sea will calm us down

— Акк, погоди, — Айян притушенно шепчет, опуская густые ресницы. В этой лунной ночи его лицо озаряется, как будто свечой, и на нём показываются беловатые пятна света. Однако в темноте этот свет так мал. Как хорошо, что глаза уже привыкли к черноте, и видно всё — пускай и с синеватым оттенком, но чётко и приятно. Никого. Побережье сейчас было очень успокоенным и живым. Волны накатывались на мокрый песок, но не ранили его. Они лишь пускали дымную пенку, что расходилась по нему мелкими движениями. На морской глади плясала рябь, и иногда, когда дует ветерок, она колышется, будто в одну сторону под водой поплыла стая рыб. Всё это было видно лишь потому, что луна полная и желтоватая, а посреди моря лунный столб. Песок очень тёплый, даже горячий в руках, Айян чувствует. И морской бриз продувает совсем немного, помогает дышать полнее в знойной ночи. Вода ласкает его ноги. Ласкает ноги Акка тоже, время от времени покрывая голени пеной, пока оба сидят на песке. — Дорогой, ну всё, — ещё раз тихо смущённо говорит Айян, сжимая руками песчинки. Акк, приобняв его, огибает ухо и нежно прикусывает мочку. От этого становится щекотно, и на руках у Айя поднимаются волоски, а по коже бегут мурашки. Чужой нос скользит по скуле, как масло по холсту, а пухлые горячие губы опять балуются с шеей, оставляя на ней красноватые следы. Акк так нежен сегодня; почему-то ведёт себя так откровенно, будто это ничего, будто всегда, каждую ночь делает это с ним... Акк не хочет уступать. Он стискивает талию спутника руками лишь крепче. — Акк, не здесь. Ай наконец отталкивает его, смотря в глаза. И сердце тут же плавится от осознания. Акк смотрит на него, как потерянный щенок, что хочет ласки хозяина. Его глаза волшебны в темноте, они большие и проницательные, полные, как полнолуние; но при этом прикрытые и будто пристыженные, сожалеющие о чём-то. Они вязкие, и, кажется, немного мутные. Айян всё понимает по этому взгляду дорогого. Он прикусывает губу, вставая с песка с поменявшимся лицом. Ему обидно. Почему только теперь?.. Почему только теперь Акк вспомнил о какой-то ласке в его сторону? Только теперь, когда они выбрались вместе на отдых. «И ну вот опять Ай бессердечный,» — думает Айян, спокойно шагая по песку прочь от берега. Акк тихо плетётся за ним, стараясь держать дистанцию, как провинившийся перед хозяином пёс. «Вот целый месяц был сердечный, а теперь, как ты сам вспомнил про любовь, так Ай сразу бессердечный,» — он кусает губу опять, уже с другой стороны, усаживаясь под пальму. То было место, где Акк и Ай расстелили подстилку и оставили вещи. Очень уютное и красивое место. Влево, вправо, вперёд — море. Бескрайнее, чёрное, почти слившиеся с небом, если б не лунная дорожка. Вниз — песок, вверх — звёзды сквозь рассечённые пальмовые листья. Звёзды, такие крохотные, но безумно яркие. Айян откидывается, уложив макушку на ствол пальмы. Он медленно моргает и смотрит на звёзды. «Вот бы стать одной из них, чтобы не думать о... Интересно, Акк вообще осознаёт, почему я веду себя так?» — он складывает руки на груди в знак закрытой позиции, когда Акк появляется на горизонте и прерывает его мысли о звёздах. Его тёмная фигура, слегка обдуваемая ветерком, опустилась рядом. Кажется, Айян почувствовал, как заполняется его сердце. Даже когда они молчат, их сердца словно слышат друг друга. От того создаётся впечатление, что всё хорошо. И всегда так было. Ссоры становятся проблемой, если только оба обижаются по раздельности. Если Айян как обычно уходит в кровать от досады, а Акк остаётся работать за компьютером в той же комнате, через некоторое время Ай уже спокойно засыпает. А потом, часа в три ночи, когда Акк укладывается рядышком и обнимает его со спины, Айян тихо мурлыкает что-то и просто продолжает спать. — Ай, — тихо говорит Акк, и его тёплая рука ложится Айяну на колено, — прости... Его голос совсем угасает, а глаза ещё больше полны желания и сожаления. Каждая струна в его