту, Джисон был заметно взъерошен. Волосы торчали в разные стороны, на шее красовались три ярких засоса, а губы все еще оставались припухшими. — Мне так нравится, как ты украшаешь меня, — пробормотал он, касаясь пальцами отметин на шее. Минхо хмыкнул, помогая ему снова взяться за формочки. — Чтобы все знали, что ты занят. — Я всегда занят, — фыркнул Джисон. — Тобой. Они доделали печенье в приятной тишине, изредка обмениваясь короткими поцелуями и улыбками. Когда противень был наполнен фигурками, Минхо поставил его в духовку. — Двадцать минут, — объявил он, закрывая дверцу. — Тогда можем немного отдохнуть, — предложил Джисон, вытирая руки о полотенце. Минхо кивнул и потянул его за руку в гостиную. Они устроились на диване, и Хан сразу же прижался к старшему, положив голову ему на грудь. — Устал? — спросил Минхо, проводя пальцами по светло-русым волосам. — Нет, — Джисон поднял голову, улыбаясь. — Просто хочу так лежать. Они так и сидели, пока таймер не оповестил о том, что печенье готово. Минхо достал противень, и по квартире разнесся сладкий аромат выпечки. — Пора пробовать! — воскликнул Джисон, уже тянясь к горячему печенью. — Хани, оно горячее, — предупредил Минхо, но младший уже откусил кусочек. Но Джисону было все равно, он просто взял и откусил его, забывая, что такое боль. — Ммм! — Хан зажмурился от удовольствия. — Вкусно! Попробуй! Он протянул печенье Минхо, и тот откусил, не отводя взгляда от младшего. Джисон наблюдал за ним с ожиданием, его глаза сияли. — Идеально, — кивнул Ли. — Видишь — Хан просиял еще больше и потянулся за еще одним кроликом. Минхо смотрел, как он ест, облизывая крошки с пальцев, и чувствовал, как в груди разливается тепло. Такие моменты — простые, обычные — были самыми драгоценными. — У тебя крошка, — заметил Минхо, указывая на уголок губ Джисона. Хан потянулся рукой, чтобы стереть, но Минхо опередил его, наклонившись и слизывая крошку языком. Джисон замер, широко распахнув глаза. Круглые зрачки смотрели на Минхо так невинно, так доверчиво, что старший почувствовал, как что-то сжимается в груди. — Хо... — прошептал младший. Минхо не отстранился. Вместо этого он снова поцеловал Джисона — медленно, нежно, растягивая каждое прикосновение губ. Джисон ответил, обхватывая руками шею старшего и притягивая ближе. Его пухлая нижняя губа скользила по губам Минхо, и тот не удержался — прикусил её слегка. Поцелуй углубился. Минхо провёл языком по нижней губе Хана, прося доступа, и тот послушно приоткрыл рот. Их языки переплелись в знакомом танце, и Джисон тихо застонал — так сладко, что у Минхо потемнело в глазах. Руки Ли скользнули по бокам младшего, прижимая его ближе. Он чувствовал каждый изгиб хрупкого тела Джисона — такого лёгкого, такого мягкого. Хан запустил пальцы в чёрные волосы старшего, слегка потянув, и Минхо прорычал в поцелуй. — Хани, — выдохнул он, отстраняясь на мгновение, глядя в эти круглые глаза. — Не смей останавливаться, — прошептал Джисон, его голос был хриплым от желания. — Пожалуйста... Ты обещал же... Минхо снова впился в его губы, уже более требовательно. Поцелуй стал жарче, страстнее. Джисон прижимался всем телом, его пухлые щёки раскраснелись, родинка на левой щеке стала ещё заметнее. Они оторвались друг от друга только когда воздух закончился. Хан тяжело дышал, его щёки пылали, а губы были влажными и припухшими. — Спальня, — прохрипел Минхо, подхватывая Джисона на руки. Младший был таким лёгким — почти невесомым в руках Минхо. Джисон обхватил его за шею, прижимаясь губами к чувствительной