Слепой пророк

ㅤㅤ ㅤㅤВетер прохладный кожу ласкает, в локонах тёмных-тёмных путается. Губы пухлые в улыбке лёгкой растягиваются, юноша вслушивается в пение птиц, находясь в саду, и голову едва-едва поворачивает к звукам столь приятным и душу его чистую волнующим. ㅤㅤ— Как прелестна погода сегодня... И как особенно хорошо птицы сегодня поют... ㅤㅤСлова звучат негромко, срываются с губ чуть ли не шепотом, ибо обращены были в никуда, — никого рядом не было, — и юноша, внезапное тепло почувствовав, шире улыбается, ладони аккуратно вперёд протягивая — навстречу солнцу, лучам его горячим и согревающим. ㅤㅤПогода и правда была чудесна сегодня: с утра дождь прошёлся по владениям рода Пак, земли напоил собой, дабы урожай хороший уродился, — а после уж и солнышко выглянуло, чтоб теплом одарить, коснуться, словно дыханием горячим... И вызвать улыбку у того, кто никогда, к сожалению, солнечного света не видел. ㅤㅤ... Но чувствовал его чрез тепло и ценил всем своим добрым и чутким сердцем. ㅤㅤМладший из сыновей нынешнего владельца имения — сира Пак Джихо Лучезарного — с рождения, к сожалению, был слеп. То ли в наследство от родственника какого дальнего, то ли от проклятья завистников, то ли от болезни какой тяжёлой, что отняла у него возможность мир этот видеть, — оставалось неизвестным, однако, честно, было и неважным совсем: мать его — милая Бёль — узнав только о недуге сына, тут же еще сильнее полюбила его, дабы не чувствовал он одиночества, не чувствовал обделенности любовью, — и лично занялась его воспитанием. Научила предметы по форме узнавать, будь они мягкими или твёрдыми, по аромату определять, будь они сладкими или отвратительными; при помощи слуха понимать, как далеко расположен источник звука или как близко... И даже иногда по голосу чувствовать, когда человек лжет, а когда истину говорит, — что позволило мальчику привыкнуть к миру, стать его частью. Пусть не полностью, но всё-таки его частью. ㅤㅤЗвали же его чаще всего тихо и коротко — "Хва". ㅤㅤКак дыхание в тиши, как лёгкий восторг, как шепот ветра... ㅤㅤХва. ㅤㅤ... Что, несмотря на слепоту, на невозможность наслаждаться образами и видами в полной мере, всё равно имел мечты, желал стать частью общества, служить верою и храбростью королю! ㅤㅤИ, конечно, однажды стать рыцарем. ㅤㅤТочно как дедушка — сир Пак Вун Сокол — как-то спасший короля от погибели во время войны, как отец, что на протяжении десятилетий побеждал в рыцарских турнирах и всегда был примером храбрости и стойкости, и... Как брат — Пак Минджун, что собирался в будущем стать рыцарем и что отличался необычайной для своего возраста силой и мощью, меткостью и ловкостью, особенно, когда ездил с отцом на охоту. ㅤㅤПо крайней мере, именно об этом постоянно были рассказы отца после возвращения — гордость за Минджуна, его успехи и достижения... И постоянная похвала. Младший Пак, конечно, радовался за брата, часто аплодировал, не имея возможности одарить восхищённым взглядом, поддерживал словами, — однако тут же чувствовал в свою сторону холод отца, его заметное безразличие и... К сожалению, даже нелюбовь. Словно не было ничего хорошего в младшем, нечем было гордиться! И не достоин он был хоть какой-то малой похвалы или слова доброго! ㅤㅤСловно никоим образом он не мог стать однажды рыцарем. ㅤㅤИ чуткое сердце Хва, к несчастью, видело это. Распознавало истину в объятиях лживо-нежных под молящим взором матери и тоне голоса наигранно добром после её просьбы проявить хоть немного любви сыну. ㅤㅤИ без всяких сомнений чувствовало ненависть, осуждение в голосе отца после того, как... Бёль в один день не сумела проснуться: уже можно было не скрывать настоящего, не прятать истины — демонстрировать её слепому Хва без лишней лжи и притворства. ㅤㅤВ открытую говорить ему о том, насколько он беспомощен и бесполезен. Вызывать слёзы и горечь в груди, причинять боль отношением подобным, на любые просьбы отвечать чуть ли не рычанием. ㅤㅤИ почти