сердце играет какую-то очень нежную мелодию, и Ай, слыша это, немного смягчает лицо. Акк извиняется совершенно искренне, потому что знает, за что, потому что находит в этом расстройство своего парня, потому что наконец-то «осознаёт, почему Ай себя так ведёт». Они всегда говорят мало. Но этих слов хватает, чтобы понять всё до оставшейся капли. И даже лёгкие изменения в поведении уже ударяют, как кувалда по наковальне. Акк не раз замечал, что Айян показывал ему знаками, чего он хочет. Но Акк был так занят то там, то сям, и когда приходил домой с работы, Айян просто томно молчал. Молчал и поощрял всё то, что Акк делал. И вроде ничего такого тут подозрительного не было, ведь ни разу Айян и словом об этом не обмолвился. Но Акк всё чувствовал, и у него болело сердце. Он прекрасно понимал, что отношения стали натянутыми, неласковыми, даже в чём-то замалчивающими многое. Акк больше не мог держать это в себе, поэтому наконец-то это «прости» вывалилось из него огромным грузом, который он каждую ночь по новой навешивал в своём сердце. Айян смотрит на своего парня, так же тихо но немного с волнением спросив: — Почему ты не сделал этого раньше? Акк встал на четвереньки, медленно, как кот, и подполз к любовнику вплотную. Он не нашёлся, что сказать. Может, это и не нужно было в его понимании. Его пухлые губы, тихие пристыженные глаза и извиняющиеся руки сказали всё сами. Иногда, когда чувствуешь что-то больше слов, лучше всё сказать прикосновениями, чтобы не портить глубину своих чувств. И Айян прекрасно понял Акка. Понял даже слишком хорошо, чего сам в себе не хотел. Чужие губы вдруг стиснули его, а потом подали возможность ответить. Они горячо обжигали, целуя по-французски, и больше Айян не мог ни о чём думать. Сердце побежало. Его будто облили волной. «Я же не хотел поддаваться,» — звучат где-то позорные отголоски эго, — «Ты что? Нет». И Айян потихоньку отталкивает Акка, разорвав любовный покой. — Ты не ответишь, почему? — тихо говорит Ай, и его голос звучит, как угольки в костре. — Акк, щекотно, — тихо молвит он почти тут же, потому что Акк сильнее прижимается к нему и отвечает касаниями. Его губы обнимают ухо, языком помогая обвести каждый изгиб хрящика. Его руки подлезают Айяну под футболку, открывая для себя новые просторы. И это уже не смешно. Ай закрывает глаза, начав плавиться и загораться от натиска горячего тела Акка. Тот оставляет на шее ещё больше влажных следов, напоминая любимому ещё, и ещё, и ещё раз, чей же он. От этого плохеет, и немного штормит голову. Акк не делал чего-то подобного уже так давно, что Айян не может вспомнить, как чувствовал такое раньше. Он всё забыл. Просто немыслимо, как Айян каждую ночь мечтал об этих прикосновениях Акка, как думал о том, когда и как снова суждено будет этому произойти, но теперь вдруг он совсем потерян и не знает, что делать. Он зажат в угол, как мышка, потому что реальность настигла его слишком сильно и внезапно. Чужие мягкие ладони скользят по груди вниз, по животу, покидают футболку и скользят ниже. Айян вздрагивает от неожиданности, закатив глаза. Он слышит только ласковый шум моря — Акк слишком тихо дышит, чтобы услышать, а собственное дыхание он задержал. Горячий песок покидает руки, которые почти тут же находят пристанище в чужих тёмных волосах. Они мягкие в отличие от рассыпчатых песчинок, они родные. Айян жмурится: Акк расстёгивает ему ширинку. «Но что за реакция? Этого нельзя почувствовать,» — скажете вы и будете неправы. Именно это Ай чувствует так чётко и ярко, что тело реагирует, становится волнительно, будто уже всё поехало. Хотя это была просто одежда. Просто одежда, которую он даже «не может почувствовать». В каждом мгновении этом есть какое-то чудо, какая-то частичка неописуемого, волшебного. И страшно и хорошо одновременно, и огонь загорается в морских волнах, и некогда мёртвое сердце снова становится живым — чувства Айяна смешиваются в оксюморонах, потому что руки Акка заставляют его дрожать. Щёки