stockings

Лу Гуан уже лежал на верхнем ярусе, уткнувшись в мерцающий экран телефона, когда Чен Сяоши вошел в спальню. Шум шагов заставил Лу Гуана оторваться от ленты. Он скользнул взглядом вниз, пробежался по силуэту друга… и замер. Ох, блять. Сердце Лу Гуана резко кольнуло, а потом застучало с бешеной частотой. На ногах Сяоши, подчеркивая их изящную линию, были надеты белые чулки. Не просто чулки – с черными подвязками. Нежные ленты охватывали бедра, контрастируя с темной тканью пижамных шорт. Зрелище было одновременно нелепым и сногсшибательно эротичным. — Чен Сяоши? — Голос Лу Гуана сорвался, он резко отложил телефон. — Что это?! Откуда у тебя эта атрибутика?! — О, заметил? — Сяоши расплылся в довольной улыбке, нарочито медленно поворачиваясь, чтобы продемонстрировать «наряд» со всех сторон. — Чулочки Цяо Лин. Представь ее лицо, когда я их просил! Но разве не важно? Просто хотел увидеть, как они будут смотреться на этих самых, — он игриво потряс ногой, — тонких ногах. Хе-хе. — Ты что, в этом спать собрался?! — Лу Гуан скрестил руки, стараясь казаться строгим, но тепло разливалось по его щекам и шее. Он намеренно отвернулся к стене, сжимая подушку. Блять, они так чертовски подчеркивают его бедра. — Ага! Разве не прикольно? — Сяоши снова покрутился, ленты подвязок мелькнули, как запретный соблазн. Он ловко вскарабкался на верхний ярус и уселся рядом, вытянув ноги вдоль кровати. Белый шелк чулок ярко выделялся в полумраке комнаты. Лу Гуан перевернулся к нему, лицо искажено смесью раздражения и замешательства. — Ты совсем сдурел? Зачем сюда залез?! — Скажи честно, — настаивал Сяоши, его голос стал тише, но настойчивей. Он поймал взгляд Лу Гуана и не отпускал. — Они мне идут? Да? — Его улыбка была хитрой, знающей. — Тебе реально заняться нечем?! — выдохнул Лу Гуан, приподнимаясь на локтях. Его взгляд невольно скользнул вниз, по белой ткани, обтягивающей икру, колено, бедро… к той самой черной ленте. Блять. Они не просто шли ему. Они сводили с ума. Контраст нежной белизны и обнаженной кожи выше подвязки, эта хрупкая линия бедра… Лу Гуан сглотнул, ощутив сухость во рту и предательское тепло внизу живота. — Это для девушек. Не для балбесов вроде тебя. — И что? — Сяоши пожал плечами, но его глаза блестели азартом. Он медленно, соблазнительно провел пальцами по краю чулка у бедра, оттягивая эластичную ткань. — Я же не собираюсь щеголять в них по улицам. Надел, чтобы подразнить тебя. Посмотреть, заметишь ли. И как отреагируешь. — Его палец задержался на ленте подвязки, поглаживая ее. Лу Гуан закрыл глаза на мгновение, пытаясь взять себя в руки, но образ белых чулок на ногах друга стоял перед ним ярче солнца. Он сдавленно выдохнул: — Идут… черт возьми, идут они тебе. А теперь слезай и иди спать! — Он резко плюхнулся на спину, натянув одеяло почти до подбородка, стараясь укрыть свое смущение и нарастающее возбуждение. Но было поздно. Сяоши почувствовал победу. Вместо того чтобы уйти, Чен Сяоши усмехнулся – низкий, вибрирующий звук, от которого по спине Лу Гуана пробежали мурашки. В следующее мгновение Сяоши ловко перекинул ногу через бедра друга и сел сверху, всем весом прижимая Лу Гуана к матрасу. Колени Сяоши, в этих чертовых чулках, впились в бока Лу Гуана, не оставляя шанса вырваться. — Чен Сяоши! Ты совсем охренел?! Слезь немедленно! — Лу Гуан рванулся вверх, но Сяоши был готов. Его руки, сильные и быстрые, впились в плечи Лу Гуана, вдавливая его обратно в подушку. Шелк чулок скользнул по пижамным штанам Лу Гуана, и тот ощутил этот невероятно гладкий, чуть прохладный контакт всем телом. Его дыхание перехватило. — Ты больной?! Чего тебе надо-то?! — выкрикнул Лу Гуан, но в его голосе уже не было чистой злости – там была паника, замешательство и что-то еще, глубокое и горячее. Сяоши медленно, как хищник, склонился над ним. Его губы почти коснулись уха Лу Гуана, дыхание обожгло кожу. — Тихо-тихо, Лу Гуан, — прошептал он, и его шепот был густым, как мед, и таким же сладким-ядреным. — Чего завелся, а? Я же просто сижу. — Сяоши… — имя сорвалось с губ Лу Гуана стоном. — Хватит дурачиться! Слезь! Но Сяоши не слушал. Его руки скользнули вниз по рукам Лу Гуана, поймали его запястья. Лу Гуан попытался вырваться, но Сяоши был неумолим. Он медленно, с непререкаемой уверенностью, поднял руки Лу Гуана и прижал его ладони к своим бедрам. Прямо к тому месту, где заканчивалась гладкая белизна чулка и начиналась обнаженная, горячая кожа, перехваченная черной лентой. Лу Гуан подпрыгнул всем телом. Его глаза, широкие от шока, встретились с насмешливо-торжествующим взглядом Сяоши. Под его ладонями было все: прохладная шелковистость чулка и невероятное, пульсирующее тепло кожи Сяоши чуть выше края. Контраст ощущений ударил в голову, как удар тока. Его пальцы непроизвольно дрогнули, кончики скользнули по гладкой ткани, ощущая каждый шов, каждую нить. — Видишь? — прошептал Сяоши, намеренно слегка пошевелив бедрами. Шелк заскользил под пальцами Лу Гуана, сводя с ума своей текстурой. — Я же говорил, надевал их не просто так. Хотел почувствовать… — он наклонился еще ближе, губы почти касались губ Лу Гуана, — …как ты будешь на них смотреть. Как твои пальцы… — он снова подвинул бедрами, заставляя ладони Лу Гуана скользить выше, к теплу кожи, — …захотят их потрогать. Лу Гуан замер. Весь мир сузился до точек соприкосновения: его ладони на бедрах Сяоши, обтянутых этим белым безумием, колени Сяоши, сжимающие его в стальные тиски сквозь тонкую ткань пижамы, и невыносимое, пульсирующее тепло в собственной промежности. Он чувствовал каждую ниточку чулка под пальцами, биение крови под кожей Сяоши. Дыхание Лу Гуана стало частым, прерывистым. Сопротивление таяло, как снег под солнцем, замещаясь огненной волной желания. Он больше не мог отвести взгляд от чулок, от черных лент, от улыбки друга, которая обещала либо пытку, либо блаженство. — Ну что, Лу Гуан? — Сяоши едва заметно приподнялся на коленях, усиливая давление на бедра друга, заставляя его ощутить всю силу собственного возбуждения. — Скажи… нравятся тебе мои