afterglow

***

                    

✯ BTS — Spring Day

✯ ONE OK ROCK — Wherever you are

✯ Muse — Madness

✯ Troye Sivan — Talk Me Down

✯ Agust D — People

                           Боль — это странная штука. Сначала она острая, режущая, как осколок стекла, застрявший в горле. Ты чувствуешь каждый его миллиметр, каждый зубец. Потом она притупляется, превращаясь в ноющую тяжесть в груди, фоновый шум существования. А потом, если повезет, она становится тихой спутницей, тенью, которая следует за тобой по пятам, удлиняясь на закате и почти исчезая в полдень.       Ли Минхо находился где-то между второй и третьей стадией. Осколки он, казалось, выплюнул. Осталась тяжесть. Постоянная, давящая, как свинцовый плащ. Он носил его на плечах уже три месяца. Три месяца с тех пор, как пятилетние отношения превратились в пыль и горькие слова на пороге их — теперь только его — квартиры.       Он стал мастером камуфляжа. На работе — собранный и немного отстраненный профессионал. С друзьями — сдержанно-веселый парень, который «всего лишь переживает не лучшие времена». Но по вечерам, возвращаясь в пустую квартиру, он снимал маску вместе с пальто и чувствовал, как свинцовый плащ становится тяжелее. Он никого не подпускал близко. Новые знакомства, флирт, даже простые дружеские беседы казались ему предательством по отношению к собственной боли. Или, что было еще страшнее, риском снова ее испытать.       Его темно-карие глаза, когда-то живые и теплые, теперь чаще смотрели куда-то внутрь себя или рассеянно скользили по окружающим, не задерживаясь. Он перестал стричься, и темные волосы слегка отросли, падая на лоб, что придавало ему вид уставшего художника или поэта.       Все изменилось в дождливый четверг, когда он пошел в маленький, ничем не примечательный книжный магазинчик за углом, чтобы купить подарок племяннице. Он и подумать не мог, что эта рутинная прогулка обрушит на него солнце.                     

