Детский сад, штаны на лямках

      Эррор сидел в лесу оригинальной вселенной и наблюдал, как капли дождя стекают с листьев на землю, а рассветные лучи тихо рассыпаются бликами вокруг. Он сам промок до нитки, но его это мало волновало.       — Что со мной, чёрт подери, произошло? — рассуждал он вслух. — Если я вижу что-то красивое, моей первой мыслью становится: «Надо показать Инку». Если вижу что-то неприятное — «Надо, чтобы Инк не видел этого». Почему у меня весь мир стал оцениваться относительно мелкого радужного мудака? Ну почему-у?!       От его крика с ближайшей ветки слетели две птицы и окатили Эррора водой. Сзади сломалась ветка. Он обернулся и обнаружил Дрима, который всем своим видом выражал желание слиться с окружающей средой, чтобы не жертвовать собственной сохранностью. Представьте себе подростка, которого мать застукала за курением — вот примерно так сейчас и выглядел Хранитель.       — Ты чего тут вынюхиваешь, крыса солнечная?       — Так меня ещё не называли, надо добавить в список прозвищ, спасибо.       — Отвечай.       — Да я гулял… — увидев злобный взгляд Эррора, он потёр шею, выбрал птицу на верхней ветке и стал рассказывать ей. — Ну, я по вселенным гулял, почувствовал мощный всплеск негатива, пришёл, а тут ты сидишь… Привет?       — Пока.       — Это грубо.       — Да неужто. Давно ты тут стоишь?       — Я телепортировался сразу на эту дурацкую ветку, так что от силы минуту.       — Что-то ещё сказать хотел, или тебе жизнь дорога и ты пойдёшь отсюда?       — Жизнь-то дорога, но сказать кое-что я обязан, — Дрим вздохнул и продолжил. — Мы… Мы не справляемся с этим маленьким ураганом. Как ты с ним уживался весь этот месяц, даже полтора?       — Просто. Что вы с ним там делаете?       — Он ходит злой на весь мир, капризничает, отказывается есть или ложиться спать, часто запирается в своей комнате, рисует, а потом закрашивает всё одним цветом и выкидывает. Ему плохо, а мы ничего не может с этим сделать, даже Блу…       В груди Эррора до предела поднялось чувство, что по-французски зовётся «jalousie», а по-русски ему было стыдно даже думать об этом. В его голове завязался ожесточённый спор.       «Они даже не могут жить с Инком в одном доме, но почему-то он у них!»       «Ах да, потому, что я сам отдал его…»       «Тем не менее, они показали, что они этого недостойны».       «И всё же так правильнее, я же ему враг…»       «Враг, который полюбил? Не смеши свои же тапочки. Какой ты ему враг теперь?»       «Ну, тем не менее, он меня ненавидит из-за того, что я отдал его. Нет, даже не отдал — прогнал. Выставил из дома. Ни за что».       «Признайся, что ты сам себя из-за этого ненавидишь».       «Да».       «Тогда зачем ты мучаешь и себя, и его?»       «Он не захочет меня видеть».       «Почему ты так уверен? Проверь. Попытка — не пытка».       «В моём случае пытка».       «Для тебя сейчас в принципе любая мысль о нём — пытка, хуже точно не будет».       — Эррор, ты меня слушаешь вообще?       — Я заберу Инка, — проговорил он, как в трансе. Дрим ошарашенно взглянул на него.       — Смерти своей хочешь? Он тебя изобьёт при первой же встрече.       — Тем лучше. Я заслужил. Я виноват, следовательно, обязан извиниться. А что будет дальше — решит уже он.       — И что же заставило тебя поменять решение?       Эррор открыл портал, сделал шаг и обернулся, прежде чем покинуть вселенную.       — Любовь.       Дрим остался в лесу наедине с дождём и своими мыслями.       — Эррор… и любовь?.. Мы точно в нашей мультивселенной?..