чулочки? Или… — он наклонился так близко, что их губы почти слились в поцелуе, — …ты хочешь их с меня снять? Рычание, глухое и животное, вырвалось из груди Лу Гуана. Его пальцы, до этого лишь дрожавшие, вдруг впились в бедра Сяоши с такой силой, что тот ахнул от неожиданности. Глаза Лу Гуана вспыхнули темным огнем, в котором гнев смешался с неистовой, долго сдерживаемой страстью. — Снять? — голос Лу Гуана был хриплым, низким, почти незнакомым. Он внезапно рванулся вверх, используя всю свою силу и ярость. Сяоши, ослепленный внезапной атакой, не удержал позиции. В мгновение ока их положения поменялись: Лу Гуан прижал Сяоши спиной к матрасу, его колени впились по бокам от бедер друга, руки – все еще на бёдрах – пригвоздили Сяоши к кровати. — Ох, нет, балбес. Снимать их ты будешь очень не скоро. Сяоши ахнул от неожиданности, но в его глазах не было страха – только азарт и ликующее предвкушение. Он попытался дернуться, но железная хватка Лу Гуана не ослабла. Напротив, большие пальцы Лу Гуана начали медленно, с невероятной интенсивностью, втираться в шелк, прямо по центру бедра, ощущая под тканью напряженную мышцу. — Лу Гуан… — попробовал прошептать Сяоши, но голос сорвался, когда ладони Лу Гуана поползли выше. Шелк скользил под его пальцами, издавая едва слышный шорох, сводящий с ума. Пальцы Лу Гуана достигли черной ленты. Он замер, ощущая контраст: гладкую прохладу атласа ленты, упругое сопротивление резинки под ней, и невероятное тепло кожи Сяоши чуть выше, там, где шелк заканчивался. Его дыхание стало тяжелым, горячим, обжигающим кожу Сяоши. — Вот ради этого… — прошипел Лу Гуан, наклоняясь так близко, что их носы почти соприкоснулись. Его глаза пылали, скользя от лица Сяоши вниз, к его ногам. — Ради этой чертовой провокации? Ради того, чтобы видеть, как я схожу с ума от этих… — Он не закончил. Вместо этого его рука рванулась вниз, от бедра к колену, с силой, заставившей Сяоши выгнуться и вскрикнуть. Шелк натянулся, обрисовывая каждую линию икры. Лу Гуан завороженно смотрел, как ткань ложится, как играют тени под его пальцами. — …от этих чертовых чулок на твоих ногах? Кончики его пальцев легли под подвязку, на голую кожу. Сяоши вздрогнул всем телом, когда Лу Гуан провел пальцем по этой чувствительной границе – шелк с одной стороны, горячая, гладкая кожа с другой. Легко, едва касаясь, но с такой концентрацией, будто изучал карту сокровищ. — Ты знал… — Лу Гуан продолжал водить пальцем туда-сюда по этой линии, заставляя Сяоши стонать и пытаться приподнять бедра навстречу прикосновению, которое было одновременно пыткой и блаженством. — …как это сводит меня с ума? Как я вижу их на тебе даже с закрытыми глазами? Как эта гладкость сводит меня с ума? Как я хочу чувствовать их на тебе? Его свободная рука вцепилась в подол пижамной рубашки Сяоши. Резким движением Лу Гуан задрал ее вверх, обнажая живот, ребра. Но его взгляд не задержался там надолго. Он устремился вниз к черным подвязкам, резко контрастирующим с обнаженной кожей живота и бедер. Зрелище было настолько откровенно соблазнительным, что Лу Гуан застонал сам, низко, в груди. Он наклонился, его губы почти коснулись подвязки на левом бедре Сяоши. Горячее дыхание обожгло кожу. Сяоши замер, глаза широко открыты, губы приоткрыты в беззвучном стоне. Лу Гуан не целовал. Он нюхал. Глубоко, с каким-то животным вожделением, впитывая запах чистого шелка, кожи Сяоши и чего-то неуловимого, возбуждающего. — Лу Гуан… — Сяоши задыхался, его руки вцепились в простыни. — Пожалуйста… — Пожалуйста что? — Лу Гуан оторвался от его кожи, подняв голову. — Пожалуйста, продолжай мучить меня этим? — Его рука снова опустилась на бедро. Она поползла по внутренней стороне бедра Сяоши, туда, где шелк был тоньше, а кожа под ним – невероятно чувствительной. Пальцы Лу Гуана скользили с невыносимой медлительностью, продавливая тонкую ткань, ощущая каждый сантиметр пути. Шелк терся о кожу Сяоши под давлением его пальцев, создавая двойную волну ощущений. — Пожалуйста, заставь меня еще больше хотеть их? Хотеть тебя в них? Его пальцы достигли самой верхней, интимной точки внутренней поверхности бедра. Лу Гуан надавил – не сильно, но достаточно, чтобы Сяоши выгнулся дугой с громким стоном, его руки впились в плечи Лу Гуана. — Д-а… — выдохнул Сяоши, его глаза затуманились. — Да, черт возьми, да! Вот этого… этого я и хотел! Видеть, как ты теряешь голову из-за них… из-за меня… в них! Лу Гуан зарычал снова. Терпение лопнуло. Вид Сяоши, раскинувшегося под ним в полуобнаженном виде с безумно эротичными чулками, его стонов, его признания – это было слишком. Он больше не мог только трогать. Ему нужно было владеть. Завладеть этим видом, этими ощущениями, им. Он резко наклонился, его губы наконец обрушились на губы Сяоши в жгучем, требовательном поцелуе, полном всей накопившейся ярости и желания. Одновременно его рука, все еще на внутренней стороне бедра, сжалась, крепко удерживая Сяоши, в то время как другая рука рванула вниз, к поясу его собственных пижамных штанов. Шелк чулка терся о его запястье, напоминая с каждым движением о предмете его одержимости, о том, что сводило его с ума и подогревало пламя до небес. — Перевернись, — приказ прозвучал хрипло, прямо между поцелуями, обжигающими губы. Лу Гуан не просил. Он оторвался, его глаза, темные и дикие, пригвоздили Сяоши к месту. — Сейчас же. На четвереньки. И не смей снимать эти чертовы чулки. Дрожь пробежала по телу Сяоши – не от страха, а от предвкушения и власти, звучавшей в голосе Лу Гуана. Он послушно, с едва заметной улыбкой торжества на запекшихся губах, перевернулся, опершись на локти и колени. Его спина выгнулась в изящной дуге, пижамные шорты были уже спущены до середины бедер, обнажая ягодицы. Шелк туго обтягивал икры, создавая невероятно соблазнительный контраст с обнаженной кожей. Лу Гуан замер на мгновение, пожирая взглядом эту картину. Его дыхание перехватило. Чулки на Сяоши в этой позе выглядели еще более провокационно. Он скинул с себя остатки пижамы, его собственное возбуждение было жестким, требовательным. Ладони