°

                           Книжный магазин «Кофе и Бумага» пах старыми переплетами, свежемолотым кофе и влажным асфальтом. Минхо стоял в отделе детской литературы, с недоумением разглядывая яркие обложки. «Что вообще читают семилетние девочки?» — ломал он голову.       Внезапно дверь в магазин распахнулась, впустив порыв ветра и звонкий, заразительный смех. Минхо невольно обернулся.       В магазин влетел человек, который, казалось, принес с собой всю энергию уличной суеты. Он тряс мокрыми от дождя волосами, сбрасывая капли с ярко-желтой куртки, и что-то громко говорил своему спутнику, которого оставил у входа.       — Представляешь, он просто стоял и смотрел на голубя, как будто тот рассказывал ему последние новости! — голос у него был громкий, но не раздражающий, а какой-то… бархатистый, с хрипотцой.       Это был Хан Джисон. Его мелированные волосы, цвета меда и песка, были растрепаны ветром. Лицо с живыми, лукавыми глазами и четкими скулами было невероятно выразительным. Он жестикулировал, смеялся, и пространство вокруг него сразу же оживало.       Минхо засмотрелся на эту вспышку энергии, забыв о книжках. И в этот момент их взгляды встретились. Джисон, заметив пристальный взгляд незнакомца, не смутился и не отвел глаза. Напротив, на его губах появилась легкая, заинтересованная улыбка. Он оценивающе скользнул взглядом по Минхо, и в его глазах мелькнул неподдельный интерес.       Минхо почувствовал неловкость и резко отвернулся, уткнувшись в полку с книжками-раскрасками. Сердце почему-то застучало чаще. «Глупости, — отругал он себя. — Просто какой-то шумный парень».       Он взял первую попавшуюся книгу про единорогов и направился к кассе. Джисон тем временем увлеченно листал какой-то арт-бум в углу, напевая себе под нос.       Расплачиваясь, Минхо почувствовал, как кто-то встал позади него. Очень близко. Он инстинктивно отодвинулся.       — Простите, я не хотел наступать вам на пятки, — раздался тот самый бархатный голос. — Просто тороплюсь, дождь вот-вот усилится.       Минхо кивнул, не поворачиваясь, и поспешил к выходу. Он натянул капюшон и шагнул под холодные струи дождя. Пройдя метров двадцать, он вдруг вспомнил, что забыл в магазине свою старую, потрепанную записную книжку, куда он заносил идеи для работы. Ругаясь про себя, он развернулся и почти побежал обратно.       Дверь в магазин снова распахнулась. И снова он столкнулся с Хан Джисоном, который как раз выходил, подняв воротник куртки. Столкновение было несильным, но достаточным, чтобы из рук Джисона выпала небольшая картонная папка, и ее содержимое разлетелось по мокрому полу прихожей.       — Ой! — воскликнул Джисон.       — Простите! — тут же выпалил Минхо. — Я не заметил…       Он бросился на колени, помогая собирать разбросанные листы. Это были эскизы. Очень талантливые, живые наброски городских пейзажей, людей в кафе, животных. Минхо, сам связанный с дизайном, не мог не оценить твердую руку и чувство композиции.       — Ничего страшного, — успокоил его Джисон, тоже присев на корточки. — Бумага плотная, не промокнет. — Он взял из рук Минхо один из эскизов. — Нравится? Минхо растерялся от прямого вопроса.       — Да… очень. Вы художник?       — Фрилансер, — легко ответил Джисон, их пальцы ненадолго соприкоснулись, когда Минхо передавал ему следующий лист. — Иллюстратор, если быть точным. А вы? Тоже творческая личность? По глазам видно.       «По глазам видно». Эта фраза задела Минхо за живое. Никто не говорил ему такого с тех пор, как… Он отмахнулся от мысли.       — Дизайнер. Интерьеров.       — О! — глаза Джисона вспыхнули. — Значит, мы коллеги по цеху. Только вы организуете пространство, а я его заполняю, — он улыбнулся во всю ширину рта, и Минхо невольно подумал, что эта улыбка могла бы растопить лед. Даже тот, что сковал его собственное сердце.       Они поднялись. Эскизы были собраны.       — Я, кстати, Минхо. Ли Минхо. — он представился, сам не понимая, зачем. — Еще раз извините за неловкость.       — Хан Джисон, — парень протянул руку. Его рукопожатие было крепким, ладонь теплой, несмотря на прохладу. — И не извиняйтесь. Если бы не вы, мои эскизы так и пролежали бы в скучной папке, а тут целое приключение.       