коже за ухом, посасывая, оставляя влажные следы. Минхо аккуратно положил Джисона на кровать, нависая над ним. Хан смотрел снизу вверх — светло-русые волосы разметались по подушке, а в круглых глазах плясали огоньки желания. Он выглядел так невинно, так соблазнительно одновременно, что Минхо почувствовал, как член твердеет ещё больше. — Ты такой красивый, — пробормотал Ли, целуя шею младшего, спускаясь ниже к ключицам. Джисон выгнулся под ним, тихо постанывая, его нежная кожа покрывалась мурашками от каждого прикосновения. — Хо... мм... ещё... Минхо медленно стянул с него футболку, обнажая бледную кожу. Его руки скользили по телу младшего, изучая каждый изгиб, каждую родинку. Когда пальцы коснулись тонкой талии — настолько тонкой, что Минхо легко обхватил её одной рукой — Джисон дёрнулся. — Такой чувствительный, — усмехнулся Ли, сжимая талию, чувствуя под пальцами хрупкость тела. — Такая тонкая талия... я могу обхватить её одной рукой. Он доказал свои слова, обхватывая талию Джисона. Младший застонал, выгибаясь сильнее. Минхо склонился, целуя грудь Хана. Языком провёл по соску, и Джисон вскрикнул — резко, громко, его тело дёрнулось. — Ах! Хо... там... Минхо усмехнулся и повторил — провёл языком, затем прикусил нежную кожу чуть ниже соска. Джисон хватался за простыни, запрокидывая голову, стоны вырывались один за другим. — Такой отзывчивый, — пробормотал Минхо, переключаясь на другой сосок. Он прикусил, посасывая, оставляя тёмный след на бледной коже. Потом ещё один. И ещё. Джисон извивался под ним, его пухлые щёки раскраснелись ещё сильнее, дыхание сбилось. — А-ах... Минхо... слишком... Но руки младшего только сильнее вцепились в чёрные волосы старшего, не давая отстраниться, прижимая ближе. Минхо спускался всё ниже, целуя живот, бока, оставляя мокрые поцелуи на разгорячённой коже. Когда он добрался до бёдер, его дыхание участилось. Эти бёдра... такие мягкие, такие пухлые... Он провёл ладонями по внутренней стороне бёдер Джисона — кожа здесь была особенно нежной, почти плюшевой. Минхо не удержался, сжал сильнее, наслаждаясь тем, как мягкая плоть поддаётся под пальцами. — Пожалуйста, — прошептал Джисон, и Минхо не смог отказать. Он прикусил внутреннюю сторону бедра — не слабо, а ощутимо. Джисон всхлипнул, его тело дрогнуло. Минхо повторил, оставляя след за следом, метя эту нежную кожу. — Х-Хо... это уже слишком... — всхлипывал Джисон, но его ноги только шире раздвинулись, давая больше доступа. Минхо не мог оторваться — он целовал, кусал, сосал кожу бёдер, оставляя тёмные отметины. Эти бёдра сводили его с ума — такие мягкие, такие идеальные. Он поднялся обратно, целуя шею, за ухом, возвращаясь к губам. Их поцелуй был жадным, почти отчаянным. Минхо чувствовал, как хрупкое тело Джисона прижимается к нему, как младший дрожит от желания. — Ты мой, — прорычал он между поцелуями. — Только мой. — Твой... — выдохнул Джисон, обхватывая его ногами за бёдра. Он чувствовал мускулистые бёдра Минхо — такие сильные, такие большие — и это заводило ещё больше. Минхо быстро избавился от остатков одежды — своей и Джисона. Когда младший лежал перед ним полностью обнажённый, Минхо на секунду замер, просто глядя. Светло-русые волосы растрепались по подушке, круглые глаза смотрели снизу вверх — полные доверия и желания. Пухлые щёки раскраснелись, губы припухшие от поцелуев, родинка на щеке так мила. Тело хрупкое, тонкое, покрытое уже несколькими красными отметинами. Тонкая талия, которую Минхо мог обхватить одной рукой. Мягкие, пухлые бёдра, усеянные