легли на ягодицы Сяоши, сжимая упругую плоть, а большие пальцы потянулись вниз, к краю чулок. Он провел ими по самой границе. — Балбес… — его голос был густым от желания. — Ты добился своего. До чертиков. — Его пальцы впились в чулок на правом бедре Сяоши, с силой потянув ткань, а потом резко отпустив. Шелк с хлопком вернулся на место, обжигающе гладко скользнув по коже. Сяоши вскрикнул от неожиданного ощущения, его бедра дернулись. Лу Гуан повторил движение с другой ногой, наслаждаясь реакцией. Он наклонился, его губы и язык коснулись подвязки на левом бедре Сяоши. Не целуя, а пробуя на вкус – кожу под ней, солоноватый от пота след. Его дыхание горячими волнами обдавало чувствительную кожу. Сяоши застонал, уткнувшись лбом в матрас, его спина напряглась дугой. — Лу Гуан, довольно. Пожалуйста… — его голос дрожал, но в нем не было мольбы остановиться. Была мольба продолжать. — Довольно? — Лу Гуан усмехнулся, его зубы зацепили резинку, заставив Сяоши вздрогнуть всем телом. — Ты начал эту игру, Сяоши. Теперь ты ее доиграешь. До конца. — Его пальцы внезапно раздвинули ягодицы Сяоши. Он не стал церемониться. Пальцы, смазанные чем-то прохладным и скользким (откуда он взял? Сяоши не успел подумать), прижались к его входу, один из них грубо, но точно вошел внутрь. Сяоши вскрикнул, его тело напряглось, но Лу Гуан не останавливался. Его рука продолжала ласкать бедро Сяоши, пока пальцы другой руки готовили его. Лу Гуан смотрел, как пальцы исчезают в теле друга, а взгляд его снова и снова возвращался к чулкам, к тому, как они подчеркивали линию ног в этой покорной, невероятно эротичной позе. — Смотри… — прошипел Лу Гуан, добавляя второй палец, заставляя Сяоши завыть. — Смотри, как они на тебе. Ты хотел, чтобы я смотрел? Я смотрю. И я чувствую. — Он наклонился, его грудь прижалась к спине Сяоши, а губы коснулись раковины уха. — Чувствую, как они скользят по моей коже… — Он провел бедром по ноге Сяоши, демонстрируя. Шелк был невероятно гладким, скользящим. — …и как чертовски горячо тебе внутри. Подготовка была быстрой, почти грубой, но эффективной. Лу Гуан больше не мог ждать. Его терпение, истерзанное видом этих чулок, лопнуло. Он вынул пальцы, одной рукой крепко держал Сяоши за бедро, другой направил себя. И вошел. Одним мощным, властным толчком, заполняя Сяоши до предела. Стон, вырвавшийся из груди Сяоши, был смесью боли, невероятного облегчения и чистейшего наслаждения. Его тело прогнулось, локти подогнулись, но Лу Гуан крепко держал его за бедра, пальцами впиваясь в упругие мышцы. Он не двигался несколько секунд, давая Сяоши привыкнуть, давая себе привыкнуть к невероятной тесноте, к жгучей волне ощущений. — Боже… — выдохнул Лу Гуан, его голос сорвался. — Ты, в этом… — Он не смог договорить. Он начал двигаться. Сначала медленно, выходя почти полностью и вгоняя себя обратно с глухим стоном. Каждый толчок заставлял тело Сяоши подаваться вперед. Руки Лу Гуана скользили по спине Сяоши вниз, к талии, а потом снова цеплялись за края чулок на бедрах, ощущая их, как якорь в бушующем море страсти. Ритм ускорялся. Лу Гуан нашел угол, заставляющий Сяоши выть на каждый толчок, теряя дар речи. Шорох шелка смешивался с хлюпающими звуками их соединения, с прерывистыми стонами и хриплым дыханием Лу Гуана. Он вновь наклонился, прижимаясь грудью к потной спине Сяоши, его губы коснулись позвонка на шее. — Эти чертовы чулки… — он прорычал прямо в кожу, в такт своим толчкам. — Я… не выдержу… Они на тебе… Это пытка… Слишком хорошо… — Его рука рванулась вдоль ноги Сяоши, — Ты сводишь меня с ума, Сяоши. Своими ногами в этих чулках. Экстаз нарастал, неумолимый и всепоглощающий. Лу Гуан чувствовал, как Сяоши сжимается вокруг него, как его стоны переходят в визг. Его собственное тело напряглось до предела. Последний, сокрушительный толчок – и он погрузился в пучину, крик Сяоши слился с его собственным низким рыком. Он впился пальцами в бедра Сяоши, ощущая, как под тканью дрожит и пульсирует тело друга в волнах оргазма. Его собственное семя горячей волной заполняло Сяоши. Они рухнули вместе, Лу Гуан тяжело дыша, прижимая Сяоши к матрасу своим весом. Его рука все еще лежала на бедре Сяоши, шелк был теплым и влажным под его пальцами. Лу Гуан наклонил голову, его губы коснулись подвязки на задней поверхности бедра Сяоши – легкий, почти нежный поцелуй на фоне только что отгремевшей бури. Плата за восторг. Напоминание о том, что свело его с ума. О белых чулках на ногах балбеса, которого он, черт возьми, обожал. *** Тяжелое дыхание постепенно выравнивалось. Лу Гуан лежал на спине, одна рука все еще бессознательно покоилась на бедре Сяоши, полулежал на нем, головой на груди, его ноги были перекинуты через ноги Лу Гуана – намеренно демонстративно. Тишину нарушил Сяоши, его голос был хриплым, но довольным: — Ну что, Гуан? Оценка экипировки? — Он лениво потерся щекой о грудь Лу Гуана. — Чулочки выдержали боевое крещение? Или… — он кокетливо шевельнул ногой, заставляя шелк скользнуть по коже Лу Гуана, — …расползлись по швам от твоих… эээ…усердных тренировок? Лу Гуан фыркнул, но рука его на бедре Сяоши непроизвольно сжалась. Он не открывал глаза. — Балбес. Они выглядят так, будто через них проехал танк. И пахнут… — он нарочито громко понюхал воздух, — …тобой, потом и моим кремом для рук. Сяоши усмехнулся. — А насчет вида… — он приподнялся на локте, его глаза блестели озорством. Он посмотрел вниз на свои ноги. Чулки действительно были помяты, одна подвязка сползла чуть ниже, обнажив больше кожи. — …мне кажется, они теперь выглядят даже лучше. Настоящие, боевые. Со следами эксплуатации. — Он провел пальцем по небольшой затяжке на колене. — Видишь? Ты это сделал. Когда так яростно хватал. Лу Гуан наконец открыл глаза. Его взгляд скользнул вниз по телу Сяоши, задержавшись на помятых чулках. В его глазах вспыхнул знакомый огонек – смесь смущения и не утихшего до конца желания. — Эксплуатации? — он пробурчал, но его пальцы начали медленно водить по чулку от колена вверх, к подвязке. — Ты сам напросился. Нацепил это