Детский сад, штаны на лямках

      — ТЫ КАК СЮДА ПОПАЛ?!       Эррор отскочил от только что появившегося Инка, как от чумного, и схватился за свои рёбра, словно пытался вырвать душу или хотя бы остановить её.       — Не знаю, просто взял и прошёл. Надо поговорить.       Шаг назад.       — Не нужно.       Шаг вперёд.       — Нужно.       Шаг назад.       — Не подходи ко мне.       Шаг вперёд.       — Это ты прекрати отходить.       Шаг назад. Шаг вперёд. Это напоминало какой-то танец.       Шаг влево, за диван.       Шаг вправо, вокруг.       Шаг влево. Шаг вправо.       — Эррор, прекращай.       И он побежал, не оглядываясь, куда глаза глядят, в никуда, лишь бы подальше от Инка. Тот не отставал, пока не запнулся о маленькое одеяльце и не рухнул на пол. Эррор перевёл дух, подготовил нити и стал медленно подходить, пользуясь тем, что Инк почему-то перестал обращать на него внимание.       Он держал в руках рисунок космоса, который вывалился из кучи, как казалось, мусора, вместе с одеялом.       Космос.       Он никогда его не рисовал.       В его голове начали появляться картинки и отрывки диалогов. Когда это было?..       Эррор стоит напротив и улыбается.       — Эх, Инк-Инк, Создатели не учили тебя не пить неизвестные жидкости?       Дрим присел на корточки, сзади на диване — Эррор, который делает вид, что не слушает разговор.       — Малой! А ты, эм… Тебе нравится тут?       — Дя, дядя Эллоль холофий!       — Инк, а… ты бы хотел пойти со мной? Ты раньше… жил с нами, просто не помнишь этого.       — Дядя Длим, я тебе велю и хотю когда-то плийти в гофти, но фейтяф это мой дом.       Мягкий свет ночника остановился на лице Эррора, который полностью погрузился в сказку.       — Говорят, что если прийти в тот сад вечером и прислушаться, можно услышать тихий смех двух друзей и их обещание никогда не расставаться.       Рядом валяется варежка, на фоне играет Андерновелла, а Эррор впервые не скрывает тёплого взгляда, пусть и на долю секунды.       — Так мы вфё-таки длувья?       — Друзья, друзья…       Слёзы, страх, всё дрожит. Эррор сидит на коленях и рассказывает.       — Дрим был прав, когда приходил к нам тогда. Я действительно привязался к тебе, хоть и не хотел признавать этого до сегодняшнего дня.       — Потему? Я плохой?       — Нет-нет, ни в коем случае… Ты просто прекрасный, плохой из нас двоих только я…       — Ты слифком много холофего фделал, фтобы быть плохим.       Эррор впервые сам предложил взяться за руки.       — Не уходи от меня, повалуфта… Я боюфь один…       — Не уйду, обещаю. Только и ты никуда не уходи больше…       Эррор немного смущённо протягивает свой рисунок.       — Ты никогда не видел космоса? Хотя, когда ты мог его видеть, я же тебе, дурак, не показывал такую красоту… Я знаю, куда мы сейчас просто обязаны отправиться. Давай руку, пойдём.       — Куда мы?       — В Оутертейл. Давай руку.       Они вместе лежат под огромным небом, полным звёзд.       — Я плофто пытаюфь понять и плоаналивиловать единфтвенного, кто лядом… Я… Я вутко боюфь, фто ты уйдёфь…       — Я же не единственный… Есть же ещё Дрим… и Блу… Почему я, Инк?..       — Потому фто только ты был лядом, когда мне было плохо.       Почти невыносимая теплота в глазах Эррора, когда он говорит о любви.       — Но я не хотю плитинять боль длугим! Ефли эта любовь делает больно, я не хотю, фтобы меня любили!       — Тише, тише, подожди. Ты не так меня понял. Любовь — это, на самом деле, очень доброе и светлое чувство.       — Тогда фто она внатит?       — Не знаю, я никогда не пытался понять этого… Это доверие, наверное, настолько сильное, что ты не боишься доверить собственную душу…       Раннее пробуждение, к тому же на полу. В глазах Эррора — ни капли злости, которую он так пытался сыграть, лишь страх, сожаление и ненависть, направленная, впрочем, куда-то в другую сторону. Может, она была обращена внутрь него самого?       — Ты должен уйти к ним и забыть про меня.       — Потему?       — Так будет правильно. Так и должно было быть изначально. Ты бы и жил с ними, если бы какого-то чёрта не свалился ко мне через односторонний, ОДНОСТОРОННИЙ, мать его, портал!       Злость, сплошная злость. Эррор стоит в дверях, переминаясь с ноги на ногу, и держит в руках до ужаса правдоподобную маску Дрима.       — Привет. Я подумал, что мне ты не откроешь, поэтому пришлось попотеть и нарисовать маску.       — Пледатель.       — Да, я знаю. Прости.       — Нет.       — Просто выслушай, хорошо?       Они сидят за столом друг напротив друга. Эррор упорно смотрит в сторону и пытается скрыть дрожащие руки.       — Я испугался. Как ребёнок, до паники испугался себя же. Я жутко привязался к тебе, но всё не хотел этого признавать. А тут понял вдруг, что так быть не должно. Ты Хранитель, я твой враг, а тут привязался.       — Тьто ва флово такое фтланное — пливявалфя? Я вот, хоть ты и пледатель, до сих пол люблю тебя. А ты меня не любифь, да? Не любифь — так и фкави, тего фловного-то?       — Я… л… люблю.       Котёнок, так похожий на Эррора, который сначала испугался ласки.       — Как… как ты это сделал?       — Довелие надо вафлувить.       — Инк, а ты мне доверяешь?       — Да.       Они лежат на одной кровати. Инк делает вид, что спит.       «Потому что, если не любил,       Значит, и не жил, и не дышал!»       Глаза расширились до предела. Эррор почему-то полюбил его, Инка, малышом, а он сам, в свою очередь, полюбил своего заклятого врага, не помня, что он таковым является.       — Как такое могло произойти?.. — не успел Инк договорить, как его подвесили за ноги к потолку.       — ТАМ СТОЯЛ БЛОК, НЕ-ПРО-ХО-ДИ-МЫЙ! Второй раз уже подобная хрень. Отвечай, как ты это делаешь?       — Видимо, ты ошибся где-то в коде. Я же прошёл как-то, значит, не такой уж и непроходимый. Кстати, качаться вот так, вниз головой, успокаивает. Не хочешь проверить?       Эррор постарался принять вид, будто не помнит маленького Инка, качающегося, как на качелях, и вообще не услышал последней фразы. Не вышло — его голос слегка задрожал.       — Через него даже Дрим пробиться не смог, а он вообще куда угодно влезет, если там эмоции есть! Тебе кто-то помог сломать его, да?       Инк вздохнул. Вот упрямый.       — Вообще-то, нет. Со мной были Дрим и Блу, но они ушли, а я как раз в этот момент провалился сюда.       — ТАК МОЖЕТ ОНИ УШЛИ ПОТОМУ, ЧТО ОБНАРУЖИЛИ ЧЁРТОВ НЕПРОХОДИМЫЙ БЛОК?!       — Ой, да ладно тебе, говорю же, я прошёл, значит, не такой уж и непроходимый.       Эррор, не отдавая себе отчёт, схватил Инка за душу.       Стоп. Что сделал?       Они переглянулись, а потом уставились на то, что нити держали ровно между ними.       Душа, переливающаяся разными цветами, как самый настоящий опал.