в лунной темноте заплываются румянцем, и хоть любовник не видит этого, он чувствует, как воздух вокруг лица Айя раскаляется. Его губы раскрываются в тонком, почти неслышном ахе: Акк окутывает его рукой и горячо сжимает. — Акк— — Ш-ш, — перебивает его громкий шёпот Акк, подняв глаза томно, еле-еле найдя ими чужие в темноте от тени листьев пальмы. Айян молчит, немного отвернувшись. Чужая горячая рука через чистое бельё ощущается ещё более тяжёлой пыткой, хоть трогай она даже в открытую. И предательски быстро со скуки по Акку у Айяна сердце реагирует скорее мозга. Как же это выбешивает! Он думает убрать чужую ладонь — бесполезно, не хватает духу; думает сказать что-то — губы не слушаются; думает перестать зацикливаться на... — он не может, и представляет Акка ещё ближе с каждой секундой. «Нет,» — Айян краснеет, благо в темноте этого не видно, только жарче становится, — «Я вновь поддаюсь». Именно так. Хочет ли этого разум или нет, тело предательски скоро уже утопает в ласковых руках. «Лишь бы он не подумал что я...» — Айян поднимает глаза на любовника, и тут же рухает в пропасть, — «Он уже подумал». Конечно. Стоило только несколько секунд потрогать и почувствовать, Акк тут же подумал, что Айян соскучился. В этом не было ничего такого, но вот только Айя это ввело в такой ступор, что он вообще потерял лицо и словно проиграл сам себе. Он же поклялся никогда с подобным не прокалываться. Прежде смущённое, горячее выражение притушенных глаз, приоткрытых губ и поднятых бровей сменилось в обратную. Глаза стали безразличны, губы поджались и брови просто потеряли форму, показывая полную тоску. Айян в несколько секунд стал таким, каким обычно бывает при каждой ссоре. Отводит недовольный взгляд, часто моргая, и даже в темноте пляжа его потерянность слишком очевидна. — Ай?.. — Акк смотрит на него и не может понять, что случилось. Тело совсем не вяжется с лицом. Почему, горя у него в руках, в его глазах Айян выглядит так подавленно, как никогда Акк не видел его. — Я думал, у тебя хватит смелости хотя бы словесно объясниться. Акк замер, меняясь в лице. Его глаза стали шире прежнего, а челюсть слегка приоткрылась от шока и стыда. Его рук и знаков не хватает, хотя Айян прекрасно уже всё понял. И Акк осознаёт: он хочет, чтобы его парень признался в открытую. И Ай сказал это специально, может, потому что тот слишком сильно расстроил, может, потому что... Право, Акк не знал, почему, но ему стало стыдно вдвойне, когда он осознал, что камень, который уже скинул с себя, отрекошетил обратно с ещё большей силой. — Ай, извини, я... — Не прикасался ко мне больше месяца. Акк возжелал бы провалиться под землю. Ну да... Очевидно. Он прикусил губу и увёл свой невероятно стыдливый щенячий взгляд. Он был таким не потому, что хотел показаться милым и сожалеющим — это совершенно не в характере Акка — а потому только, что действительно чувствовал такую вину, что не мог никуда спрятать её тень, отражающуюся на лице. Ещё несколько секунд, и точно что-то пойдёт не так. Он поднял глаза, застыв ими на обиженном лице Айяна. — Я вижу, что ты не хочешь. Не надо, пожалуйста, делать это только ради того, чтобы... Айян не успел договорить. Потому что Акк горячо заткнул ему рот своими губами. Первый закрыл глаза поскорее, то ли от страха видеть своего парня таким горячим так близко, то ли по инерции, то ли потому, что уже не было сил держаться на поверхности и хотелось забыться в черноте, расслабиться и отдаться. Мозг Айяна не отпускает сердце. Однако Акк смело тащит его наружу, показывая: «гляди, узри уже, как я стараюсь, неужели ты не видишь?» Видимо, Айян совсем забыл, кто он для Акка. Их языки приветствуют друг друга впервые за долгое время, и Айян не может сопротивляться, потому что каждой частичкой своего протестующего за справедливость и личную обиду тела он желает, чтобы Акк присвоил его. Их губы обнимают друг друга, а потом нежно, будто опьянев, отпускают и отстраняются. Взгляды меняются, и