Минхо не нашел, что ответить на такую жизненную философию. Он просто кивнул.       — Вам куда? — не унимался Джисон. — Если в центр, можем дойти вместе до метро. Я без зонтика, а под вашим капюшоном, кажется, место для двоих найдется? — он подмигнул.       Это был откровенный флирт. Минхо это понял. И испугался. Его внутренняя защитная система завыла сиреной. «Опасность! Дистанция!»       — Я… я еще вернулся — кое-что забыл, — скомкано сказал он. — Вам не стоит ждать, промокнете.       На лице Джисона на мгновение мелькнуло разочарование, но тут же сменилось все той же легкой улыбкой.       — Понял. Ну, тогда удачного плавания в этом океане книг, Ли Минхо-ши, — он сделал небольшой, почти шутливый поклон и выскочил на улицу, быстро скрывшись за завесой дождя.       Минхо стоял и смотрел ему вслед, чувствуя странное смешение облегчения и досады. Он поднял руку и посмотрел на ладонь, которая все еще хранила тепло прикосновения Джисона.       Вернувшись домой с книгой для племянницы и своей записной книжкой, он не мог выбросить из головы образ этого солнечного человека. Он включил компьютер, чтобы отвлечься, и первое, что он сделал — вбил в поиск «Хан Джисон иллюстратор».       И он нашел. Инстаграм. Страница была полна жизни, цвета и тех самых эскизов. Джисон был талантлив. Очень. Минхо пролистал ленту, задерживаясь на каждом посте. Фотографии кофе, зарисовки из путешествий, селфи с той самой ослепительной улыбкой. Он был красив. Неотразимо красив.       И тогда Минхо совершил то, чего не делал три месяца. Он навел курсор на кнопку «Подписаться» и нажал на нее. Сердце снова застучало, как в юности. А свинцовый плащ на плечах, казалось, стал на грамм легче.       Прошло два дня. Минхо пытался заниматься делами, но мысли постоянно возвращались к встрече в книжном. Он несколько раз заходил в инстаграм Джисона, но никаких действий не предпринимал. А потом пришло уведомление: «han.ji1 подписался на ваши обновления».       Минхо почувствовал прилив адреналина. Через минуту пришло прямое сообщение.       han.ji1:       Ли Минхо-ши, это вы?       Тот самый дизайнер интерьеров с прекрасным чувством времени       и места для столкновений? 😉       Минхо улыбнулся. Он долго смотрел на сообщение, подбирая ответ. Нужно было быть сдержанным, но не грубым.       minho.l:       Да, это я.       Кажется, это вы обладаете уникальным талантом появляться на пути у людей,       Хан Джисон-ши.       han.ji1:       О, это не талант, это стиль жизни!       Кстати, насчет стиля…       я посмотрел ваше портфолио.       Вы делаете потрясающие вещи.       Этот лофт в районе Хондэ?       Просто песня.       Минхо удивился. Он не указывал в соцсетях свою фамилию, только имя. Значит, Джисон специально искал его работы.       minho.l:       Спасибо.       Вы тоже очень талантливы.       Ваши эскизы полны жизни.       han.ji1:       Взаимная лесть — мой любимый вид спорта!       Слушайте, а что вы делаете в субботу вечером?       Я буду делать скетчи в одном баре недалеко от Итэвона.       Там классная атмосфера, живая музыка.       Не хотите составить компанию?       Как коллега коллеге.       Можете порисовать меня, пока я рисую других.       Шутка!       …Немного.       Минхо замер. Приглашение. Прямое, четкое. Его первым импульсом было отказаться. Найти причину. Работа. Усталость. Головная боль.       Но он вспомнил пустоту своей квартиры. Тяжесть плаща. И солнечную улыбку Джисона под дождем.       Он глубоко вздохнул и начал печатать. Его пальцы дрожали.       minho.l:       Хорошо.       Почему бы и нет.       Только я не обещаю, что мой скетч будет хоть сколько-нибудь узнаваем.       han.ji1:       УРА!!!       Не волнуйтесь, я научу вас всему, что знаю.       За плату, конечно.       Один кофе латте.       Шучу!       …Опять.       Скину адрес.       Минхо откинулся на спинку стула. Он только что согласился на свидание. Не свидание, конечно. Просто встречу. Встречу двух коллег.       Но почему же тогда по его спине бежали мурашки, а на лице появилась улыбка, первая за долгое время, которая шла изнутри, а не была натянутой маской?                     