оружие массового поражения рассудка. Знаешь, что я хотел сделать, когда ты в них зашел? — Ох, расскажи! — Сяоши оживился, его нога непроизвольно дернулась под прикосновением. — Хотел сорвать их зубами? Или просто прибить к стене и трахнуть, не снимая? — Хуже, — Лу Гуан приподнял бровь, его палец зацепил сползшую подвязку и натянул ее обратно на место, заставив Сяоши вздохнуть. — Хотел заставить тебя стоять посреди комнаты. Стоять и крутиться. Медленно. Чтобы я мог рассмотреть каждую чертову деталь. Как шелк ложится на икры. Как эти дурацкие ленты впиваются в бедра… — Его голос стал ниже, хриплее. — …и как кожа выглядит чуть выше, розовая, теплая. Сяоши захихикал, на щеках выступил румянец. — Господи, Лу Гуан, ты извращенец. — Он прижался сильнее. — Но признай, идея стоящая. Может, в следующий раз? Я могу надеть их под костюм, когда мы пойдем в тот скучный бар. И всю вечеринку ты будешь знать, что у меня под брюками… — он шепнул ему на ухо, — …эти самые белые чулочки с подвязками. И что снимешь их ты. Только ты. Позже. Грубо. Пальцами и зубами. Лу Гуан резко перевернул Сяоши на спину, нависнув над ним. Его глаза горели. — Следующий раз? — он прорычал. — Ты думаешь, после сегодня у тебя вообще есть выбор? Эти штуки… — он схватил Сяоши за бедро, пальцами впиваясь, — теперь официально мои. Ты надеваешь их только когда я скажу. Где я скажу. И снимаются они… — он наклонился, его губы коснулись уха Сяоши, опаляя дыханием, — …только когда я решу. Понял? Сяоши задохнулся от возбуждения, которое снова начало разгораться внизу живота. Он видел в глазах Лу Гуана не шутку, а серьезное, темное обещание обладания. И это его заводило до дрожи. — Понял, — выдохнул он, его руки обвили шею Лу Гуана. — Значит… — он ухмыльнулся, пытаясь сохранить дерзость, — …а сейчас? Они на мне. Твои. Что прикажешь делать с твоей собственностью, а? Лу Гуан посмотрел на него, потом медленно, оценивающе скользнул взглядом по его телу, задержавшись на ногах. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Приказываю… — он начал, опуская голову, чтобы снова укусить чувствительную кожу над подвязкой, на этот раз нежнее, — …лежать смирно. И не мешать мне осматривать трофей. Детально. Очень, очень… — его губы скользнули ниже, по шелку, к внутренней стороне бедра, — …детально. Тихие стоны удовольствия Чена Сяоши и довольное ворчание Лу Гуана снова заполнили комнату. Белые чулки с подвязками, теперь носившие следы страсти и обладания, оставались на месте, продолжая сводить с ума своего нового владельца. Разговоры были пошлыми, обещания – еще более развратными, а связь между ними, усиленная этим дурацким шелковым фетишем, горела жарче прежнего. Лу Гуан, конечно, все еще называл Сяоши балбесом. Но балбесом в его чулках. И это меняло все. *** Сяоши лениво перекинул одну ногу через подлокотник стула, демонстрируя во всей красе уже не белые, невинные чулки, а чёрные, плотные, с широкими ажурными резинками подвязок, туго обхватывающие бёдра. Контраст с бледной кожей был ослепительным. Также помимо чулков на нем были короткие шортики из черной сеточки, едва прикрывающие бёдра, сквозь ячейки которых откровенно просвечивалась кожа и нижнее бельё. Корсет-лифчик: не полноценный корсет, но явно не спортивный бра. Черное кружево, тонкие бретельки, едва прикрывающие соски – и все это под полупрозрачной черной майкой-сеткой, натянутой поверх. Ну и завершающим штрихом были подведенные тушью глаза, смотрящие на Лу Гуана с преувеличенным вызовом, и легкая красная помада на губах для акцента. Каждый его жест был рассчитан на зрителя – на Лу Гуана, замершего в дверях. — Ну что, Гуан? — голос Сяоши был нарочито томным, сладким, как патока. — Вечерний образ для вдохновения. Цяо Лин помогла с подбором аксессуаров. Говорит, я мог бы податься в модели нижнего белья. Как думаешь, есть потенциал? — Он медленно провел рукой от щиколотки к подвязке, пальцы задержались на ажурной резинке. Лу Гуан почувствовал, как кровь резко ударила в виски и ниже. Гнев, ревность (к черту эту Цяо Лин и ее советы!) и дикое, неконтролируемое желание смешались в один взрывоопасный коктейль. Он шагнул внутрь, резко захлопнув дверь за спиной. Его лицо было каменным, но глаза пылали, как угли. — Потенциал? — Лу Гуан фыркнул, но его взгляд прилип к откровенному наряду. Он видел, как под тонкой тканью майки-сетки напряглись соски Сяоши от его пристального взгляда. — Потенциал у тебя только в том, чтобы выглядеть как дешевая уличная шлюха, которую только что сняли с угла. Это и есть твой новый образ для «свода с ума»? Примитивно, Сяоши. Очень примитивно. Сяоши не смутился. Напротив, он медленно встал, потянулся, заставляя шорты натянуться еще сильнее, а корсет – подчеркнуть линию талии. Он подошел к Лу Гуану, нарочито медленно, покачивая бедрами, чувствуя, как шелк чулок трется о внутреннюю поверхность бедер. Остановился в сантиметре, его дыхание с легким ароматом ментола коснулось губ Лу Гуана. — Дешевая? — он надул губки, делая обиженные глаза. — Ты же знаешь, я люблю только качественные вещи. И дорогих клиентов. — Шутливо сказал Сяоши, после провел пальцем по планке Лу Гуана на груди. — Хотя, для тебя могу сделать скидку. Специальный интимный тариф. — Его рука скользнула вниз, намекая, но Лу Гуан резко поймал его запястье. — Хватит клоунады, — голос Лу Гуана был низким и опасным. — Ты думаешь, этот твой шлюхский наряд что-то меняет? Что я не вижу тебя под ним? Того же балбеса, который вечно лезет не в свое дело? — Но его пальцы непроизвольно сжали запястье Сяоши сильнее, а взгляд снова соскользнул вниз, к ногам и бёдрам. Сяоши улыбнулся, зная, что попал в цель. Он освободил руку и, не отрывая взгляда от Лу Гуана, медленно, с преувеличенной грацией, повернулся к нему спиной. Он наклонился вперед, якобы чтобы поправить чулок на щиколотке, но этот наклон был откровенно вызывающим – сетчатые шорты натянулись, обрисовывая ягодицы, а чулки предстали во всей своей сногсшибательной красоте. — Может, и не меняет, — бросил он через плечо, его голос снова стал игривым, но