Diorama

***

                    

♛ TOMORROW X TOGETHER — Sugar Rush Ride

♛ MAN WITH A MISSION — Database

♛ Muse — Pressure

♛ Dua Lipa — Physical

♛ A$AP Rocky — Fashion Kill

                           Пыль парижского утра блестела в лучах солнца, падающих сквозь стеклянную крышу атриума бутика Dior на Avenue Montaigne. Ким Чонсу, расположившись на бархатном диване цвета слоновой кости, делал вид, что с интересом изучает каталог новой коллекции. На самом деле он вел внутренний счет: сколько раз за час менеджер поправит свой идеальный галстук (семь) и сколько раз на него бросит взгляд тот самый парень у стойки с аксессуарами (пока не сосчитать).       Чонсу был здесь по работе. Его блог о стиле «Seoul Search» выиграл конкурс, и теперь он должен был сделать серию постов о новом мужском аромате Dior. И всё бы ничего, если бы не его «куратор» со стороны модного дома.       Ли Джуён. Помощник арт-директора. Человек, чья улыбка была такой же холодной и отполированной, как столешница из черного мрамора, за которой он работал.       — Мистер Ким, — раздался у него за спиной тот самый голос, низкий, без единой нотки гостеприимства. — Вы планируете делать контент, изучая узоры на ковре? Или мы все-таки приступим к съемке?       Чонсу медленно обернулся, натянув на лицо свою самую обаятельную, на миллион подписчиков, улыбку.       — Мистер Ли, я погружаюсь в атмосферу. Это важно для аутентичности. Вы же не хотите, чтобы пост был пустым, как взгляд манекена в витрине?       Джуён стоял, заложив руки в карманы идеально сидящих брюк. Его костюм — конечно же, Dior Homme — сидел на нем так, будто родился на его теле.       — Я хочу, чтобы всё было сделано в срок. И идеально. Идите за мной, я покажу вам место для первой локации.       Съемка превратилась в дуэль. Чонсу снимал, придумывал ракурсы, шутил с немногочисленными посетителями бутика. Джуён наблюдал. Время от времени он делал едкие замечания:       — Эта поза кричит «несварение желудка», а не «я покупаю этот аромат за тысячу евро».       — Поправьте волосы. Сейчас это выглядит так, будто на вас только что напали голуби.       К полудню Чонсу был готов его придушить своим штативом.       — Знаете, — не выдержал он, когда Джуён в очередной раз пренебрежительно покачал головой, — если бы вы так же усердно работали над своим обаянием, как над своим загаром, мы бы уже давно закончили.       Джуён на секунду замер, и уголок его рта дрогнул. Не в улыбку. Скорее, в признаке неожиданного интереса.       — Мое обаяние не входит в контракт с вашим блогом, мистер Ким. А вот ваш профессионализм — должен.       — О, он там, не беспокойтесь. Прячется под слоем сарказма, который вы на меня щедро изливаете.       Вечером, когда основной персонал начал расходиться, они остались вдвоем в полумраке зала. Предстояло снять несколько кадров с новыми сумками.       — Последнее усилие, — сказал Джуён без особого энтузиазма, протягивая Чонсу кожаный рюкзак из лимитированной коллекции. — Представьте, что это ваш единственный друг в этом мире.       — После сегодняшнего дня это недалеко от истины, — фыркнул Чонсу, принимая сумку.       Их пальцы соприкоснулись. И снова. И снова. И снова это происходило каждый раз, когда Джуён передавал ему очередной аксессуар. Напряжение нарастало, но теперь это было не только раздражение. Воздух стал густым, как дорогие духи.       Чонсу не выдержал.       — Вы это специально? — выпалил он.       — Что именно? — Джуён приподнял бровь. Он стоял слишком близко.       — Это… всё. Ваши взгляды. Ваши прикосновения. Ваши язвительные комментарии. Это такой странный способ флиртовать или вы просто психопат с очень хорошим вкусом?       Наступила тишина. Джуён не отшатнулся. Наоборот, он стал еще ближе. Его глаза бегло осмотрели лицо Чонсу, губы, шею.       — А что, если и то, и другое? — наконец произнес он, и его голос потерял профессиональную холодность, став тихим и опасным. — Вам интересно узнать?       Чонсу почувствовал, как по его спине побежали мурашки. Он должен был сказать «нет». Уйти. Но его словно парализовало.       — Это ужасная идея, — прошептал он.       — Самые лучшие идеи именно такие, — парировал Джуён.       И он закрыл расстояние между ними.       Первый поцелуй был неожиданно мягким. Вопреки всему его поведению, губы Джуёна оказались нежными и вопрошающими. Он просто прикоснулся к губам Чонсу, давая тому возможность оттолкнуть его. Но Чонсу не сделал этого. Он ответил на прикосновение, и это стало сигналом.       Второй поцелуй был уже другим. Джуён раздвинул его губы своим языком без всяких предисловий. Это был властный, уверенный захват. Вкус дорогого кофе и чего-то терпкого, возможно, темного шоколада. Чонсу вскрикнул от неожиданности, и этот звук был поглощен ртом Джуёна. Его руки инстинктивно вцепились в лацканы идеального пиджака Джуёна, сминая безупречную ткань. Мир сузился до этого поцелуя, до запаха кожи и парфюма, до влажного тепла их ртов.       