Айян становится чуть мягче. Его будто сбили с ног, и он упал плашмя, а встать ровно и держаться бойко уже не может. Глаза Акка подхватывают его взгляд и поддерживают в них нежный огонёк. Слабый, но уже цвета персиков. — Думаешь, я не мечтаю о тебе? — тихо шепчет Акк, уже даже не оправдываясь, а просто отчаянно высказываясь, ведь хотел это сказать ещё месяц назад. — Ты справляешься один. А я — через полчаса после тебя, — он видел, как ещё пуще меняется лицо Айяна, краснея даже в темноте, она не могла его спасти, — Думаешь, ты один?.. — Тогда почему, Акк?.. — Акк хотел что-то вставить, но Ай спокойно перебил его. Его голос был как голос ребёнка, когда он чем-то огорчён. — Помочь не судьба? Акк прижимается к шее Айяна губами, оставляя такой больной засос, что второй жмурится, неожиданно громко заскулив. Этим всё было сказано. Пухлые губы Акка забирают нещадно столько, сколько хотят. Они сжимают, уступают зубам, потом меняются снова, пока у Айяна не начинает кружиться голова. Он обнимает голову любовника и как-то очень глупо, подобно котёнку, пытается отбиться лапками — но на самом деле только перебирает ими чужие волосы и сжимает в коготках. Губы снова открываются в ахах, а в мыслях возникают незапланированные мысли: «Как я завтра выйду в люди? Он такой безумный». — Ну прости, малыш, — отчаянно шепчет Акк, целуя Айяна грубо в ухо, а после кусая, уже который раз за вечер. От этого «малыш» у Айяна разбилось сердце. Ему стало трудно дышать. Это его любимое обращение. Неужели Акк помнит, что он любит?.. По всему телу прошлись мурашки, и с губ сорвалось неуверенное: — Ты меня доведёшь... — Я чувствую, — тихо ухмыляется Акк. Айян ощущает чужую горячую руку внизу, огибающую его полностью. Она заставляет прижиматься сильнее и дрожать снова. Это немного волнует, потому что Ай уже совсем отвык. Когда Акк настолько близко, он снова чувствует, как сильно влюблён. Он как первый раз, и даже такая очевидная прелюдия вынуждает реагировать совсем не так, как «всегда». Айян как-то неловко сводит колени от стыда, и его щёки, кажется, полностью сгорели. Сердце бежит марафон, звуки волн становятся громче, но не громче чужого дыхания, смеха и чмоков на ухо. Айян плавится под рукой Акка, как восковая свечка; течёт потихоньку и в переносном и в прямом смысле, уже съехав спиной по стволу пальмы. — Дорогой, ты что-то совсем потерялся, — шепчет Акк, пытаясь сдержать своего дрожащего парня в руках. — Акк!.. — Ай заслоняет рукой лицо от смущения, — Не так настойчиво... — Я тебя не узнаю, — добро хихикает собеседник в ответ. — Да ну Акк! — Ай сжимает колени, пытаясь как-то руками схватиться за полотно подстилки. Это поведение только разжигало в Акке огонь. Время теперь напоминало их первые ночи вместе, когда Ай, ещё совсем стыдясь, прятался за подушкой и не знал, как уж извернуться, лишь бы не сгореть от смущения. Он кусал губы, снова и снова повторяя: не смотри, не трогай, не говори. Это не раздражало. Это было невероятно очаровательно. Видеть его таким мягким, тающим, по-настоящему заведённым нравилось Акку. И в такие ночи Айян был особенным. Потому что всё, что он испытывал тогда, было из чувства чистой любви, а не похоти. Нет, они никогда не связывались любовными узами только из чувства похоти. Просто когда Айян стал увереннее (когда стал просить сам, говорить громче, двигаться раскованнее), обычно в сексе Акк теперь думал о более «важных для этого занятия» вещах: угол, позиция, поведение, обращения, украшения — не хочу углубляться, там слишком много деталей, которые теперь, по сравнению с тем, что происходит, кажутся совершенно бесполезными. Потому что настоящая важность в... — Расслабься, я сниму, — тихо говорит Акк, опуская глаза. Ай кусает губу, неловко разводя колени — он приложил целые усилия для этого. И вот снова: он поднимает на парня такой взгляд, что говорит сам за себя. — Только не...