с ноткой вызова. — Но зато как чертовски удобно! И, знаешь, очень вентилируемо. Особенно когда сидишь. Или наклоняешься… — Он замер в этой позе на пару секунд дольше необходимого, чувствуя жгучий взгляд Лу Гуана, прожигающий его. Это было последней каплей. Лу Гуан не выдержал. Он не просто схватил Сяоши – он набросился. Одной рукой он резко притянул его к себе за талию, почувствовав под пальцами жесткие косточки лифа и тонкую сетку майки. Другой рукой он впился в бедро Сяоши, ощущая тепло кожи под шелком. Его губы обрушились на шею Сяоши, не в поцелуй, а в укус, жесткий и властный. — Ты играешь с огнем, шлюшка, — прошипел он прямо в кожу, чувствуя, как Сяоши вздрагивает и прижимается к нему всем телом. — И ты получишь то, что заслуживаешь. Прямо здесь. Прямо сейчас. И в этом своем дешевом тряпье. Он резко развернул Сяоши, прижал его спиной к двери комнаты. Его руки опустились к бедрах, пальцы впились в ажурную резинку. — Будешь выть, — Лу Гуан прижался лбом ко лбу Сяоши, его дыхание было горячим и прерывистым. — Будешь выть, как последняя шлюха, за то, что осмелился так вырядиться. И за то, что сводишь меня с ума. Снова. Этими… — он рванул вниз, рукой проводя от бедра к колену с силой, заставившей Сяоши вскрикнуть, — …чертовыми чулками! Лу Гуан был на пределе. — На колени, — приказ прозвучал не как просьба, а как неизбежность. — Сейчас. Сяоши скользнул вниз по двери с преувеличенной плавностью, его глаза не отрывались от пылающего взгляда Лу Гуана. Он устроился на коленях между ног Лу Гуана, нарочито близко, его руки легли на бедра друга, пальцы впились в ткань брюк прямо над очевидным напряжением. — Прикажешь начать обслуживание, а, Гуан? — Сяоши томно поднял ресницы. Губы, подкрашенные красным, растянулись в вызывающей улыбке. — У меня сегодня специальное предложение, - опять эти шутки. Он не стал ждать ответа. Его руки поползли вверх по внутренней поверхности бедер Лу Гуана, медленно, ощупывая мышцы сквозь ткань. Одновременно он начал двигаться. Не просто сидеть – а извиваться. Мелкие, волнообразные движения бедрами, заставляющие его тело покачиваться, как в медленном, непристойном танце. Чулки терлись о брюки Лу Гуана, ажурные подвязки мелькали, шорты откровенно натягивались на выпуклости. Он наклонялся вперед, его губы почти касались ширинки брюк Лу Гуана, дыхание горячим облачком обжигало ткань. — Видишь? — прошептал Сяоши, не переставая двигать бедрами, создавая гипнотизирующую вибрацию. — Очень удобно для работы. Полный доступ… — Его пальцы нашли пряжку ремня, ловко расстегнули ее. Молния брюк медленно поехала вниз под его настойчивым движением. — …и никаких помех. Специально для тебя, дорогой клиент. Лу Гуан стоял, вцепившись пальцами в дверь над головой Сяоши. Каждое движение бедер друга, каждый томный взгляд снизу вверх – все это сводило с ума. Его челюсти были сжаты до хруста. — Ты чертов балбес — он прорычал сквозь зубы, когда Сяоши, наконец, освободил его твердое, отчаянно пульсирующее возбуждение из тесного плена ткани. Горячий воздух обжег чувствительную кожу. Сяоши замер на мгновение, его взгляд скользнул вниз, оценивающе, с явным удовольствием. Потом он поднял глаза на Лу Гуана, и в них вспыхнул чистейший, дерзкий вызов. — Балбес? — Он мягко, почти нежно, провел кончиком носа по длине Лу Гуана, заставив того резко вдохнуть. — А кто же тогда твой лучший стилист по возбуждению? — Его губы, ярко-красные, растянулись в улыбке. Он не стал сразу брать в рот. Вместо этого он прижался к нему щекой, медленно поворачивая голову, чувствуя, как горячая, твердая плоть скользит по коже. Одновременно его бедра продолжали свои мелкие, провокационные круги, чулки нежно терлись о ноги Лу Гуана. Его губы наконец коснулись головки – легкое, мимолетное прикосновение. — Нравится атмосфера? Лу Гуан застонал, его пальцы впились в волосы Сяоши, не столько направляя, сколько пытаясь удержать хоть каплю контроля, который таял с каждым движением губ и бедер этого чертового “стилиста”. — Заткнись и делай свое дело, шлюха… — он выдохнул, его бедра непроизвольно подались вперед навстречу обещанному теплу. Сяоши хихикнул, вибрация прошла по губам, прижатым к чувствительному месту. — Как прикажешь, — прошептал он сладким, фальшиво-послушным тоном и, наконец, взял в рот. Но даже это было не просто. Это был медленный, театральный минет. Он опускал голову с преувеличенной грацией, задерживаясь на полпути, позволяя Лу Гуану почувствовать каждое миллиметровое погружение в тепло и влагу. Его язык работал лениво, соблазнительно, обводя контур, играя с чувствительными точками, но не давая полноты. А его руки скользили по своим собственным бедрам, поглаживая, поправляя подвязки, словно демонстрируя товар. Его глаза, подведенные, смотрели снизу вверх на Лу Гуана, ловя каждую гримасу наслаждения, каждое сжатие челюстей, каждый прерывистый вдох. Лу Гуан не выдержал. Его пальцы крепче впились в волосы Сяоши, направляя его, ускоряя. Грубый толчок бедрами заставил Сяоши подавиться, но тот только глотал глубже, его глаза затуманились от слез и собственного возбуждения. Вид его – в этом шлюхском наряде, с растрепанной прической и красной помадой, размазанной по губам, с чулками, все еще безупречно сидящими на ногах, – был последней каплей. — Кончаешь на них. — прохрипел Лу Гуан, его голос был чужим, сдавленным нечеловеческим напряжением. Волна накрыла его с сокрушительной силой. Он впился пальцами в кожу головы Сяоши, держа его на месте, бедра судорожно дергались, отдаваясь в глубине глотки друга. Сяоши закашлялся, но не отстранился, приняв все, его руки судорожно вцепились в бедра Лу Гуана, оставляя морщины на ткани брюк. Когда спазм прошел, Лу Гуан откинулся на дверь, тяжело дыша. Сяоши отстранился, вытирая тыльной стороной ладони подбородок. Его чулки, особенно на правом бедре, куда попало несколько капель, теперь выглядели еще более “боевыми”. Он поднял на Лу Гуана заплаканные, но торжествующие глаза. — Ну что, Гуан? — его голос был хриплым, но дерзость не угасла. — Обслуживание на высоте? Или… — он