всегда игнорировать его присутствие. ㅤㅤ... Чтобы Хва наконец познакомился с чувством одиночества и понял, насколько же окружающий его мир жесток и мрачен. По-настоящему ужасен и холоден. ㅤㅤЕсли бы он умел видеть, мог бы описать свои чувства образами, то обязательно сравнил бы это с мраком ночи, глубиной болота в лесу и зимой, однако... Так как образы ему были недоступны, одиночество и смерть матери он описывал немного иначе — ощущениями. ㅤㅤ"Сухой и сильный ветер, что вовсе не ласкает кожу, наоборот, желает ударить тебя. Отсутствие солнца и внезапный холод: лучи уже не касаются ладоней, не дарят тепло... Ушли туда, откуда не возвращаются. И иголки. Они маленькие, почти незаметные, но причиняют столько боли, сколько и врагу не пожелаешь, — особенно в те моменты, когда их много и все они стремятся залезть под кожу. Это и есть одиночество: куда бы ты не возжелал отправиться, где бы ты не пожелал оказаться, везде тебя ожидают иголки..." ㅤㅤИ он, со временем привыкнув к подобному отношению, стал искать утешение в саду — там, где всегда пели птицы, лаская слух; росли цветы, радуя нос; и светило солнце, согревая и прогоняя любой мрак, напоминая собой... Милую Бёль. ㅤㅤСпустя три года умер и отец. Проблемы со здоровьем по причине старости уже не отпускали его, часто в ночи проявлялись бредом, смерть следовала повсюду тенью. Попрощаться Хва даже не пригласили, — не видели в том смысла, — дела наследства решили без него, и уже вскоре владельцем родового имения стал Минджун — к тому времени успешный рыцарь, храбрый воин и, безусловно, гордость своего отца. ㅤㅤКончина второго родителя Хва не особо расстроила. Наоборот, ему даже подумалось, что если владеть имением станет брат, то и отношение обязательно изменится, всё станет на свои места, но... К несчастью, ожидания не были оправданы, и отношение осталось тем же, что и раньше... ㅤㅤ— Милый Минджун, ты же рыцарь. Храбрый и достойный! Уверен, нет тебе равных! Так отчего же относишься так жестоко ко мне? Я твой брат... Ещё и слеп! Разве не могу я рассчитывать хоть на малую каплю защиты и любви от тебя?.. В детстве ты так любил защищать меня, показывать папе, какой хороший из тебя воин... Так что же изменилось сейчас?.. Или законы рыцарей изменились?.. И не нужно им слабых защищать, помогать им?.. ㅤㅤНикакого укора или осуждения, в голосе слышится мольба, просьба о понимании и сочувствии, желание получить любовь и тепло хоть от брата — единственного родного человека! Хва никогда бы не стал осуждать, никогда бы и не позволил себе подобного: желая стать рыцарем, пытался быть им не физически, силой или мощью, а духовно — пониманием и поступками, поведением и смирением, — потому говорил с братом спокойно и без грубостей. ㅤㅤНо не брат с ним. ㅤㅤ— Хах, удумал рыцарству меня учить? Глупец! Ну и что, что слеп? Да, братства нашего это не отменяет, но и не обязывает меня заботиться о тебе, тем более, что... Ты и сам о себе позаботиться в силах! Вон, посмотри, как на ногах хорошо держишься, внешностью как хорош! Да и мать тебя многому научила, разве нет?.. Всю любовь тебе отдавала, постоянно с тобой время проводила. Должна была и защите научить! Эй... Куда пошёл? Ай, впрочем и ладно! Проваливай! ㅤㅤСчитая диалог, где человеком правят детская обида и зависть, абсолютно бессмысленным, Хва и правда ушел — аккуратно стены касаясь холодной, по ней ориентируясь, отправился к себе в покои, дабы спать лечь. Оказаться там, где ещё жив был голос матери, где оживали её руки теплые, где он всегда мог найти поддержку и ласку... ㅤㅤИ смириться наконец с тем, что никогда и ни от кого он более не сможет получить столько любви, сколько получил её от Бёль. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ𐦍ㅤ𐦍ㅤ𐦍 ㅤㅤОднако на том история не кончается. ㅤㅤСудьба, видимо, решив также проявить холодность, добавить мучений уж давно душевно искалеченному слепому, — затеяла отнять у него последнее, что имелось рядом, — то, что пусть и обижало его своим отношением, но все ещё оставалось самым родным в этом мире, — брата. ㅤㅤВнезапный военный поход. Соседнее государство планирует нападение. Войска нужны здесь и сейчас: пусть имения останутся без хозяев, пусть жены останутся без мужей, дети — без отцов, — то абсолютно не важно, когда дело касается королевской безопасности! ㅤㅤМинджун, получив приказ на руки, не стал и думать, как настоящий и верный рыцарь тут же взялся за сборы. Не заботило его хозяйство, крестьяне, что остаются в руках слепого, а главное... Сам брат его никак не волновал, безразлично было ему на то, с кем останется этот юноша, что пусть и достиг уже семнадцати лет, а все равно, все равно часто ребенка напоминал и в заботе нуждался! Ничего не заботило Минджуна. Потому на следующее утро — без каких-либо прощаний или обещаний вернуться — он покинул замок, кажется, даже искренне радуясь тому, что, возможно, более никогда брата не увидит. ㅤㅤС того дня гораздо тише в имении стало. Не было встреч никаких, гостей не ожидалось, крестьяне сами своей судьбой распоряжались и даже чаще отдыхали, зная, что некому ругать их за это или иные проступки. Хва же, что остался один, никак не претендовал на власть, не пытался взять все в свои руки или полностью завладеть замком — то ему было абсолютно не нужно. Честно сказать, даже мысль о том что имение это было когда-то давно заслужено преданностью и храбростью предков, добыто потом и кровью, — никак не останавливало его от бездействия. ㅤㅤОн продолжал блуждать по саду. Любоваться ароматом цветов, теплом солнца и пением птиц. ㅤㅤБез четкого управления и без хозяина имение понемногу ослабевало и пустело. Многие крестьяне сбегали в расчете на то, что в ином месте смогут найти себе дом и работу. Учащались нападения разбойников на окраинах, отчего большая часть урожая страдала. Многое планировалось в тайне и гарантировало однажды погибель всему, что здесь находилось. И Хва, к сожалению, не мог никак этому препятствовать. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ𐦍ㅤ𐦍ㅤ𐦍 ㅤㅤНочь. Юноша уже лежал в кровати и собирался засыпать, однако чувство странное в груди — то ли предчувствие чего-то нехорошего, то ли бессонница, что не покидала его какую ночь, — никак не позволяло сделать этого, отчего Хва пустым взглядом в окно смотрел и в ночном пении птиц успокоение найти пытался. Ему казалось, что вот-вот он уснет, вот-вот удастся ему во сне оказаться... ㅤㅤНикак не выходило. ㅤㅤ... И уж тем более после того, как с пением птиц иные звуки начали слышаться. ㅤㅤЧуткий слух не подводил, явно сообщал о чужом присутствим рядом с замком, что тут же напрягло юношу, заставило с кровати подняться медленно и бесшумно, к окну осторожно подойти, дабы вслушаться ещё более внимательно. Голоса чужие. Шепот злобный. Шаги уверенные. ㅤㅤЭто заставило сердце в груди забиться чаще и громче. Испугавшись того, что стук этот чужаки волшебным образом услышать сумеют, Хва тут же отошёл от окна и к кровати вернулся, а именно — к сундуку небольшому, где не только одежда хранилась, но и кинжал небольшого размера — плохой помощник слепому, но всё-таки орудие в руке несостоявшегося рыцаря. Хва знал, что не сумеет отразить атаку разбойников, что наконец добрались до замка его брошенного, но верил, что умрет смертью храброго человека — не в бегстве, как мог бы поступить прямо сейчас, спрятавшись под кроватью, а смелого и уверенного в себе потомка рода Пак. ㅤㅤШаги приближались. ㅤㅤГолоса всё звонче становились, кажется, уже не собираясь скрывать своего присутствия. Смех уверенный слышался, хохот злобный и ехидный. Звон клинков эхом от стен отражался. Хва готовился встретить свою погибель... Как и чрез несколько секунд — оказаться в объятиях любимой и дорогой матери. ㅤㅤ— Вперёд идите, там, кажется покои хозяйские, а я здесь обстановку разведаю! Коль девочек найдете, обязательно зовите, будем всю ночь веселиться! — у самой двери слышится