— — Не смотрю, не переживай, — хихикает спутник. Было очень тихо, только шум волн прерывал кромешность ночи. И зрение стало уже совсем острым, на лицах видны даже оттенки румян на щеках, шоколадность глаз — но это только если лунный свет пробивался сквозь листву пальмы — и даже золотые переливы на волосах. Всё это навевало спокойствие, хотя и в эту секунду Айяну было слишком волнительно, чтобы оставаться в спокойствии. Одежда шуршит, и его руки ловят скулы Акка, поднимают насильно, упрашивая не смотреть. И любовник поклоняется в услаждение дорогого, просто не может не повестись на его просьбы. Вот он так всегда... Если Айян попросит, Акк сделает и не сделает всё на свете. Лишь бы только увидеть удовлетворение на любимом лице. — Приподнимись немного, — шепчет Акк как-то неловко, потому что подобных разговоров у них с парнем не было уже довольно давно. Ай упирается спиной в ствол пальмы, чтобы подать бёдра немного вверх. Как кипятком обдало: за несколько секунд он стал слишком наг, чтобы даже на чуть-чуть представить себе. Но перед его глазами чужие, чужое лицо в руках, которое смотрит только перед собой. Красивые волосы Акка немного разлетаются в стороны от морского бриза, а губы сдерживаются от улыбки, это видно, потому что кончики подрагивают и приподнимаются. Его лицо, нежное в ночи, заставляет влюбляться по новой. На душе спокойно, потому что, когда Акк рядом, даже самый грубый вечер не может испортить их идиллии. Акк аккуратно разогнул Айяну ногу и, погладив её ладонью, уложил себе на плечо. Какая откровенность! Ай сразу заметно сконфузился и сжался, хватаясь руками за уже скомканную подстилку. Они очень редко принимают подобные позы, и, когда такой момент настаёт, обычно у Айяна тает сердце. Акк слишком нежно обнимает его ноги. В голове возникает целый рой мыслей, и непонятно, какую мозг выдаст следующей. Сердце бьётся скорее, потому ли, что Ай слишком концентрируется на этом «физическом»? «Что он собрался делать?..» — снова и снова, приобретая разные формы и мутируя в разуме, этот вопрос предстаёт в разных обличиях. — Акк, я совсем не готов, — тихо шепчет Ай, подняв на парня сконфуженный взгляд. — Не думай об этом. Просто позволь мне извиниться, — в ответ последовал низкий голос вперемешку с поцелуем в голень. Акк был очень деликатен и открыт, он старался от чистого сердца, потому что хотел это сделать. Он аккуратно спускался губами вниз, оставляя влажную дорожку розоватых пятнышек. Ах, это сводило с ума! Ай прикусил губу, наблюдая, как любимый, обняв двумя руками его бедро, выцеловывает причудливые узоры на коленке ласковыми чмоками. Какой же он горячий, словно камин в хижине, словно костёр в лесу, словно свеча в фонаре. Теперь и Айяну этот момент напоминает первые ночи. Когда Акк был очень нежен и по-волшебному притягателен. Притягателен сердцем, а не телом. Он обнимал его нежно, он целовал, припадая губами, и вокруг него летали феи любви. Это чудесные мгновения. Его язык рисует дорожку дальше, где внутренняя часть бёдер. И что самое главное, Акк помнит просьбу любимого и делает всё с закрытыми глазами. Его ресницы немного подрагивают, когда парень с игривостью прикусывает Айяну бедро, оставив след. Над головой слышится лёгкий вздох, а за ним мычание. Это значит, Айю нравится. Хотя, нет. Ему не просто нравится. Ай без ума. За это время он забыл не только физическое, но и сердечное. Когда они с Акком сливаются вместе в одно целое, становятся одним любовным сосудом, их сердца открывают двери друг для друга. Это не просто внутренности, это целые хоромы прелестного. А до этой секунды, Айян понимает, целый месяц их сердца были закрыты друг от друга. Закованы и заколочены досками. И с каждым новым поцелуем ему всё больше представляется, как Акк видит насквозь и проникает в каждую частичку его души. Да, в каждую частичку души, а не тела. Акк раздевает его сердце, а не его тело. — Ай, согни колено ещё чуть-чуть, я останусь в этом положении, — шёпотом просит Акк, и его низкий тембр почти как морские волны. Его руки аккуратно трогают