лениво провел языком по губам, смахивая остатки помады и его вкус, — …нужно больше практики? Лу Гуан посмотрел вниз. На Сяоши. Гнев ушел, осталось только глубочайшее, животное удовлетворение и осознание, что этот балбес его абсолютно, бесповоротно держит на крючке. Он наклонился, грубо подняв Сяоши за подбородок. — Практика, — он прорычал, его глаза сузились, — тебе точно не помешает. Но учти, — его палец грубо стер помаду с уголка губ Сяоши, — следующее занятие я проведу лично. Без твоих шлюхских тряпок. Только чулки. Мои чулки. И ты будешь отрабатывать каждый проклятый глоток, пока не научишься слушаться с первого раза. Понял? Сяоши улыбнулся, облизывая губы там, где стерли помаду. Он почувствовал знакомое покалывание возбуждения. Игра продолжалась. *** Слова Лу Гуана о “личных уроках” повисли в воздухе, густые от обещания и власти. Сяоши на коленях смотрел снизу вверх. В его глазах не было страха – только азарт, разгоряченный вызовом и собственным неудовлетворенным возбуждением, явно заметным под сетчатыми шортами. Лу Гуан не дал ему опомниться. Одним резким движением он подхватил Сяоши под мышки и поднял на ноги. Сяоши едва успел вскрикнуть, как был развернут и снова прижат к двери – лицом к холодному дереву. Сильная рука Лу Гуана легла ему между лопаток, прижимая. — Урок первый, — голос Лу Гуана прозвучал прямо у его уха, горячий и властный. — Терпение. Ты получишь свое, когда я решу. Его свободная рука скользнула вниз по спине Сяоши, под майку. Пальцы нашли пояс шортиков. Резкий рывок – и шортики упали на пол, оставив Сяоши только в чулках и лифе. — Л-Лу Гуан! — попытался возмутиться Сяоши, но рука между лопаток прижала сильнее. — Тише, шлюшка, — прошипел Лу Гуан. Его пальцы теперь скользнули по задней поверхности бедер Сяоши. Нежно? Нет. Изучающе, властно. Он водил пальцами по плотному шелку, от подвязок вниз, к подколенным сгибам, ощущая, как под тканью дрожат мышцы. — Урок второй: концентрация. На чем твое внимание сейчас? На двери? Или… — Его пальцы резко впились на самом чувствительном месте внутренней поверхности бедра, чуть не дотрагиваясь до цели. Сяоши дернулся всем телом, глухо застонав, — …на этом? Лу Гуан наслаждался властью, видом, тактильностью. Его рука покинула спину Сяоши и опустилась к своему собственному, все еще влажному и чувствительному после недавнего освобождения возбуждению. Он взял член в руку, провел несколько медленных, тяжелых движений, собирая остатки смазки и семени. Звук был откровенным, влажным, заставляющим Сяоши сжиматься в предвкушении и муке ожидания. — Урок третий… — Лу Гуан наклонился, его губы коснулись позвонка на шее Сяоши, а рука, испачканная им же, скользнула между его ягодиц. Не внутрь – пока нет. Он просто размазал липкую влагу по чувствительной коже вокруг входа, по внутренней стороне бедер. — …чистота исполнения. Ты испачкал мои чулки. — Его палец надавил, не входя, просто создавая невыносимое давление. — Надо привести их в порядок. И себя заодно. Сяоши зарычал в ответ, тщетно пытаясь потереться о дверь. Его тело было натянутой струной. Лу Гуан чувствовал его дрожь. — П-пожалуйста… — вырвалось у Сяоши, голос сдавленный, потерянный. — Пожалуйста что? — Лу Гуан убрал палец, оставив только липкий след. — Уточни. Чего просит моя разряженная шлюшка? Чтобы ее трахнули? Жестко? Здесь? В ее дешевых чулках? — Д-да! — Сяоши выдохнул, его лоб стукнулся о дверь. — Да, Лу Гуан, черт возьми, да! Трахни меня! Сейчас! Пока я не взорвался! Всю эту чертову… шлюхскую… — он не договорил, его голос сорвался на стон. Рычание Лу Гуана было ответом. Он не стал готовить. Не стал церемониться. Одной рукой он крепко раздвинул ягодицы Сяоши, другой направил себя к влажному, дрожащему входу. Он вошел одним долгим, мощным толчком, заставляя Сяоши выть, впиваясь ногтями в дерево двери. Теснота была невероятной, почти болезненной, но Лу Гуан не остановился. Он начал двигаться сразу – неистово, глубоко, выбивая из Сяоши сдавленные вопли и прерывистые стоны. Он держал Сяоши за бедра, пальцы впивались в плотный черный шелк, ощущая, как под тканью работают мышцы, как ноги дрожат от напряжения. Он смотрел вниз, на этот сюрреалистичный вид: обнаженные ягодицы, напряженная спина, дрожащие ноги. — Вот так… — Лу Гуан прорычал, его ритм становился хаотичным, сокрушительным. Он наклонился, прижимаясь грудью к спине Сяоши, его зубы впились в кружево лифа на плече. — Вот так ты носишь мои чулки? Выставляешь напоказ? Сводишь с ума?! Его руки соскользнули к коленям Сяоши, крепко сжали их, заставляя шире раздвинуть ноги. Этот угол был пыткой и блаженством одновременно. Сяоши завыл, его тело затряслось в предчувствии. Лу Гуан почувствовал, как его сжимают с невероятной силой. Он вогнал себя в Сяоши до предела, крик друга слился с его собственным хриплым. Волна накрыла его, горячая и всепоглощающая, он чувствовал, как пульсирует внутри, заполняя Сяоши. Они рухнули на пол. Лу Гуан тяжело дышал, прижимая Сяоши к себе. Тело друга было липким от пота и его семени. Лу Гуан посмотрел на Сяоши, который лежал с закрытыми глазами, дрожа в остаточных конвульсиях удовольствия. Рука Лу Гуана потянулась к сползшей подвязке. Нежно, почти неловко, он подтянул ее обратно на место, поправил край чулка. Его пальцы задержались на месте. — Твои… — прошептал Сяоши, не открывая глаз, улыбаясь в пол. — Твои чулки, Гуан. Лу Гуан ничего не ответил. Он просто притянул Сяоши ближе, чувствуя, как его дыхание выравнивается. И Лу Гуан знал: дальше интереснее. *** Лу Гуан сидел на стуле, делая вид, что читает. Он ждал. Знал, что Чен Сяоши не устоит перед новым вызовом. Шорох за дверью. Она приоткрылась. Сначала показался кончик черного лакового каблука на тонком, высоком каблуке. Потом – нога, затянутая в ослепительно белый, плотный нейлон чулка с ажурной резинкой подвязки. Выше – облегающая черная юбочка горничной, едва прикрывающая бедра. Еще выше – туго затянутый корсет, подчеркивающий талию и заставляющий грудь Сяоши казаться пышнее под белой блузкой с рюшами и глубоким вырезом. На голове – миниатюрный кружевной чепчик, съехавший набок. В руках – перьевая метелка, больше похожая на фетиш-аксессуар. Чен Сяоши стоял в дверях, легко накрашенный, его щеки пылали румянцем смущения и возбуждения. Он не смотрел на Лу Гуана, его взгляд был устремлен в пол. — Ну? — Голос Лу Гуана прозвучал низко, властно, нарушая тишину. Он отложил книгу. — Разве горничные так стоят? Не здороваются с хозяином? Сяоши вздрогнул. Он сделал шаг вперед, походка была неестественной на высоких каблуках, чулки шелестели при каждом движении. Он поклонился, стараясь сохранить баланс. — Добрый вечер, хозяин, — голос Сяоши дрожал, но в нем слышалась и капля дерзости. Он поднял глаза – подведенные карандашом, полные смеси стыда и вызова. — Как прикажете обслужить вас сегодня? Лу Гуан медленно встал. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользил по Сяоши, как раскаленный нож по маслу. Он подошел вплотную. Запах его одеколона смешался с ароматом пудры и чего-то сладкого, что надушился Сяоши. — Хозяин… — Лу Гуан протянул слово, его палец поднял подбородок Сяоши, заставляя смотреть прямо в глаза. — Звучит правдоподобно. Но выглядишь ты как дешевка из борделя, переодетая в униформу. — Его палец смазал румянец на щеке Сяоши. — И чулки… — Его рука опустилась, ладонь легла на бедро Сяоши. Он сжал, ощущая плотную ткань и мышцу под ней. — …слишком чистые. Настоящая горничная знает, что чулки должны пахнуть пылью. Сяоши замер. Дыхание его участилось, грудь под корсетом вздымалась. Ладонь Лу Гуана казалась обжигающей. — Я могу исправиться, хозяин, — прошептал он. — О, непременно, — Лу Гуан усмехнулся. Он взял Сяоши за руку и резко развернул его спиной к себе. — Сперва – пыль. — Он указал пером метелки на книжные полки вдоль стены. — Каждую полку. Каждую корешок книги. Иди, покажи, как ты умеешь убирать пыль. Сяоши подошел к полкам. Каждое движение на каблуках было вызовом гравитации. Он поднял метелку, начал водить ею по книгам, стараясь делать это плавно, соблазнительно. Он наклонялся, заставляя юбку задираться, обнажая нижнее бельё. Он приседал, демонстрируя, как нейлон натягивается на бедрах. Лу Гуан стоял сзади, скрестив руки, пожирая его взглядом. Он видел, как дрожат руки Сяоши, как напряжены его плечи под блузкой. — Медленнее, — скомандовал Лу Гуан, его голос был как хлыст. — Ты не уборщица на скорую руку. Ты - горничная. Выкладывайся. Покажи изящество. Или ты думаешь, эти каблуки и чулки – просто для красоты? Сяоши замедлил движения. Он превратил уборку в стриптиз. Каждое движение метелки сопровождалось покачиванием бедер, наклоном головы, томным взглядом через плечо. Белые чулки мерцали в свете и выглядели как плен на нежной коже. Он дышал тяжело, возбуждение было написано на его лице крупными буквами. — Хорошо, — наконец прозвучал голос Лу Гуана, когда Сяоши закончил с последней полкой. — Теперь послушание. Подойди. Сяоши повернулся и подошел, опустив глаза. Лу Гуан сел обратно на стул. — На колени. Передо мной. Сяоши опустился на колени, которые мягко уперлись в ковер. Он положил руки на свои бедра, ожидая. — Руки за спину, — скомандовал Лу Гуан. — И смотри на меня. Не отводи глаз. Сяоши послушно завел руки за спину, выпрямил спину. Его взгляд встретился с горящим, темным взглядом Лу Гуана. Воздух наэлектризовало. — Ты знаешь, зачем ты здесь? В этом наряде? — Лу Гуан наклонился вперед, его пальцы снова коснулись бедра Сяоши, поползли вверх. — Не для уборки. А для того, чтобы быть моей послушной шлюшкой в чулочках. — Его пальцы зацепили ажурную резинку, оттянули ее и резко отпустили. Нейлон звонко шлепнул по коже. Сяоши вздрогнул, губы его приоткрылись. — Ты это хотел, да? Чтобы я командовал? Чтобы я сводил тебя с ума так же, как ты сводишь меня с ума этими… — он провел всей ладонью от бедра до щиколотки, — ...чулками? — Да, хозяин, — выдохнул Сяоши, его голос был хриплым от желания. — Я… я хотел. Хочу. — Тогда слушай внимательно, — Лу Гуан встал. Он подошел к бокалу с вином, стоявшему на столике заранее. Взял его. — Открой рот. Сяоши послушно открыл рот. Лу Гуан поднес бокал к его губам, но не дал пить. Он медленно, с наслаждением, вылил несколько капель красного вина Сяоши на язык, на подбородок. Капли скатились по шее, оставив алые дорожки на белой блузке. — Теперь слижи, — приказал Лу Гуан, глядя, как Сяоши покорно облизывает губы, пытается поймать капли языком. — Но не все. Остальное… — он поставил бокал, его рука опустилась к поясу собственных брюк, — …ты слижешь с меня. Позже. А сейчас… — он снова сел, раздвинул ноги. — …покажи, как хорошо ты умеешь гладить. Глажкой здесь будет твой язык. Начни с ботинок. Докажи свое рвение к службе. Сяоши замер на секунду, его глаза расширились. Потом, с тем самым вызовом, который всегда сводил Лу Гуана с ума, он наклонился. Его алые губы, вымазанные вином, коснулись лакового носка ботинка Лу Гуана. Его язык, розовый и влажный, медленно провел по коже, оставляя блестящий след. Он делал это с преувеличенным усердием, с легким стоном, его колени терлись о ковер, а юбка задралась еще выше, открывая всю прелесть подвязок и нейлона на его бедрах. Лу Гуан откинулся на стуле, наблюдая. Его рука сжала подлокотник. Вид его балбеса, его Сяоши, униженного, одетого в пошлый наряд горничной, покорно лижущего его ботинки в белых чулках, которые сводили Лу Гуана с ума с первого дня… это было сильнее любого наркотика. Страсть клокотала в нем, темная, властная, всепоглощающая. Сяоши покорно лизал лаковый ботинок, его язык скользил по холодной коже с преувеличенным, почти театральным усердием. Каждый стон, каждый взгляд исподлобья – все было рассчитано на то, чтобы разжечь пламя в Лу Гуане еще сильнее. И это сработало. — Достаточно. — Голос Лу Гуана прозвучал как удар хлыста. Он резко встал, тень накрыла Сяоши. — Твои услуги «горничной» ничтожны. Ты даже обувь не умеешь чистить как следует. Только пачкаешь. Он схватил Сяоши за чепчик, сорвал его и швырнул в сторону. Пальцы впились в волосы, грубо запрокидывая голову назад. Сяоши ахнул, его глаза встретились с