засосами. Прекрасен. И весь мой. Минхо потянулся к тумбочке, достал смазку. Джисон следил за каждым движением, кусая припухшую нижнюю губу. — Хо... — позвал он тихо. — Я здесь, сладкий, — прошептал Минхо, возвращаясь к нему. Он начал готовить Джисона — медленно, осторожно, хотя знал, что младший любит грубее. Но Минхо всегда начинал нежно, растягивая, давая привыкнуть. Один палец вошёл легко — Джисон принял его, постанывая. Минхо двигал им медленно, затем добавил второй. Младший выгнулся, его руки сжали простыни. — Ещё, — выдохнул Джисон. — Хо, пожалуйста... ещё... Минхо добавил третий палец, растягивая, ища ту точку внутри. Когда он нашёл её, Джисон вскрикнул, всё тело дёрнулось. — Там! Боже... там... Минхо массировал простату, наблюдая, как Джисон распадается на части. Хрупкое тело извивалось, стоны становились громче, отчаяннее. — Хо... я готов... пожалуйста... возьми меня... Минхо вытащил пальцы, щедро смазал свой член заготовленной смазки. Устроился между ног Джисона, приподнимая эти мягкие бёдра, устраивая на своих мускулистых. — Хани, — позвал он, глядя в круглые глаза младшего. — Скажи, чего ты хочешь. Джисон посмотрел на него — взгляд был полон желания, щёки пылали. — Хочу... хочу чтобы ты взял меня грубо, — прошептал он. — Пожалуйста... не сдерживайся... Что-то тёмное вспыхнуло в глазах Минхо. Он усмехнулся, сжимая мягкие бёдра в руках. — Весь такой неженка, — прорычал он, входя одним резким толчком. — Но любишь, когда тебя берут грубо. Джисон закричал — громко, его спина выгнулась дугой, руки метнулись к плечам Минхо, ногти впились в кожу. — Боже! Минхо. Минхо не стал ждать — он начал двигаться сразу резко, глубоко, жёстко. Именно так, как любил Джисон. Хрупкое тело младшего дёргалось от каждого толчка, стоны срывались один за другим. — Хани, я знаю о тебе всё, — прорычал Минхо, сжимая мягкие бёдра, оставляя следы пальцев на нежной коже. — Знаю, что ты любишь. Знаю, как тебя доводить до безумия. Он толкался глубоко, целясь в простату с каждым движением. Джисон кричал, его голос срывался, слёзы выступали на глазах от слишком сильного удовольствия. — Хо... там... не останавливайся... пожалуйста... Минхо склонился, прикусывая шею Джисона — сильно, оставляя тёмный след. Потом ещё один. И ещё. Он метил младшего везде — на шее, на ключицах, на груди. Прикусил сосок, и Джисон завизжал, сжимаясь вокруг члена Минхо. — Такой чувствительный, — прорычал Минхо, повторяя. Он целовал, кусал, сосал нежную кожу груди, зная, что это сводит Джисона с ума. Младший рыдал от удовольствия, его тело дрожало, руки царапали спину Минхо, оставляя длинные красные полосы. — Хо... я... я не могу... слишком хорошо... — Слишком хорошо говоришь? — прорычал Минхо, ускоряясь. Он сжимал мягкие бёдра Джисона, разминая их в руках, наслаждаясь тем, как они поддаются под пальцами. — Ты такой идеальный... и только мой... Толчки становились жёстче, глубже, почти жестокими. Минхо знал, что Джисон любит именно так — грубо, на грани боли и удовольствия. Он притянул ноги младшего выше, почти прижимая колени к груди, и угол изменился. Джисон закричал так громко, что Минхо был уверен — соседи услышат. Но ему было всё равно. Пусть все знают, кому принадлежит этот хрупкий, прекрасный мальчик. — Кончи для меня, Хани, — прорычал Минхо, одной рукой обхватывая член Джисона, двигая быстро, грубо. — Давай, дорогой... покажи мне... Ещё несколько резких толчков — и Джисон разлетелся на куски. Его тело содрогнулось, спина выгнулась невозможной дугой, он кричал имя Минхо, впиваясь ногтями в его