Айяна, однако не потому, что Акк такой нетерпеливый, а потому, что он просто с закрытыми глазами не видит, где какая часть тела его партнёра. И, случайно наткнувшись ладонью на интимное место, Акк обнимает Айяна там вместо того, чтобы бежать. Он отодвигает крайнюю плоть и ощущает только лишь рукой, какой горячий его дорогой. У него закрыты глаза, но наощупь он видит больше и чётче — зрение ещё всё испортит. И очень интересно снова чувствовать знакомые очертания: Акк проводит кончиками пальцев по двум выступающим венам, а потом трогает чуть ниже, у основания. И улыбка медленно растекается по его спокойному лицу. Не от того, что он так рад пощупать. От того, что он рад обнимать Айяна здесь спустя много времени, рад снова приветствовать каждую частичку его тела и души, а души потому, что, позволив Акку дотронуться в таком интимном месте, Айян даёт трогать его изнутри. Это не шутки, ведь открыться снова было не так легко (сколько они пытались дойти до этой точки за сегодняшнюю ночь?). Айян наблюдает за Акком с волнением, трепеща всем телом. Такие горячие движения туда-сюда заводят его, вынуждают стоны срываться короткими звуками. За это всё ещё немного стыдно. И пожелание согнуть ногу, и эти движения любимого были Айяну знакомы. Он вдруг начал понимать, чего хочет Акк. Его лицо вспыхнуло до корней волос, а руки задрожали от волнения. Ай будто орал, кричал от страха, но его голос оборачивался еле слышным шёпотом, который партнёр с трудом расслышал: — Акк, ты с ума сошёл!.. Акк нагнулся чуть ниже, пухлыми губами касаясь окончания. Он слегка приоткрыл глаза, потому что знал: Айю очень нравится поддерживать зрительный контакт, когда он делает это. Глаза, как океан, отражающий любовь. Они говорят, принимают похвалу и молчаливо забирают на себя внимание. Зрительный контакт — одна из тех особенностей, которая позволяет поддерживать любовь даже в такой горячей обстановке. Есть те, кто следит за губами: как они целуют и двигаются вверх-вниз. Но Айян никогда не обращал на это внимания, и даже если окидывал взглядом лицо Акка полностью, задумывался над его выражением и эмоциями. Всё тело будто поразило шоком. И в первые секунды две Айян не мог вымолвить ни слова от волнения. Он набрался смелости, только когда Акк, не сводя с него шоколадных глаз, объял чувствительное окончание губами и щеками. Как бы втолкнул только самую малую часть. Ай почувствовал себя ещё горячее; кажется, это был самый горячий момент этой ночи. По крайней мере за то время, что уже успело быстротечно пройти. И хотя это приятно, в первую очередь, как и любимый о нём, Айян думал об Акке. Он залился румянцем, потому что вынуждала как сама ситуация, так и атмосфера. Они никогда не занимались подобным в каком-то таком месте... В нестандартном, отличном от постели. — Нет, что ты делаешь? — Айян кусает губы, поглаживая любимого по голове. — Я не готов. Акк аккуратно отпускает чужую головку, целуя и прислоняясь щекой. Он был так очарователен. В его бесконечных больших зрачках отражались звёзды. Куча звёзд. Ничего прекраснее этого нежного взгляда Айян не видел... — Мы купались час назад. Насколько готовым ты ещё хочешь быть, малыш? Его голос успокаивает, как сказка на ночь. И переживания, какой-то стыд, какая-то неловкость почти тут же испарились, будто их никогда не было. Это «малыш» заставляет Айя расслабиться и почувствовать себя самым желанным. — Дорогой, но мы на пляже, — тихо говорит он с неким таким вопросом: «нормально ли это?» — Тебя пугает открытое пространство? — Акк обхватывает Айя рукой, делая нежные движения туда-сюда. Это не мешает его голосу, лишь подчёркивает тот и даже как-то дополнительно смягчает. — Подумай, что на самом деле мы в своём маленьком мирке. Только ты и я, — Акк аккуратно ведёт кончиком носа по крайней плоти любовника, и от этого жеста он становится лишь слаще. — Тебе же нет дела до того, что за нами подглядывает море? После слов Акка Ай задумался над бескрайностью всего