°

                           Суббота наступила с ощущением легкого похмелья от собственной смелости. Минхо весь день провел в нервном ожидании. Он трижды переодевался, в итоге остановившись на простых темных джинсах, серой водолазке и кожаной куртке. Просто, элегантно, без намека на попытку произвести впечатление. Хотя, конечно, это была именно попытка.       Бар «Амнезия» оказался именно тем местом, которое он бы никогда не выбрал сам. Небольшое, немного богемное заведение в глубине переулка Итэвона. Изнутри доносились приглушенные звуки джаза и гул голосов. Минхо набрал воздуха в легкие и толкнул тяжелую деревянную дверь.       Его сразу окутал теплый воздух, пахнущий кофе, виски и старым деревом. И почти мгновенно его взгляд нашел Джисона. Тот сидел за высоким столиком у стены, уткнувшись в скетчбук. Под ним была та самая ярко-желтая куртка, наброшенная на спинку стула. На Джисоне был простой черный свитер, обтягивающий стройное тело, а мелированные волосы были заботливо уложены в небрежную, но явно продуманную прическу.       Джисон не заметил его сразу. Он был полностью поглощен рисованием, кончик его языка виднелся в уголке губ, что придавало ему сосредоточенный и по-детски милый вид. Минхо позволил себе несколько секунд понаблюдать за ним. Он был красив неброской, естественной красотой, исходящей изнутри.       Подойдя ближе, Минхо кашлянул. Джисон поднял голову, и его лицо озарилось широкой, гениальной улыбкой, от которой у Минхо на мгновение перехватило дыхание.       — Вы пришли! — воскликнул Джисон, откладывая скетчбук. — Я уже начал волноваться, что вы передумали, испугавшись моего дурного влияния.       — Я сказал, что приду, — просто ответил Минхо, садясь на стул напротив. Их колени почти соприкоснулись под маленьким столиком, и Минхо инстинктивно отодвинулся.       — Это качество, которое я ценю, — сказал Джисон, не сводя с него глаз. Его взгляд был изучающим, но не бесцеремонным. — Люди, которые держат слово. Что будете пить? Здесь отличный крафтовый эль. Или виски? Или, может, кофе? Хотя кофе в таком месте — преступление.       — Виски, пожалуйста. Бурбон, если есть.       — Отлично, — Джисон поймал взгляд официанта и сделал заказ, явно будучи здесь завсегдатаем. Затем он повернул к Минхо свой скетчбук. — Смотрите, пока вас не было, я успел запечатлеть пару жертв алкоголя и джаза.       Наброски были блестящими. Несколько штрихов — и вот уже уставший бармен, смеющаяся пара в углу, одинокий мужчина с гитарой у микрофона. В каждом рисунке была история.       — Вы действительно видите людей, — заметил Минхо с неподдельным восхищением.       — Стараюсь, — Джисон прикрыл скетчбук. — А теперь ваша очередь. — Он достал из сумки небольшой блокнот и карандаш, протянул их Минхо.       — Я же предупреждал, что это будет катастрофа, — засмеялся Минхо, но взял блокнот.       — Все с чего-то начинают. Давайте, рисуйте меня. Я буду вашей музой. Сидеть смирно? Или принимать томные позы?       — Просто будьте собой, — сказал Минхо, и это прозвучало мягче, чем он планировал.       Он начал неуверенно водить карандашом по бумаге, украдкой поглядывая на Джисона. Тот не стал «быть собой» в смысле болтливости, а просто сидел, наблюдая за Минхо с той самой легкой, загадочной улыбкой. Его глаза, казалось, видели не только внешнюю оболочку Минхо, но и все, что скрывалось внутри — боль, осторожность, интерес.       — Так, — раздался голос Джисона через несколько минут. — Мне становится неловко от такого пристального внимания. Давайте лучше поговорим. Расскажите о себе, Ли Минхо. Что делает счастливым дизайнера интерьеров, когда он не спасает людей от столкновений?       Вопрос был задан легко, но он задел что-то глубоко в Минхо. «Счастливым?» Он давно не думал об этом.       — Работа, наверное, — неуверенно начал он. — Видеть, как пустое пространство наполняется жизнью… становится домом.       — «Наверное»? — подхватил Джисон. — Звучит так, будто вы в этом не уверены. А что вас радовало раньше? До того, как вы стали серьезным человеком в серой водолазке?       Минхо вздрогнул. Это было попадание в яблочко. Он отпил глоток бурбона, чувствуя, как алкоголь разливается приятным теплом по телу.       — Раньше… я любил ходить в походы. Далеко от города. Где слышно только ветер и больше ничего.       — О! — глаза Джисона вспыхнули. — Я обожаю горы! Мы с друзьями часто ездим на Сораксан. Вам стоит с нами как-нибудь составить компанию. Там есть одно место… на рассвете… кажется, можно коснуться неба.       Он начал живо рассказывать о своих вылазках на природу, и Минхо невольно увлекся его рассказом. Джисон говорил увлекательно, с юмором, описывая смешные случаи, которые приключались с его друзьями. Минхо ловил себя на том, что смеется — по-настоящему, а не из вежливости. Он расслабился. Свинцовый плащ все еще был на нем, но он, казалось, перестал давить так сильно.       Они говорили о всем на свете: о музыке (оказалось, оба любят инди-рок, хотя вкусы Джисона были эклектичнее), о книгах, о глупых сериалах. Джисон был блестящим собеседником — остроумным, внимательным слушателем и, что самое главное, он не лез в душу с расспросами о личном. Он создавал безопасное пространство, в котором Минхо мог просто быть.       В какой-то момент, когда музыка стала тише, а бар наполнился приглушенным гулом, их разговор зашел о одиночестве.       — Иногда я думаю, что мы все — как эти здания, — задумчиво сказал Минхо, жестом указывая на интерьер бара. — Снаружи — фасад. Кому-то строгий, кому-то яркий. А внутри — пустые комнаты, которые ждут, когда их наполнят.       Джисон смотрел на него, не отрываясь. Его игривость куда-то испарилась, осталась только глубокая серьезность.       — А вы пускаете кого-нибудь внутрь, Минхо? В свои комнаты? — его голос стал тише, почти шепотом, который было слышно сквозь шум бара.       Минхо почувствовал, как сжимается желудок. Прямота вопроса обожгла.       — Было… было время, когда пускал, — тихо ответил он, глядя на свой бокал. — Потом дверь закрылась.       — Двери имеют свойство заедать, — мягко сказал Джисон, — иногда нужен кто-то, кто поможет ее приоткрыть. Не вломиться, а именно приоткрыть. Ключиком. Или просто посидеть рядом на пороге, чтобы не было так одиноко.       Их взгляды встретились. В карих глазах Минхо была такая уязвимость, которую он не показывал никому последние месяцы. А в глазах Джисона — не жалость, а понимание. Глубокое, бездонное понимание.       — Почему вы… почему ты так со мной? — неожиданно для себя спросил Минхо, переходя на «ты». — Мы же едва знакомы.       Джисон улыбнулся, но на этот раз его улыбка была печальной.       — Потому что я вижу тень, Минхо. Я сам когда-то был за этой дверью. Сидел на пороге и не решался выйти. Иногда тому, кто знает дорогу, проще помочь другому путнику.       Он протянул руку через стол и легонько, почти невесомо, коснулся тыльной стороны ладони Минхо. Это было мимолетное прикосновение, длившееся всего лишь пару секунд, но по телу Минхо пробежала волна тепла. Он не отдернул руку.       В этот момент музыкант у микрофона начал играть медленную, меланхоличную балладу. Бар погрузился в полумрак, освещенный только светом настенных бра.       — Потанцуем? — неожиданно предложил Джисон.       — Здесь? — удивился Минхо. — Но… тут же нет танцпола.       — А кто сказал, что он нужен? — Джисон легко спрыгнул со стула и протянул ему руку. — Просто постоим там, в углу. Под эту музыку.       Это было безумием. Полным и окончательным. Но Минхо, опьяненный бурбоном, атмосферой и странной близостью, которая возникла между ними, взял его руку.       Они отошли в дальний, темный угол бара, где их почти не было видно. Джисон положил руки Минхо себе на талию, а сам обвил его шею. Они не танцевали в прямом смысле, а просто медленно покачивались в такт музыке, почти не двигаясь с места. Их тела соприкасались. Минхо чувствовал тепло Джисона сквозь тонкий свитер, слышал его ровное дыхание. Он пах цитрусами и чем-то древесным. Хорошо пах.       Голова Джисона оказалась чуть ниже его подбородка. Минхо чувствовал, как его мелированные волосы слегка щекочут кожу. Он закрыл глаза, позволив себе погрузиться в это ощущение. Быть близко с кем-то. Чувствовать чье-то тепло. Это было так давно. Так страшно и так желанно.       Джисон поднял голову. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Минхо видел каждую ресницу, каждую веснушку на его носу. В глазах Джисона плясали отблески света, и в них читалось вопрос, ожидание, но не требование.       — Минхо… — прошептал он, и его губы были так близко.       Минхо замер. Весь его внутренний мир кричал «СТОП! ОПАСНОСТЬ!». Но его тело, его сердце, изголодавшееся по ласке, молчало. Оно тянулось к этому теплу, к этой жизни.       Он не ответил. Он просто наклонился.       Первый поцелуй был нежным, почти невесомым. Просто прикосновение губ к губам. Испытание. Вопрос. Минхо почувствовал, как мягкие, чуть влажные губы Джисона прижались к его собственным. Это было сладко. Пугающе сладко.       Он оторвался, чтобы посмотреть в глаза Джисона. В них не было насмешки или триумфа. Только тепло и одобрение. И тогда Минхо поцеловал его снова. Уже увереннее. Глубже. Его руки крепче сомкнулись на талии Джисона, прижимая его к себе. Джисон ответил взаимностью, его пальцы вцепились в волосы Минхо на затылке, слегка откинув его голову назад.       Это был поцелуй, который сметал все барьеры. Поцелуй, в котором было три месяца одиночества и вся боль Минхо, и в котором была вся солнечная энергия и какая-то глубокая, скрытая нежность Джисона. Они дышали друг другом, забыв о времени и пространстве.       Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дух, они стояли, лоб в лоб, тяжело дыша.       — Вау, — выдохнул Джисон, и его голос дрожал. — Это… это было неожиданно.       — Прости, — автоматически сказал Минхо, но Джисон тут же приложил палец к его губам.       — Никогда не извиняйся за это. Никогда.       Они просидели в баре еще час, но разговор уже не клеился. Между ними висело новое, электрическое напряжение. Когда они наконец вышли на улицу, было уже поздно. Дождь давно закончился, и город сиял мокрыми огнями.       — Провожу тебя? — предложил Джисон. Его рука снова нашла руку Минхо, и их пальцы сплелись. Естественно, как будто так и должно было быть.       — Нет… я… я дойду сам, — сказал Минхо, чувствуя, как паника снова поднимается в груди. Слишком быстро. Слишком интенсивно. Ему нужно было побыть одному, чтобы все обдумать.       На лице Джисона снова мелькнуло разочарование, но он кивнул.       — Хорошо. Тогда… до связи?       — До связи, — кивнул Минхо.       Джисон подошел ближе, встал на цыпочки и легонько, по-дружески чмокнул его в щеку.       — Спи спокойно, Минхо. И… спасибо за сегодня.       Он развернулся и зашагал прочь, насвистывая ту самую мелодию, под которую они танцевали. Минхо смотрел ему вслед, касаясь пальцами губ, которые все еще горели от поцелуя. Его мир перевернулся за один вечер. И он не знал, бояться ему этого или радоваться.       Вернувшись домой, он получил сообщение.       han.ji1:       Я дошел.       Спасибо за этот вечер.       Он был… особенным.       Ты — особенный.       Минхо лег в кровать, уставившись в потолок. Свинцовый плащ все еще был там. Но сквозь его тяжесть пробивался тонкий, теплый лучик света. Имя которому было Хан Джисон.                     