плечи так сильно, что ещё чуть и выступила бы кровь. Горячая сперма пролилась на живот, на грудь, на руку Минхо. Но Минхо не остановился. Пока Джисон ещё дрожал от оргазма, старший резко вышел из него и перевернул на живот. Младший охнул, его щека прижалась к подушке, руки бессильно легли по бокам. — Хо... я только что... — начал он, но голос оборвался стоном, когда Минхо снова вошёл в него — одним резким толчком. — Я знаю, — прорычал Минхо, прижимая хрупкое тело Джисона к матрасу. — Но я ещё не закончил с тобой, сладкий. Он начал двигаться — жёстко, глубоко, не давая передышки. Джисон кричал в подушку, его тело было слишком чувствительным после оргазма, каждое прикосновение отдавалось болью и удовольствием одновременно. Минхо склонился, целуя плечи, шею, спину младшего, оставляя влажные следы. Одной рукой обхватил тонкую талию — так легко, приподнимая бёдра выше. Другая рука скользнула в светло-русые волосы, слегка потянула, заставляя Джисона запрокинуть голову. — Смотри на меня, — прорычал Минхо. Джисон повернул голову — круглые глаза были полны слёз, щёки пылали, губы дрожали. Минхо впился в них в неудобном поцелуе — грубом, требовательном. Язык проник в рот младшего, забирая, не давая дышать. Толчки становились жёстче, почти яростными. Минхо чувствовал, как Джисон снова балансирует на грани, как его тело напрягается, как стоны становятся выше. — Минхо я сейчас... снова... ахх — рыдал Джисон, но его тело говорило обратное. Минхо толкнулся особенно глубоко, прямо в простату, и Джисон закричал, кончая снова — без прикосновений, только от грубых толчков и поцелуев. Тело содрогнулось, сжавшись вокруг Минхо, остатки спермы пролились на простыни. Минхо замедлился, давая младшему отдышаться. Медленно вышел и снова перевернул Джисона на спину. Хан лежал, тяжело дыша, всё тело дрожало, глаза затуманены. — Хо... я не могу больше... — прошептал он слабо. Он начал спускаться поцелуями вниз — по груди, останавливаясь на чувствительных сосках, по животу. Когда дошёл до паха, Джисон понял его намерения и попытался сжать ноги. — Хо... не надо... я слишком чувствительный сейчас. — Именно поэтому надо, — прорычал Минхо, раздвигая мягкие бёдра. Он провёл языком по всей длине полутвёрдого члена Джисона — от основания до головки. Младший вскрикнул, его бёдра дёрнулись, руки вцепились в простыни. — Боже... Хо... пожалуйста... Минхо не слушал. Он взял член в рот полностью, глубоко, чувствуя солоноватый привкус спермы. Начал двигаться — медленно сначала, затем быстрее, посасывая, лаская языком. — Какой вкусный, — пробормотал он, отстраняясь на секунду, облизывая головку. — Такой аппетитный... я не могу оторваться. Джисон рыдал, его голова металась по подушке, тело извивалось, но Минхо крепко держал мягкие бёдра, не давая закрыться. Он продолжал — сосал, лизал, прикусывал слегка, доводя младшего до безумия. — Хо... остановись... я сейчас... снова... — задыхался Джисон. — Давай, — прорычал Минхо, беря его глубже в рот. — Кончи мне в рот, солнышко. Долгие минуты минета — и Джисон снова сорвался. Его спина выгнулась, руки вцепились в чёрные волосы Минхо, он кричал, кончая в рот старшему. Минхо проглотил всё, не отстраняясь, продолжая мягко посасывать, пока Джисон не обмяк полностью. — Боже... Хо... как у тебя такая выдержка... — прошептал Джисон, глядя на всё ещё твёрдый член старшего. — Хочу насладиться тобой подольше, — Минхо снова устроился между ног младшего, добавляя смазки. Он вошёл снова — медленно на этот раз, давая привыкнуть к переполненности. Джисон