пылающим взглядом Лу Гуана. — Ты испачкал мою рубашку вином, шлюха, — прошипел Лу Гуан, его свободная рука провела по мокрому, алому пятну на белой блузке Сяоши, размазывая. — И твоя «униформа»… — он рванул воротник блузки, пуговицы отлетели, — …выглядит как тряпье уличной потаскушки. Надо привести тебя в порядок. Он резко потянул Сяоши за волосы, заставляя встать на ноги. Сяоши пошатнулся на каблуках, но Лу Гуан не дал упасть, прижав его к себе. Его руки скользнули вниз по спине, нащупали шнуровку корсета. Не развязывая, он дернул, стягивая шнурки еще туже. Сяоши вскрикнул, ему перехватило дыхание. — Х-хозяин! — вырвалось у него, больше от нехватки воздуха, чем от протеста. — Тише, — Лу Гуан прижал его лицо к своей шее, его губы коснулись уха. Голос был низким, опасным, но в нем слышалась хриплая нота желания. — Ты разве не для этого оделся? Чтобы я привел тебя в порядок? Мой порядок? Он оттолкнул Сяоши к кровати. Тот упал на спину. Лу Гуан навис над ним, одной рукой прижимая его за запястье к кровати выше головы, другой срывая с себя галстук. Он не связывал – он заткнул им рот Сяоши, грубо, завязав узлом на затылке. Сяоши замычал, его глаза дико забегали – страх смешивался с невероятным возбуждением. — Так лучше, — прорычал Лу Гуан. Его взгляд упал на метлу для пыли, валявшуюся рядом. Он поднял ее, провел холодным кончиком по щеке Сяоши, потом вниз, по шее, к вырезу разорванной блузки. — Грязная девочка нуждается в чистке. И наказании. Кончик рукояти скользнул по животу, оставляя мурашки. Потом резко опустился на внутреннюю поверхность бедра. Лу Гуан вдавил его в мягкую ткань и чувствительную кожу под ней. Сяоши выгнулся с глухим стоном, его тело напряглось. Лу Гуан водил рукоятью вверх-вниз по ноге, от подвязки к колену и обратно, с силой, граничащей с болью, продавливая ткань, оставляя красные полосы. — Видишь? — Лу Гуан наклонился, его губы коснулись мокрого от слез виска Сяоши. — Даже твои чулки грязные. Их надо тереть. Сильнее. — Он увеличил давление, двигая рукоятью взад-вперед по бедру, сосредоточившись на чувствительной внутренней стороне. Нейлон растягивался, терся о кожу. Сяоши бился под ним, его стоны заглушал галстук, глаза закатились. Внезапно Лу Гуан бросил рукоять. Его руки впились в корсет Сяоши, не развязывая, а рванув с такой силой, что шнуровка лопнула, а тонкие косточки впились в кожу. Сяоши вскрикнул сквозь кляп. Лу Гуан сбросил корсет на пол. Его ладони, грубые и горячие, обрушились на обнаженную грудь Сяоши – не лаская, а сжимая, щипля, перекатывая упругие соски между пальцами с наслаждением. Каждое прикосновение было одновременно болью и электрическим разрядом, идущим прямиком в пах. — Вот кто ты, — прошипел Лу Гуан, его дыхание обжигало губы Сяоши. Он снял галстук-кляп, но не для поцелуя. Его зубы впились в нижнюю губу Сяоши, кусая. — Моя грязная, непослушная шлюшка, которая только и заслуживает, чтобы ее… Он не договорил. Его рука рванула вниз, подол юбки задрался. Он не стал снимать трусики – просто сдвинул их в сторону одним резким движением. Его пальцы, не церемонясь, впились в уже мокрый, готовый вход. Не один – сразу два, грубо, растягивая. Сяоши завыл, его ноги дёрнулись, бедра приподнялись навстречу болезненному вторжению. — …чтобы ее использовали! — закончил Лу Гуан рыком. Он вынул пальцы, смазанные его соком, и тут же направил к входу себя. Он вошел без предупреждения, одним долгим, разрывающим толчком, заполняя Сяоши до отказа. Крик Сяоши сорвался в рыдание. Лу Гуан не дал опомниться. Он начал двигаться сразу – не в ритм, а в ярость. Глубоко, резко, выбивая из Сяоши сдавленные вопли и прерывистые мольбы. Его руки впились в бедра Сяоши, сжимая так, что нейлон врезался в кожу, оставляя больше красных следов. Он тянул Сяоши на себя на каждом толчке, заставляя принимать его всю длину с глухим хлюпающим звуком. — Вот так! — Лу Гуан рычал, его пот капал на лицо Сяоши. Он видел слезы, размазанный макияж, опухшие губы. Этот вид, это сочетание покорности, боли и невероятного возбуждения сводило его с ума. — Вот что ты хотел?! Чтобы хозяин разрушал тебя?! Чтобы он трахал тебя, как последнюю шлюху в твоих дешевых чулках?! Сяоши не мог ответить. Он мог только стонать, цепляться руками за плечи Лу Гуана, его ноги бессильно обвились вокруг бедер хозяина, подтягивая его глубже, требуя больше боли, больше жара, больше его. Его тело отвечало бешеными спазмами, волны удовольствия смешивались с болью от грубых захватов, от глубоких толчков. Лу Гуан чувствовал, как все внутри него сжимается в тугой, невыносимый узел. Его движения стали резче, хаотичнее. Он вогнал себя в Сяоши до предела, его крик слился с воплем Сяоши воедино. Он кончил с такой силой, что звезды поплыли перед глазами, заполняя горячим семенем сжимающееся вокруг него тело. Он рухнул на Сяоши, тяжело дыша, чувствуя, как под ним дрожит измученное, израненное ласками тело. Его руки все еще сжимали бедра. Чулки были рваными в нескольких местах от его яростных захватов, испачканных слезами, вином и потом. Он поднял голову, посмотрел в заплаканные, опустошенные, но сияющие невероятным удовлетворением глаза Сяоши. Лу Гуан грубо, почти неловко, вытер кровь с его разбитой губы большим пальцем. — Никудышная… горничная… — прохрипел он, но в голосе не было злости. Была усталость, странная нежность и всепоглощающее обладание. — Завтра купишь новые чулки. Такие же. Мои. И я научу тебя, как их носить, чтобы они не рвались так быстро. Сяоши слабо кивнул, уткнувшись лицом в его шею. Его рука дрожащей ладонью легла на руку Лу Гуана. Им не нужны были слова. Грубая ласка Лу Гуана оставила на Сяоши свои метки – синяки, царапины, разорванный нейлон. Но и Сяоши оставил свой след – глубоко в душе Лу Гуана, закрепив свою власть над ним этим безумием, этой болью, этой безупречной, сводящей с ума линией белых чулок на своих ногах. Игра в хозяина и горничную была окончена. Остались только они – два балбеса, сведенные с ума друг другом, и обещание завтрашнего дня с новыми чулками и новыми, еще более безумными уроками.