°

                           Следующая неделя прошла в странном ритме. Минхо погрузился в работу, пытаясь заглушить хаос в голове. Но мысли постоянно возвращались к тому вечеру. К тому поцелую. К теплу тела Джисона.       Их переписка не прекращалась, став еще более интенсивной и личной. Теперь они общались на «ты», и тон сообщений Джисона стал более нежным, кокетливым, но без навязчивости.       han.ji1:       Доброе утро!       Что планируешь на сегодня?       Мои планы — бороться с кривым стулом,       который я вчера начал рисовать.       Он побеждает.       [приложено фото скетча: действительно кривой стул       с антропоморфными чертами и повязкой на «голове»]       minho.l:       Доброе.       У меня встречи.       Твой стул выглядит героически.       Не сдавайся ему.       han.ji1:       Он только что назвал меня «человечишкой».       Помоги!       Мне нужен совет профессионального дизайнера интерьеров       по усмирению мебели!       minho.l:       Моя профессиональная рекомендация — молоток.       han.ji1:       Жестоко!       Но эффективно!       Ты сегодня какой-то серьезный.       Все в порядке?       Минхо задумался. Все было не в порядке. Он был напуган, сбит с толку, но и счастлив так, как давно не был.       minho.l:       Просто много работы.       И… много мыслей.       han.ji1:       Понятно.       Знаешь, если захочешь этими мыслями поделиться…       я умею слушать.       И у меня есть запас печенья для таких случаев.       Виртуального.       Это сообщение тронуло Минхо до глубины души. В нем не было давления, только предложение поддержки.       minho.l:       Спасибо.       Ценю это.       Может, как-нибудь.       han.ji1:       Договорились!       Кстати, я сегодня видел интерьер кафе…       ты бы оценил.       Дерево, кожа, медные трубы.       Очень по-твоему.       [приложено фото]       minho.l:       Да, стильно.       Хотя освещение я бы сделал потеплее.       han.ji1:       О, начинается!       Критика!       Я передам бариста,       что его освещение не прошло проверку великим Ли Минхо 😉       Они могли часами переписываться о ерунде. Джисон постоянно присылал ему смешные картинки, интересные статьи, песни, которые, как ему казалось, могли понравиться Минхо. Он ненавязчиво встраивался в его жизнь, становясь ее постоянным фоном. И Минхо ловил себя на том, что ждет этих сообщений, что улыбается, глядя на телефон.       Но каждый раз, когда разговор заходил о новой встрече, Минхо находил причину отказаться или уходил от ответа. Он боялся. Боялся, что в реальности все окажется не таким идеальным. Боялся, что не сможет контролировать свои чувства. Боялся снова получить боль.       В четверг вечером Джисон написал нечто иное.       han.ji1:       Минхо, я не хочу давить.       Но я чувствую, что ты отдаляешься после того вечера.       Если ты пожалел…       если я был слишком настойчив…       просто скажи.       Я пойму.       Мне не все равно,       и я не хочу терять тебя, даже как друга.       Минхо читал и перечитывал это сообщение. Сердце сжалось от боли. Он не хотел причинять боль Джисону. Этот парень был к нему так добр, так терпелив.       minho.l:       Ты не был настойчив.       И я не пожалел.       Просто мне… сложно.       Прошлое еще слишком свежо.       Я не хочу никого ранить.       И особенно тебя.       Ответ пришел почти мгновенно.       han.ji1:       А кто сказал, что ты меня ранишь?       Я взрослый человек, Минхо.       Я вхожу в твою жизнь с открытыми глазами.       Мне не нужны обещания навсегда.       Мне нужно просто…       чтобы ты позволил себе быть счастливым здесь и сейчас.       Хотя бы ненадолго.       Позволь мне показать тебе, что это возможно.       Слезы навернулись на глаза Минхо. Он устал бороться. Устал от своего одиночества.       minho.l:       Хорошо.       Что ты делаешь в субботу днем?       han.ji1:       В субботу?       Я… э-э-э… абсолютно свободен!       Готов к любым приключениям, которые ты предложишь!       minho.l:       Тогда… сходим в тот поход?       На Сораксан?       Ты говорил, что знаешь место.       На той стороне была пауза. Длинная.       han.ji1:       Ты серьезно?       han.ji1:       ПРОСТО СЕРЬЕЗНО?!       han.ji1:       ДА!       Тысячу раз да!       Я заберу тебя в семь утра!       Одевайся теплее, бери воду и хорошее настроение!       Минхо отложил телефон и глубоко вздохнул. Страх никуда не делся. Но его заглушало новое, давно забытое чувство — предвкушение. Предвкушение счастья.                     