голос довольный и хриплый, следом — скрип двери и хохот мрачный. — Опаньки, а это у нас кто?.. ㅤㅤХва сглатывает, но руку с кинжалом смело приподнимает. ㅤㅤ— Кем бы вы не являлись, уходите. Нечего вам делать здесь. ㅤㅤ— Ну, это уж явно не тебе решать, хах. Эй, ты куда смотришь?.. — смех внезапный слышится. — Я немного левее нахожусь или же... Не видишь ты меня без огня свечей?.. Могу зажечь! И не только свечи, но и владения все! Чтоб увидел ты меня. Эй! Здесь я нахожусь! ㅤㅤЮноша головой качает, губы поджимая в обиде, что даже врага увидеть своего не может, не видит он того, кто жизнь его отнимет прямо сейчас, — но руку с оружием не опускает. Ни в коем случае не опускает. ㅤㅤ— Слеп я с рождения, потому и не могу в глаза твои посмотреть, лик твой увидеть. И даже если ты вдруг имение все захочешь сжечь, его огнём озарить лик свой — даже в это мгновение не смогу я увидеть тебя, как бы не хотел того сам. ㅤㅤ— Ах, вот как... Ну что ж, проблемой меньше. Меньше страха в глазах от вида моего безобразного и чудовищного. ㅤㅤЛожь и здесь нотками особенными в тоне прослеживается внезапно, Хва брови хмурит отчего-то, взглядом пустым в стену глядя, и голову склоняет в непонимании. ㅤㅤ— Коль не вижу я тебя, разве есть смысл врать мне?.. ㅤㅤ— Что? Врать! Я говорю правду! Я самый безобразный разбойник во всем государстве! Нигде нет безобразнее и страшнее меня! ㅤㅤОднако и здесь в уверенности сильной слышится ложь, отчего Хва головой качает, клинок медленно опуская и проникаясь внезапным сочувствием к тому, кто решил покой его отнять сегодняшней ночью, — и наугад шаг вперёд делает. ㅤㅤ— Одно дело быть безобразным внешне, другое — душой своей. Голос твой пусть и хрип, груб, но слышится в нем истина чего-то доброго... Ты намеренно себя безобразным называешь, но таковым точно не являешься... По крайней мере... Не слепому тебя безобразным называть. ㅤㅤОт слов столь непонятных и странных в комнате внезапно тишина воцаряется. Разбойник точно удивлен, не двигается, возможно, вглядывается в черты юноши, пытаясь понять что-то, — но ответов никаких не находит. ㅤㅤ— Глупости какие! С ума ты сошел, видимо, пока в одиночестве в комнате этой находился! ㅤㅤ— Коль так, будь по-твоему... Может, и сошёл я с ума, однако истину в голосе слышать не разучился, — выдыхает Хва. — Сейчас же предлагаю забрать всё, что вам нужно и оставить замок... Хозяев иных уже давно здесь нет, ценностей — тоже никаких. Захочешь же убить меня, дабы не рассказал я ничего и никому, — пожалуйста, действуй. Не страшно мне умереть, тем более, что понятие смерти мне уже известно... ㅤㅤНовая тишина. Очередное удивление. Разбойник и правда не знает, как действовать, не получая в ответ никакого сопротивления. Обычно все идёт по иному плану: убийства, крики, грабёж и пир, — а здесь... Даже рука не поднимается лишить жизни того, кто не может никак противостоять ему, в схватке громкой сойтись! Но и в живых оставить он его никак не может, ибо извечной традицией отряда этого являлось убийство всех, кто встретится на пути! Потому стоял разбойник в нерешительности и пытался с мыслями своими собраться! ㅤㅤ— Кого бы не убивал я на пути своём, а уж слепые под мой меч ещё не попадались. ㅤㅤ— Всё бывает в первый раз. Луч солнца. Писк птенцов. Цветение роз. Оно может быть первым. Оно может же стать и последним. ㅤㅤ— А может и не быть вовсе, — рычит недовольно мужчина и назад отходит на пару шагов, видимо, будучи и правда не в силах убить прямо сейчас. — Не могу я убить тебя. Не могу, пока в глаза ты мои не смотришь, пока страха я в них не вижу! Удача на твоей стороне сегодня! ㅤㅤ— Таким образом... Спасибо за то, что сохранил мне жизнь, — отчего-то кланяется Хва, голову едва опуская. — Человек, имени которого я не знаю, но в голосе которого я слышу... Рыцарское благородство. ㅤㅤШаги за дверью возобновляются. Смех слышится, вновь от стен отражается... Но не в комнате, а в коридоре, где разбойники продолжали злато и