Не имела права касаться

      Познакомьтесь, это Мира. Мира сверхчеловек, советская суперстроительница и Новгородская супергероиня. Она восстала из мертвых по желанию одного юноши, Александра Македонского,который уж очень хотел помочь своей матери. Теперь ей приходится бороться со злодеями, уживаться в изменившимся мире и много думать о ней.       А это Фаэтон. Фаэтон американская супергероиня, дочь тысячи солнц и лицо феминизма двадцатого века. Она пропала с момента смерти Миры, скрывшись от общества на собственном острове. У нее никого нет, и она тоже очень много думает о ней.       А сейчас они в одной лодке. На одном острове. В одной команде. На одной стороне. Стремятся к одной цели. Поэтому взаимодействуют и много говорят друг с другом. А мы с вами можем на это посмотреть...       Фаэтон очень нервная в последнее время. Она старается не разговаривать с Мирой не по делу. Но по делу говорить надо много, так что сильно лучше не становиться. Кусает губы, впивается ногтями в ладони и отводит взгляд от собеседницы. С ней что-то не так, безусловно. И Мира не может этого не увидеть. И уж тем более не может не начать беспокоиться за дочь тысячи солнц.       Она застала американку на крыше здания, где та любовалась рассветом.       —Тонь, ты в порядке? — Она спрашивает тихо, но крайне уверенно. – В последнее время ты стала.. избегать меня?       Фаэтон морщиться, слыша обращение на русский манер. Оно ей нравится, но нельзя подавать виду, так что недовольно двигать бровями уже вошло в привычку.       —Да. Не беспокойся. Я просто в последнее время стала больше думать о чем-то не связанным с работой. Нельзя так, цель превыше всего. Но после бессонных ночей хочется отвлечься от работы... — Девушка вздыхает, не отводя взгляд от солнца на линии горизонта.       —Знаешь, мне Саша рассказывал, что один русский классик писал "Счастье всего мира не стоит одной слезы на щеке невинного ребёнка". .       —Достоевский. Иван Карамазов говорил Алёше... — Она начала говорить, но тут же замолчала.— Прости что перебила.       —Да, точно! Так вот. Мне кажется тебе надо чаще вспоминать про эту фразу. Высшая цель это очень важно. Но тебе не нужно причинять себе вред и лишать удовольствия жить жизнь для её достижения. — Мира села рядом, свешивая ноги с края крыши. — Пока ты можешь думать, отдыхать и наслаждаться тем что живёшь, делай это. О чём думаешь кстати?       —О том что было бы, если бы мне повезло родиться обычной женщиной. Не супергероиней. Женилась бы.. ну, всмысле, замуж вышла, да, конечно. Замуж... Завела бы детей. Двоих, мальчика и девочку. Работала бы где-нибудь в лаборатории, копила на новую машину и учебу детям. Смотрела бы новостью с мыслью "ну и президент у нас" а не "Люди продолжают разочаровывать." Любовалась бы звездопадами, водила б детей в походы и рассказывала истории из молодости... Знаешь почему я всегда говорю что мир полный добра и света это моя цель, а не мечта? Потому что вот моя мечта. Это что-то недостижимое. А цель это то, чего я добиваюсь.       —Тонь, ты... Ты просто хочешь счастья. И я могу тебе его подарить, стать для тебя семьёй. — Мира повернулась к ней, тепло улыбаясь. Но улыбка пропала мгновенно.       —А... А как же твой Александр? — У Фаэтон словно сердце удар пропустило. Колени чуть дрогнули. Она хотела услышать это, но не была готова.       —Оу, Кхм... Милая, я не это имела в виду. — Мира мгновенно замялась и покраснела. — Я... как там это сейчас называют... гетеро.       Дочь тысячи солнц едва сдержалась чтобы не взвыть, прикусывая язык. Она уже десять раз пожалела что вообще начала этот разговор. Ей отвратительно стыдно.       —Прости. — Фаэтон истерически рассмеялась. — Прости. Прости пожалуйста. Боже, какая же я идиотка. — Слова лились в перемешку со смехом. И слезами. — Как я вообще могла подумать что у меня есть шанс. Прости...       Мира задрожала. Видеть подругу такой было... Жутко. Она взяла её руки свои, надеясь успокоить. И проникла в сознание девушка.       И увидела там себя. Мысли, воспоминания, страхи, привычки, везде можно было найти что-либо, посвященное ей. Вот здесь все пазлы и сошлись в единую картину. Она покинула сознание подруги, но знала что осталась там.       —Я не имела права касаться. Не должна была делать этого, прости. Но раз уж я делаю то что нельзя... — Мира взяла подругу за подбородок, и притянула к себе. Поцеловала.       Она чувствует, как её губы слегка касаются других — мягких, тёплых, но чужих. Всё внутри сжимается, будто пытается стать меньше, исчезнуть. Мира не хочет этого, но делает — из вежливости, из страха, из какой-то необъяснимой обязанности.       Её дыхание ровное, но слишком контролируемое, будто она боится, что даже этот маленький вздох выдаст её нежелание. Губы едва приоткрыты, но не для страсти, а просто потому, что так принято. В углу рта — лёгкая дрожь, почти незаметная, если не знать, куда смотреть.       Мира не закрывает глаза, а лишь прикрывает их, будто наблюдая за собой со стороны. И когда они наконец отрываются друг от друга, она улыбается — аккуратно, ровно настолько, чтобы это выглядело естественно. Но в глубине взгляда остаётся что-то тяжёлое: осадок, чувство, будто она предала саму себя. Будто один поцелуй, подаренный как извинения за свои действия, это измена.       —Это всё что я могу дать тебе. Прости.. — Сглатывая ком в горле, бормочет Мира. — Ты замечательный человек. И ты моя подруга. Но я не могу дать тебе что-то большее чем моя дружба.       —Спасибо... — Голос Фаэтон дрожал. Ей был необходим этот поцелуй. — Твоя дружба это самое ценное что у меня есть.