°

                           Субботнее утро встретило Минхо хрустальным холодом и ясным небом. Ровно в семь под окном раздался короткий, веселый гудок. Заглянув в окно, Минхо увидел припаркованный внедорожник и Джисона, который энергично махал ему рукой из окна водителя.       Сердце Минхо учащенно забилось. Он натянул куртку, взял рюкзак и выбежал на улицу.       — Опять ты опаздываешь! — крикнул Джисон, его лицо сияло от улыбки и утренней свежести. На нем была удобная походная одежда, а мелированные волосы были собраны в маленький хвостик, открывая лицо и шею. Он выглядел невероятно привлекательно в своей естественной, энергичной красоте.       — Я как раз вышел минута в минуту, — улыбнулся Минхо, садясь на пассажирское сиденье. В машине пахло кофе и свежестью. На подстаканнике его уже ждал стаканчик с капучино. — Спасибо, — кивнул Минхо.       — Не за что! Нам предстоит долгая дорога, а кофе — топливо для великих свершений, — Джисон тронулся с места, и машина плавно вырулила на пустынную утреннюю улицу.       Дорога заняла несколько часов, но они пролетели незаметно. Джисон без умолку рассказывал забавные истории, включал музыку — ту самую смесь инди-рока и хип-хопа, которая, как оказалось, нравилась им обоим. Минхо впервые за долгое время чувствовал себя легко и расслабленно. Он смеялся, подпевал, смотрел на мелькающие за окном пейзажи и на профиль Джисона, освещенный утренним солнцем.       Они оставили машину на парковке у подножия горы и начали подъем. Тропа была не из легких, но Джисон выбрал маршрут подлиннее, но живописнее, вдали от основных туристических потоков. Они шли в основном молча, наслаждаясь звуками природы: пением птиц, шелестом листьев под ногами, шумом ветра в кронах деревьев.       Минхо, привыкший к городской жизни, быстро запыхался. Джисон, казалось, не знал усталости. Он шел впереди, его шаг был легким и упругим. Время от времени он оборачивался, чтобы проверить, как Минхо.       — Все в порядке? — спросил он, когда они сделали очередную остановку у ручья.       — Да, — Минхо вытирал лоб. — Просто я давно не был в горах. Забыл, каково это.       — Самое сложное — сделать первый шаг из дома, — мудро заметил Джисон, протягивая ему бутылку с водой. — А потом ноги сами несут. Дыши глубже. Чувствуешь воздух? Он же живой!       Минхо последовал совету. Он вдохнул полной грудью. Воздух был холодным, чистым, с запахом хвои и влажной земли. И правда, живым. Он посмотрел на Джисона, который стоял, подставив лицо солнцу, и улыбался. В этот момент он был частью этого пейзажа, его органичным продолжением.       Они двинулись дальше. И с каждым шагом Минхо чувствовал, как тяжесть в груди понемногу тает, растворяясь в горном воздухе. Он смотрел на широкие плечи Джисона впереди и чувствовал странное спокойствие. Быть с ним было… легко.       Через пару часов они достигли цели — небольшой смотровой площадки на скале, скрытой от основных троп. Вид, открывшийся перед ними, захватил дух. Долина лежала у их ног, покрытая легкой дымкой, а на горизонте высились заснеженные пики. Было тихо и безлюдно, только они двое и бескрайнее небо.       — Ну? — Джисон обернулся к Минхо. Его глаза сияли от восторга. — Я же говорил!       — Это… невероятно, — прошептал Минхо, не в силах оторвать глаз от величественной панорамы. Он чувствовал себя крошечным и в то же время частью чего-то огромного и прекрасного. Все его проблемы, страхи, боль — все это казалось таким далеким и незначительным на вершине мира.       Джисон достал из рюкзака термос с горячим чаем и бутерброды. Они устроились на плоском камне, молча пили чай и смотрели на долину. Это молчание было комфортным, наполненным пониманием.       — Спасибо, что привез меня сюда, — тихо сказал Минхо.       — Спасибо, что согласился, — ответил Джисон. Их взгляды встретились. И в этот раз Минхо не отвел глаз. Он видел в глазах Джисона то же восхищение, ту же нежность, что и в баре, но теперь, на фоне этой природной мощи, это чувство казалось еще более глубоким и настоящим.       Джисон медленно, давая Минхо время отодвинуться, приблизил свое лицо. Их губы встретились. Этот поцелуй был совсем иным, нежели страстный поцелуй в баре. Он был медленным, нежным, полным уважения и какой-то безмолвной благодарности. Они целовались на вершине горы, под открытым небом, и для Минхо это было самым исцеляющим моментом за последние три года. Он обнял Джисона за талию, притягивая его ближе, и почувствовал, как в ответ его обняли крепче.       Когда они разъединились, щеки их горели уже не от холода.       — Знаешь, — сказал Джисон, все еще держа его за руки, — когда я впервые увидел тебя в том книжном, ты выглядел… потерянным. Как будто твои краски потускнели. А сейчас… сейчас они снова начинают светиться.       Минхо не нашел слов. Он просто прижал лоб к плечу Джисона, закрыл глаза и позволил себе просто чувствовать. Чувствовать тепло, близость, покой.       Обратный путь был легче. Они шли, держась за руки, как два школьника. Смеялись, шутили, планировали следующие походы. Свинцовый плащ больше не давил на плечи Минхо. Он чувствовал себя легким, почти невесомым.       Вечером, когда Джисон развозил его домой, у подъезда машина остановилась, но ни один из них не торопился выходить.       — Сегодня был прекрасный день, — сказал Минхо, глядя на свои руки.       — Согласен, — кивнул Джисон. — Один из лучших.       Наступила пауза, наполненная ожиданием.       — Хочешь подняться? — неожиданно для себя спросил Минхо. Его голос дрогнул. Он приглашал Джисона в свое святилище. В свою пустую квартиру. В свое одиночество.       Джисон посмотрел на него с серьезным выражением лица.       — Ты уверен? Мне не надо торопиться, Минхо. Мы можем подождать.       — Я уверен, — сказал Минхо, и на этот раз его голос звучал твердо. Он был уверен. Он хотел, чтобы этот день не заканчивался. Он хотел, чтобы Джисон вошел в его жизнь. По-настоящему.                     