иные драгоценности искать. В комнате же тишина. Очередной раз. Мужчина стоит, словно скала, двинуться с места никак не может. ㅤㅤ— Ч... Что ты сказал?.. ㅤㅤХва едва улыбается уголками губ, слыша в голосе сомнение. Человеческое и мягкое, скрываемое толстой оболочкой изо льда и камня. ㅤㅤ— Рыцарское благородство. То самое, что не отнять у рыцаря. И каким бы внешне жестоким он не был, сколько бы ужасного не вершил, а коль есть в сердце что-то светлое, то это обязательно в голосе можно услышать... Меня мама учила этому. Так я определяю, когда рядом со мной хороший человек, а когда — плохой... И вы, как бы удивительно то не было, ко второму типу не относитесь. ㅤㅤ— Глупости, очередные глупости! Не путай меня! Всё то хитрый план, я уверен! ㅤㅤНо юноша качает головой и в знак доказательства, что нет никаких злых умыслов у него, руку с кинжалом в сторону отводит и отпускает его, прекрасно сердцем своим чутким зная, что и без этого оружия сумел защитить себя. Звон клинка эхом неприятным от стен отражается. Тишина вновь прерывается. ㅤㅤ— Коль умел бы я схитрить, возможно, сделал бы это, но нет такой возможности ... И оружия в руках уже нет. Ничего у меня нет. Беден я. Только тепло солнца моя поддержка. Аромат цветов — вера в жизнь. Пение птиц — смысл жить дальше. И более ничего... ㅤㅤРазбойник молчит, окончательно свой клинок опуская, в лик юношеский вглядываясь с новым вниманием, и... Отчего-то подходит к нему неторопливо. Не слишком близко, но и не слишком далеко, пока за дверью продолжают слышаться крики и хохот шайки. ㅤㅤХва слышит приближение, дыхание чужое, и не отходит — стоит на месте смело, выжидая действий дальнейших, тем самым в очередной раз храбрость свою доказывая. ㅤㅤ— И как же зовут тебя, слепой пророк?.. — вопрос тихо с губ срывается, глаза с вниманием в лик чистый и юношеский вглядываются... В глаза эти безжизненные, но не менее прекрасные. ㅤㅤ— Пак Сонхва, но все зовут меня просто Хва... Коротко и просто. Как краткий выдох. А вас?.. ㅤㅤУсмешка. Разбойник качает головой, но, так уж и быть, решает ответить. ㅤㅤ— Ким Хонджун. Иначе же Львиный Шрам. Ранее не слышал обо мне?.. ㅤㅤХва плечом пожимает и головой качает. ㅤㅤ— Мир окружающий закрыт для меня, новости никакие не сообщаются. Потому как бы ты не был известен, а не знакомо мне имя твое... Однако история очень и очень интересна. ㅤㅤ— Хах, вот как... Что ж, я мог бы забрать тебя с собой и как-нибудь поведать свою историю, коль ты так заинтересован. Пойдешь со мной?.. ㅤㅤЮноша на мгновение голову опускает, на секунду буквально в думы погружается о том, насколько важно ему здесь оставаться и нужно ли это ему... И... Подняв голову в направлении том, где Хонджун стоял, едва заметно кивает. ㅤㅤ— Думаю, что да. ㅤㅤ— Замечательно, тогда идём. Станешь частью шайки нашей иль верным компасом в разбое! Уж повеселее будет, нежели в замке томиться, словно принцесса какая! — хохочет Ким и тут же слепого за руку берет — грубо и крепко, но уверенно, точно не желая отпускать. ㅤㅤЮноша за ним тут же следует, честно, не совсем веря, что согласился... Что вот так легко отдался в руки разбойника и последовал за ним, как за единственной надеждой и единственным утешением! Много вопросов в голове звучало, много звуков посторонних эхом отражалось вновь и вновь, заставляя невольно жмуриться... Но Хва продолжал следовать вперёд, стараясь не слушать уж ничего, дабы в шуме этом с ума не сойти... ㅤㅤ...Просто доверял сердцу своему, что прямо сейчас не чувствовало никакого волнения, наоборот, было очень и очень спокойно. ㅤㅤИбо Хва не являлся сегодня трофеем. Будучи в поисках надежды, он послужил надеждой кому-то другому. ㅤㅤКим Хонджуну. Человеку, что уж давно потерял надежду встретить кого-то, кто никогда лика безобразного его не увидит — шрама огромного на щеке, оставленного в прошлом на одном из рыцарских турниров, — но сумеет почувствовать его чувства истинные... И такое же чуткое и умеющее любить сердце.