застонал — долго, протяжно, его тело было настолько чувствительным, что каждое движение отдавалось острым удовольствием. Минхо начал двигаться — медленно, глубоко. Целовал Джисона — нежно, отвлекая от дискомфорта. Их языки переплелись, движения стали синхронными. Но медленный темп длился недолго. Джисон сам потянулся к руке Минхо, взял её и приложил к своей шее. — Хочу так тоже, — прошептал он, глядя в глаза старшего. Что-то тёмное вспыхнуло в глазах Минхо. Он обхватил тонкую шею Джисона ладонью — не сжимая сильно, но ощутимо — и сорвался. Толчки стали животными — резкими, глубокими, почти жестокими. Минхо будто сорвался с цепи, вся его сдержанность испарилась. Он вбивался в Джисона, держа его за шею, чувствуя пульс под пальцами. Джисон кричал — громко, отчаянно. Свободной рукой Минхо сжимал мягкое бедро, разминая в пальцах, наслаждаясь мягкостью. Затем склонился, впиваясь в грудь младшего — целовал, кусал, сосал чувствительные соски. — Хо! Там... боже... я снова... я не могу... — рыдал Джисон, его тело было на пределе. Минхо, сжимал шею чуть сильнее, толкаясь ещё жёстче. Он прикусил сосок, одновременно толкнувшись прямо в простату, и Джисон разлетелся. Четвёртый оргазм накрыл его волной — такой сильной, что он почти потерял сознание. Тело содрогнулось, голос сорвался на крике, почти ничего не вышло — он был опустошён полностью. Ощущение того, как Джисон сжался вокруг него в четвёртый раз, вид кончающего Джисона, ощущение того, как узкое тело сжимается вокруг него, крики — всё это толкнуло Минхо через край. Он вошёл до упора и замер, наконец позволяя себе кончить. Оргазм был мощным, выбивающим дыхание. Минхо застонал, зарываясь лицом в шею Джисона, чувствуя, как волна за волной прокатывается по телу, изливаясь глубоко внутрь младшего. Они замерли — оба тяжело дыша, покрытые потом, дрожащие. Минхо медленно разжал пальцы на шее Джисона, убрал руку, целуя покрасневшую кожу. Затем осторожно вышел и перевернулся на бок рядом. Несколько минут они просто лежали, пытаясь отдышаться. Минхо тяжело вздыхал, его грудь вздымалась. — Боже... такого у меня не было, — прошептал Джисон, его голос был хриплым, почти сорванным. — Почему? — на вздохе спросил Минхо, поворачивая голову к нему. — Я так много не кончал, — Джисон прикрыл лицо руками, его щёки пылали. — Четыре раза... я даже не знал, что так могу... Минхо рассмеялся — тихо, устало — и притянул младшего к себе, обнимая. — Главное, что тебе понравилось. Джисон прижался к его груди, уткнувшись носом в изгиб шеи. Его голос стал совсем тихим, милым — пушинка вернулась. — Мне очень понравилось... хотелось бы повторить это, — он зевнул, — но не сейчас... а то я уже все силы израсходовал. Минхо улыбнулся, целуя его в макушку. Спустя время они лежали, переплетясь телами. Джисон прижимался к груди Минхо, его дыхание постепенно выравнивалось. Кожа младшего была покрыта россыпью красных отметин — на шее, ключицах, груди, внутренней стороне бёдер — Я весь в твоих следах, — пробормотал Хан. — И что? — усмехнулся Минхо, целуя его макушку. — Мне нравится, — признался Джисон, поднимая взгляд. Круглые глаза смотрели на Минхо так тепло, так влюблённо. Минхо улыбнулся и снова поцеловал его — нежно, медленно, без спешки. Они засыпали в объятиях друг друга, под тихое дыхание и стук сердец. За окном мартовское солнце медленно клонилось к закату, окрашивая комнату в теплые оранжевые тона. А в их квартире на двадцатом этаже царили покой, нежность и любовь — та самая, которая заставляет верить, что все будет хорошо.