Джуён вел себя как хозяин положения. Одной рукой он схватил Чонсу за волосы у затылка, слегка оттянув его голову назад, чтобы получить лучший доступ. Другая рука скользнула вниз, по его спине, прижимая к себе так сильно, что Чонсу почувствовал каждую пуговицу на его рубашке. Поцелуй был глубоким, медленным и невероятно сладострастным. Язык Джуёна исследовал каждый уголок его рта, играл с его языком, заставляя Чонсу терять остатки самообладания. Он отвечал с такой же жадностью, забыв о камерах, о блоге, о Париже за окном.       Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, по лицу Чонсу катились слезы — от нехватки воздуха и от переизбытка чувств. Губы его горели и пульсировали.       — Вот видите, — прохрипел Джуён, все еще не отпуская его, — какая ужасная идея.       — Заткнись, — простонал Чонсу и сам потянулся к нему для следующего поцелуя.       Оказалось, что у Джуёна есть ключ от VIP-примерочной на втором этаже. Пространство было большим, зеркальным, с мягким ковром и диваном.       Одежда летела на пол, смешиваясь: уличная мода Чонсу и высокая мода Джуёна. Джуён был активен, решителен, его движения были выверены, как будто это была еще одна съемка, только теперь объективом было его собственное желание. Он снимал с Чонсу футболку, его губы тут же находили голую кожу плеча, ключицы, оставляя на ней влажные, горячие следы.       — Ты такой шумный в сети, — прошептал Джуён, прижимаясь губами к его уху и заставляя Чонсу содрогнуться. — А в жизни… такой податливый.       Чонсу не мог ничего ответить. Он мог только стонать, когда пальцы Джуёна расстегивали его джинсы, когда они скользили внутрь, обхватывая его. Его собственные руки пытались стянуть с Джуёна рубашку, но та застегивалась сзади, и он беспомощно зарычал от разочарования.       Джуён усмехнулся — впервые по-настоящему, и это был дико сексуальный звук.       — Не торопись. Я всё контролирую.       Он развернул Чонсу к зеркалу, стоящему у стены. Чонсу увидел их отражение: себя — растрепанного, раскрасневшегося, с помутневшим взглядом, и Джуёна — все еще собранного, с горящими глазами, прижатого к его спине.       — Смотри, — приказал Джуён, и его руки скользнули вниз по животу Чонсу. — Смотри, как ты выглядишь, когда теряешь контроль.       Это было одновременно унизительно и невероятно возбуждающе. Джуён использовал какой-то лосьон с полки, его пальцы были холодными и скользкими, когда он готовил его, не сводя глаз с их отражения. Чонсу оперся лбом о холодное стекло зеркала, не в силах смотреть на себя, но и не в силах отвести взгляд.       Когда Джуён вошел в него, Чонсу вскрикнул. Боль была острой, но краткой, и ее почти мгновенно сменила все заполняющая волна удовольствия. Джуён двигался с методичной, почти хирургической точностью, находя самые чувствительные точки с первого раза. Он держал Чонсу за бедра, его захват был твердым, почти болезненным, не оставляя возможности для бегства.       — Вот так, — его голос был хриплым у самого уха Чонсу. — Идеально.       Чонсу ничего не мог поделать. Он отдался этому полностью — власти этого человека, его уверенности, его навыку. Его собственное тело изгибалось в такт этим толчкам, его стоны становились все громче и отчаяннее. Он кончил почти без прикосновения, просто от того, как Джуён заполнял его, от звука его тяжелого дыхания, от осознания того, где они находятся и что творят, и как развратно он в отражении подмахивал бедрами, жадно насаживаясь на член Ли.       Джуён, почувствовав его спазмы, издал низкий, удовлетворенный стон и, сделав несколько последних, резких толчков, замер, прижимаясь к его спине.       Наступила тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием. Джуён медленно вышел и отступил на шаг. Чонсу, дрожа, опустился на диван, не в силах смотреть на него.       Он ожидал насмешки. Едкого замечания. Но его не последовало.       Вместо этого Джуён молча поднял с пола свою рубашку и достал из ее кармана визитку. Не рабочую. Простую, черную, с выгравированным именем и личным номером.       — Мой контракт с Dior, — сказал он, положив визитку на колени Чонсу, — запрещает мне такие… импровизации. Сегодняшний пост должен быть безупречным.       Он оделся с той же скоростью и эффективностью, с какой разделся. И вышел из примерочной, не оглянувшись.       Чонсу сидел один среди разбросанной одежды и зеркал, сжимая в дрожащих пальцах черную визитку. Он посмотрел на свое отражение — растерянное, разгоряченное, с размазанной помадой и сияющими глазами.                            Ирония ситуации была абсолютной. Самый безупречный пост в его жизни должен был быть основан на самой грязной и безумной лжи.                     

***