Обсессивность

      В голове — хаос, и Стэнли от этого раздражается. Мысли ускользают, не даются в руки, он не может их расставить по полочкам, как он привык. Потому цепляется за все, что может: зубами царапает мягкую губу, ногтями въедается в ладонь. Ему надо осязать, видеть всё вокруг. Но когда иррациональное нагоняет тревогу, граничащую с паранойей, на его светлую кудрявую рациональную голову, он не уймёт себя. Обсессии — это нельзя контролировать, а Стэнли отчаянно пытается рационализировать страх. Ему надо понять всё, что происходит, чтобы его картина мира не разрушилась, чтобы все было идеально и выглажено. Только тогда придёт спокойствие.       Вслед обсессии идёт компульсия. Его действия становятся импульсивны, он сам их не понимает. Вроде приходит то самое успокоение, но он знает, что ненадолго. Обсессия — Стэнли начинает судорожно читать молитву, хочет про себя, но дрожащие губы выдают шёпот; поправляет кипу на своей голове, хотя та не скосилась, а преспокойно и идеально ровно держалась на голове; руки сами тянутся поправлять всё вокруг, если классифицировать хотя бы окружающий мир, то, может, и хаос происходящего тоже устаканится, и теперь дотошно подправленные в прошлую компульсию книги кажутся такими криво стоящими.       А потом его отпускает. И он снова считает себя неправильным, ведь как все эти глупые действия могут спасти человека от тревоги? Но Стэнли просто гонит эти мысли, ему не привыкать.       А Билл вскипает каждый раз. Видит, что мозг бедного Стэна съедают навязчивые мысли, потом им руководит импульс, и его тело мечется, лишь бы хоть как-то успокоиться, а после его Стэн снова становится Стэнли Урисом и корит себя за необдуманные всплески. Билл не любит его религиозность, ведь она — не искренняя вера, а попытка засунуть все законы мира, даже самые иррациональные, в узколобое мировоззрение, где всё объясняется Богом.       Билл не любит его педантичность, ведь Стэн загоняет себя в рамки и планы, становится слишком требовательным не только к себе, но и к Денбро. И его гордость это ранит, ведь критикуются его вспыльчивость и эмоциональность.       Билл не любит его скрупулёзность, ведь Стэн снова и снова упорядочивает всё вокруг, а у него и так всё идеально. Зачем ему быть таким дотошным, если он в любом случае безупречный?       Стэнли Урис — рациональный и разумный, идеальный для всех.       А его Стэн — пугливый, тревожный, неидеальный, но только рядом с ним. И в компульсиях Стэн больше похож на самого Билла, действует в порыве, поддаётся инстинктам. И тогда Билл на эмоциях кидается спасать Стэна от самого себя — Стэнли Уриса.       «В-всё нормально, такой т-ты — это т-тоже час-сть тебя. Ты мн-не нравишься д-даже таким,» — как-то ляпнул Билл во время очередного приступа. А Стэн его скорее всего не услышал. Ведь опять это нелогичное «я кому-то нужен таким» он блокирует до того, как эта информация дойдет до его ушей. А потом Билл себя корил, что не смог ясно донести, то ли из-за дурацкого заикания, то ли из-за собственного страха быть отвергнутым и снова не спасти близкого, как когда-то его… Стэн посмотрел на него стеклянным взглядом, видел, что тот волнуется и заикается больше обычного, но понимание этого тонуло в потоке навязчивых мыслей. Он поправил всё на своём несчастном теле: ровную кипу, растрёпанные кудри, блестящие пуговицы, мятые сладки рубашки. И шептал одну и ту же байку: «Раз — я не сумасшедший, два — это пройдет, три — у меня всё под контролем, четыре — если досчитать до десяти, то тревога уйдет…» Стэнли верил в это, а Билл нет. Денбро снова чувствовал между ними пропасть, а шагнуть туда не хотел — упадет сам, тогда кто будет вытаскивать оттуда Стэна?       «Я должен успокоиться. Я просто должен… Быть как всегда. Я — Стэнли Урис, я…» — полушёпотом вторял он свои вечные сказки о себе.       «Т-ты ничег-го не должен,» — выпалил Билл, — «Ч-чем больше т-ты к-контролирруешь, тем с-сильнее… Т-тревога. Мы с т-тобой разберёмся. Я т-тут.»       И Стэн замер. Не потому что приступ перестал душить его, а потому что в глазах Билла он увидел то, в чём не решался признаться самому себе: «Ты имеешь право бояться. Я не отвернусь от тебя, Стэн.»