°

                           Квартира Минхо была такой, как он и говорил — образцом минимализма и порядка. Чистые линии, нейтральные цвета, ничего лишнего. Это было красиво, но безжизненно, как выставочный образец.       — Вау, — огляделся Джисон, осторожно ступая по паркету. — Ты и правда дизайнер. Здесь так… чисто.       — Слишком стерильно? — улыбнулся Минхо, снимая куртку.       — Нет, просто… не хватает души, — прямо сказал Джисон, подходя к окну. — Вид отличный. Но стены такие пустые. Идеальный холст.       Он повернулся к Минхо. В квартире было тихо, и напряжение между ними снова нарастало, но на этот раз оно было сладким, желанным.       — Я рад, что ты здесь, — тихо сказал Минхо, подходя к нему.       — Я тоже, — прошептал Джисон в ответ.       На этот раз их поцелуй не был ни робким, как в баре, ни нежным, как на горе. Он был полным голода и накопившегося желания. Минхо прижал Джисона к стене, его руки скользнули под его футболку, касаясь горячей, гладкой кожи спины. Джисон издал тихий стон и впился пальцами в волосы Минхо, притягивая его еще ближе.       — Минхо… — задыхаясь, прошептал он между поцелуями. — Подожди… Давай… медленнее.       Минхо оторвался, тяжело дыша. Его темные глаза горели.       — Прости. Я… я не могу себя контролировать, когда ты рядом.       — Не надо контролировать, — Джисон провел пальцем по его щеке. — Просто… веди меня. Я твой.       Эти слова стали последней каплей. Минхо взял Джисона за руку и повел его в спальню. Та была такой же аскетичной — большая кровать с серым бельем, прикроватные тумбы, больше ничего.       При свете единственной лампы они раздевали друг друга медленно, с трепетом. Каждый сантиметр обнажаемой кожи был открытием. Минхо смотрел на тело Джисона — стройное, гибкое, с гладкой кожей и легкими мышцами. Он был прекрасен. Джисон же с восхищением смотрел на более мощное, атлетическое телосложение Минхо, на шрамы и родинки, которые делали его реальным.       Они оказались на кровати. Минхо навис над Джисоном, поддерживая себя на локтях, и снова принялся целовать его. Его поцелуи спускались с губ на шею, на ключицы, на грудь. Он исследовал его тело губами и языком, прислушиваясь к каждому вздоху, к каждому стону, который издавал Джисон. Это был танец, в котором Минхо был ведущим, а Джисон с готовностью отдавался каждому его движению.       — Ты такой красивый, — хрипло прошептал Минхо, глядя в его глаза. — Я так долго тебя хотел.       — Я твой, — снова повторил Джисон, его глаза были полны доверия и желания. — Всегда был.       Минхо достал лубрикант из тумбочки (он лежал там нетронутый целую вечность), и его пальцы, смазанные прохладным гелем, нашли нужное место. Он был медленным и осторожным, постоянно следя за реакцией Джисона.       — Все хорошо? — тихо спрашивал он, чувствуя, как тело под ним напрягается.       — Да… просто… давно никого не было, — признался Джисон, краснея.       Эта искренность растрогала Минхо до глубины души. Он наклонился и снова поцеловал его, нежно, успокаивающе.       — Расслабься. Я никуда не тороплюсь.       Он продолжал готовить его, пока тело Джисона не стало податливым и не задышало в унисон с его собственным. И только тогда, убедившись, что Джисон готов, Минхо вошел в него. Медленно, давая ему привыкнуть.       Боль и удовольствие смешались на лице Джисона. Он обвил ногами спину Минхо, притягивая его глубже.       — Минхо… — это было одновременно и мольбой, и одобрением.       И тогда Минхо начал двигаться. Сначала медленно, выверяя каждый толчок, каждый ритм. Но с каждым движением контроль ослабевал. Его движения становились все более уверенными, страстными, почти животными. Он погружался в ощущения — в тепло и тесноту, окружавшие его, в стоны Джисона, в запах их смешавшегося пота.       Джисон полностью отдался ему. Его тело двигалось навстречу, его руки скользили по спине Минхо, впиваясь в нее ногтями в моменты особо сильного наслаждения. Он не сводил с него глаз, и в его взгляде была не только страсть, но и какая-то безмерная нежность, полное принятие.       Для Минхо это было не просто сексом. Это было ритуалом очищения. С каждым движением он чувствовал, как старые раны затягиваются, как боль уступает место новому, яркому чувству. Он смотрел на Джисона под собой — на его запрокинутое голову, на полуприкрытые глаза, на губы, приоткрытые в беззвучном стоне, — и понимал, что влюбляется. Быстро, безнадежно и прекрасно.       — Джисон… — его имя сорвалось с губ Минхо как молитва, когда волна оргазма накатила на него, сметая все мысли и границы.       Джисон последовал за ним почти сразу же, его тело содрогнулось в экстазе, и он вскрикнул, прижимая Минхо к себе.       Некоторое время они лежали неподвижно, тяжело дыша, прислушиваясь к бешеному стуку сердец. Потом Минхо осторожно вышел из него и рухнул рядом, на спину. Он чувствовал себя полностью опустошенным и в то же время наполненным до краев.       Первым заговорил Джисон, переворачиваясь на бок и кладя голову на грудь Минхо.       — Вау, — он выдохнул. — Это было…       — Да, — просто сказал Минхо, обнимая его за плечи. Он проводил рукой по его спине, чувствуя под пальцами влажную кожу. Ему не хотелось говорить. Ему хотелось просто лежать и чувствовать вес Джисона на себе, его ровное дыхание. Это было совершенство.       Они лежали так в тишине, и Минхо смотрел на потолок. Свинцовый плащ исчез. Его больше не было. Вместо него было легкое, теплое одеяло, которым был Джисон.       — Знаешь, что? — тихо сказал Минхо.       — Что? — лениво пробормотал Джисон, уже почти засыпая.       — Мои комнаты… они больше не пустые.       Джисон поднял голову и посмотрел на него. В его глазах стояли слезы, но он улыбался. Самой счастливой улыбкой, которую Минхо когда-либо видел.       — Я знал, что у тебя там роскошный интерьер. Просто нужно было помочь тебе расставить мебель.       Они засмеялись и снова замолкли. За окном горели огни города, а в комнате было тихо и безопасно. Минхо закрыл глаза. Он не был больше один. И впервые за долгое время будущее не пугало его, а манило, как та самая дорога в горах, уходящая в светлую даль.       На следующее утро Минхо проснулся от того, что кто-то целовал его в плечо. Он открыл глаза и увидел Джисона, который смотрел на него с нежностью.       — Доброе утро, — прошептал Джисон.       — Доброе, — улыбнулся Минхо. Он потянулся и поцеловал его в губы. Это было так естественно, как будто так они просыпались вместе всегда.       Пока Джисон принимал душ, Минхо готовил завтрак. На его когда-то безупречно чистой кухне теперь царил творческий беспорядок, но ему это нравилось. Это была жизнь.       Он получил сообщение. От бывшего. Простое: «Привет. Как ты?»       Минхо посмотрел на текст, потом на дверь в ванную, откуда доносился довольное напевание Джисона. Он не чувствовал ни боли, ни гнева, ни тоски. Только легкую грусть, как о чем-то далеком и неважном.       Он удалил сообщение, взял телефон и сфотографировал два приготовленных кофе на подносе. Затем открыл чат с Джисоном (хотя тот был в соседней комнате) и отправил фото.       minho.l:       Специальное предложение для моего иллюстратора.       Завтрак в постель.       Готов принять заказ?       Из ванной послышался смех, и через секунду пришел ответ.       han.ji1:       О, да!       Я уже бегу!       И… заказчик требует поцелуй в комплекте.       Без него никак!       Минхо улыбнулся и поставил телефон. Он подошел к окну. Город просыпался. А его сердце, когда-то разбитое, теперь билось ровно и спокойно, наполненное новым светом. Afterglow. Заревом нового дня. И новой любви.                     

***