Ты — моё пламя, я — твой лед

Асгард дышал золотым светом заката, когда она вошла в зал, словно сама весна ступила по каменным плитам дворца. Её платье цвета утреннего солнца едва касалось пола, струилось по телу, как вода. Рея — младшая дочь Одина, богиня солнца, рождённая из тепла и света, чужая в этом царстве холодной силы. Он уже ждал. Локи стоял у окна, спиной к ней. Его силуэт — вытянутый, как тень, в чёрных одеждах. Он не пошевелился, когда услышал её шаги. Но он знал. Всегда знал, когда она приближается. Как ледяная гладь ощущает, как солнце начинает таять её поверхность. — Ты снова пришла, — сказал он тихо. — А ты всё ещё избегаешь моего взгляда. Он обернулся. Его глаза были как зелёные лезвия, острые, опасные. Он смотрел на неё, как на что-то запретное. И сам был запретным. Приёмный сын Одина. Её брат. Или почти брат. — Нам нельзя, — прошептал он. — Но мы уже не можем не хотеть, — ответила Рея, подойдя ближе. Между ними всегда было это. Напряжение. Жар и холод. Тень и свет. Она — тепло, от которого он прятался. Он — лёд, которого она так страстно желала растопить. Он схватил её за талию, резко, но будто боялся обжечься. — Если мы переступим эту грань… пути назад не будет. — А мы уже стоим на краю, Локи, — её голос дрогнул. — Осталось только шагнуть. Он поцеловал её. Это было как вспышка: гнев, страсть, запрет. Он жадно срывал с неё ткань, а она таяла под его прикосновениями. Её пальцы вцепились в его волосы, когда он прижал её к колонне. Всё вокруг исчезло — Асгард, запреты, страх. Остались только они. Его холодные губы, её горячее дыхание, их тела, сплетающиеся в едином порыве. — Ты — моё пламя, — прошептал он, когда она выгнулась навстречу ему. — А я — твой лёд. — Тогда пусть мы сгорим и растопим весь мир, — ответила она, задыхаясь. Утро принесло тишину. Рея лежала на его груди, вырисовывая узоры пальцем на его коже. Он был рядом. Не исчез. Не отвернулся. Это значило слишком много. — Что мы наделали… — прошептала она, глядя в потолок. — То, чего жаждали годами, — отрезал Локи. — Я не жалею. Она хотела что-то сказать, но слова замерли. Тошнота. Острая. Внезапная. Она вскочила, едва успев добежать до умывальника. Локи подбежал следом, испуганный. — Рея?.. Она смотрела на себя в зеркало. Лицо побледнело, глаза расширились. Она чувствовала это внутри — что-то изменилось. Что-то живое. Что-то невозможное. — Я беременна, — прошептала она, словно сама себе. — Богиня солнца… беременна от собственного брата. Молчание. А потом — взрыв. — Нет! — Локи схватил её за плечи. — Мы не кровные. Ты должна это знать. Я… я не сын Одина. Он взял меня. Я — из Йотунхейма. — Что? — Я приёмный. Ты — его дочь. Мы не связаны кровью. Мир закружился. Она смотрела на него, как на спасение. В её глазах — слёзы, в его — безумие и облегчение. — Значит, это не грех?.. — Это любовь, — сказал он. — Единственное настоящее, что у нас есть. Он обнял её. Крепко. Как будто боялся снова потерять. Спустя недели в садах Асгарда уже никто не шептался о запретной любви. Рея, с мягким румянцем на щеках и блистающим взглядом, гуляла под руку с Локи. Его пальцы — тонкие, как всегда, но теперь дрожали от нежности, когда касались её живота. — Сын или дочь? — спросил он, целуя её в висок. — Свет и тьма. Мы узнаем, когда родится, — ответила она с улыбкой. — Как бы там ни было… у него будет два мира. И вся наша любовь.