***

      Инк разрывал очередной не получившийся рисунок, когда в дверь позвонили.       — Вот надо ве было этим двоим уйти на обход именно фегодня! Нет, фтобы меня ввять!       Пнув по пути пару стульев, один из которых повалился с сильнейшим грохотом, он дошёл до двери и оценил её взглядом.       — Не дофтану…       Инк притащил с кухни табуретку, кое-как забрался и посмотрел в глазок. За дверью стоял Хранитель с удивительно постным лицом.       — Длим? У тебя ве ефть клюти… — бухтел малыш, когда открывал замок. Увиденное заставило его замереть на месте.       — Привет. Я подумал, что мне ты не откроешь, поэтому пришлось попотеть и нарисовать маску.       — Пледатель.       — Да, я знаю. Прости.       — Нет. — Инк попытался закрыть дверь, но Эррор удержал её.       — Просто выслушай, хорошо? А потом я уйду. Обещаю.       — Навфегда?       — Да.       Инк отпустил дверь и сделал пригласительный жест. Душа Эррора, казалось, пыталась самоуничтожиться об рёбра.       — Тего хотел?       — Отдать то, что принадлежит тебе по праву, — с этими словами он протянул куклу в виде Инка-малыша. Пока новый владелец рассматривал её, Эррор рвано вздохнул и начал говорить:       — Я всегда жил один, и мне было хорошо. Я привык так, привык в одиночестве просыпаться, в одиночестве вязать и смотреть на звёзды. Привык работать один. А потом появился ты и сломал всё. Ты стал мешать мне работать. С этим я ещё мог смириться, но ты начал лезть с предложениями дружбы. Впервые кто-то застал меня врасплох. Ты буквально постоянно ходил где-то рядом и «Эррор, зачем нам сражаться, мы могли бы быть друзьями!» Естественно, я злился. Но вместе с тем… как будто потихоньку привязывался к тебе? Я искренне ненавидел тебя как врага — ну, из-за нашей работы, — но вместе с тем мне стало скучно стирать вселенные, если ты не мешаешь этому. Ты всегда был немного сильнее, и я не понимал, почему ты просто не убьёшь меня, если я тебе мешаю. Все остальные на полном серьёзе старались прикончить меня, но я всегда был сильнее или быстрее, а ты… И каждый раз «давай дружить». Я неделями думал о том, зачем тебе это, но так и не пришёл к чему-то адекватному.       Эррор вздохнул и обратился к воспоминаниям, не замечая, что полностью завладел вниманием Инка.       — А потом ты стал мелким и окончательно лишил меня моего одиночества, самого ценного, что у меня было, а взамен оставил себя. Я хотел убить тебя на рефлексе, подумал что-то вроде: «Ого, я могу с лёгкостью убить самого сильного врага», а потом одумался: передо мной сидел маленький ребёнок, а я на полном серьёзе размышлял об этом. Ну не псих ли, скажи? Я приютил тебя, сам не зная, почему и зачем, но ты занял слишком много места, и для моего старого доброго одиночества его не осталось. Я жутко злился поначалу, а потом привык.       Эррор усмехнулся и потёр переносицу. Каждое слово давалось ему с трудом. Инк машинально повторил действие.       — Привык… Это самое страшное состояние — привычка. Я без тебя места себе не нахожу теперь, хотя раньше ненавидел любые социальные взаимодействия… ну, общение. Представляю, что ты за эту неделю пережил, у тебя ж буквально все воспоминания со мной связаны. Я не жду, что ты меня простишь, я хочу лишь, чтобы ты меня понял.       — Потему ты это фделяль?       — Выставил тебя?       — Угу.       — Я… Даже стыдно говорить, если честно. Я испугался. Как ребёнок, до паники испугался себя же. Я жутко привязался к тебе, но всё не хотел этого признавать. А тут понял вдруг, что так быть не должно. Ты Хранитель, я твой враг, а тут привязался.       — Тьто ва флово такое фтланное — пливявалфя? Я вот, хоть ты и пледатель, до сих пол люблю тебя. А ты меня не любифь, да?       Душа Эррора застыла, ровно как и её хозяин. Он сидел, боясь пошевелиться, боясь даже вздохнуть.       — Я…       — Не любифь — так и фкави, тего фловного-то?       — Я… л… люблю.       Он выдавил из себя это слово с таким трудом, что, казалось, оно в отсутствующем горле застряло звуком и мешало даже дышать.       — А не влёфь?       — Где ж ты видел, чтобы врали, замирая и краснея? Ну, в его случае, синея, — вышел из-за угла Дрим, а лицо Эррора полностью покрылось синим, не только скулы. Он смущённо закрыл лицо руками. — Инк, он не врёт, вот ни единого слова лжи не сказал.       — Внатит, я могу его плофтить?       — Тебе решать.       — Эллоль! Поклянифь, фто так больфе не будефь!       — К-клянусь, — Эррору казалось, что он сейчас упадёт в обморок. Вдруг послышались шаги, и маленькие ручки обняли его со спины.       — Я тебя плофяю. Главное, не делай так больфе, пофалуфта. Мне беф тебя было отень, отень плохо, — Инк дёрнул почти превратившегося в статую гостя за рукав. — Э-эй, ты меня флыфифь? Пойдём домой!       — Домой? Ты… хочешь пойти со мной?       — Длим и Блу холофие, но как… э-э-э… Длим, какое флово ты говолил?       — «Опекун», ты имеешь в виду?       — Дя, как о-пе-кун ты явно лутьфе. Пойдём, а?       Эррор ушёл на перезагрузку.