мира. Ведь то, что они огорожены стенами в комнате, не значит, что мира за теми не существует. И теперь, даже когда стен нет, что мешает просто забыть о бесконечности пляжа? Почему он пугает и смущает, если рядом ни души? Ну как нет... Есть, конечно, это Акк. Но Акк является участником действия. И после этих слов у Айяна как будто окончательно успокоилось сердце. Он решил, что в этом мире есть только они двое: Акк и Айян. И что ничто и никто не сможет помешать им сегодня. Пускай песок, звёзды и море смотрят сколько угодно. Акк аккуратно приоткрыл губы и обнял ими Айя внизу. Пульс уже сбивался с ритма, и разум куда-то медленно поплыл. Голова откинулась на ствол пальмы, а руки вползли в рассыпчатые волосы того, кто так завораживающе рассматривал чужое лицо, чужие глаза. Нет. Не они не были чужими. Они были самыми родными на планете. И они потихоньку опускаются ниже, чуть-чуть прикрываются и не сводят чёрных сияющих зрачков. Айян ощущает, как ему становится жарче внизу, и как Акк всё теснее сжимает его меж щёк. С его губ бесконтрольно слетает первый внятный стон. Он немного неловкий от торопливости и неожиданности, но открытый и приглушённый, как сливовый. И Айян не боится теперь говорить погромче, как-то выражать свои эмоции, ведь никто, кроме ласкового шумного моря, тёплого песка и тёмного звёздного неба, не услышит его. Они не так чтобы часто ублажали друг друга подобным образом. А если быть точнее, вообще не использовали минет с каким-то особым смыслом любви. Именно поэтому, может, сегодня Ай так концентрировался на «физическом». Но теперь Акк делает это по-другому: он нежнее, он медленнее и внимательнее в касаниях не только губ, но и рук. Одна его рука касалась внизу, чтобы немного помогать с направлением, а вторая обнимала ногу, закинутую на плечо. Подобные жесты очень размягчали, как-то разгорячали сердце, и так подтаившее от прелюдий до этого. Когда Акк опускается ещё ниже, уже еле держа веки открытыми от напряжения и старания, Ай закатывает глаза. Он удерживает любимого за голову, направляя в обратную сторону, а не в ту, в которую можно было бы подумать. Он говорит с волнением: — Не надо так глубоко, дорогой. Акк закрывает глаза, позволяя себе на время прервать разговор с Айяном. Он пытается расслабить мышцы лица, чтобы было полегче. Зачем так стараться? Акк подобным образом извиняется не для того, чтобы задобрить партнёра, получить похвалу или что-то ещё в этом духе, нравящееся расчётливым людям. А скорее потому, что он безумно соскучился по выражению лица Айяна в экстазе; ведь Акку нравится, когда его любовь получает удовольствие. Тогда и ему тоже становится так легко и хорошо на душе, что все камни спадают разом. Все недопонимания уходят в закат. И Акк старается, опускаясь почти до самого основания. О нет! Он такой безумец! Но такой бешенно особенный, тёплый, пылающий. Его губы встречаются с чужими бёдрами, нос утыкается в живот и ресницы дрожат от накатывающего волнения. Айян пытается сначала препятствовать всему, что происходит, но его руки слабеют за секунды. И больше он просто не может сопротивляться. Всё тело парализует, когда Акк настойчиво двигается с самого низа до самого верха и так по петле. Губы раскрываются от удовольствия, и голос проявляется в пространстве, в этом их маленьком мирке, как нежные звуки арфы. Айян то как-то неловко мяукает, то протяжно мычит, то пытается что-то сказать от восторга. Он открывает глаза, следя за чужими, смотрящими на него и слезящимися от напряжения горла. Забирает волосы за уши поскорее, придерживая руками, чтобы не мешались. Если это максимум, как он может помочь Акку, Айян сделает это. И с каждой секундой он чувствует, что наслаждение пробирается в каждую клеточку его тела. Разум мутнеет, застилается любовным туманом и рисует какие-то навязчивые картинки. Всё тело напрягается и кажется, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Акк помогает себе руками: одной крепко держит дрожащее колено Айя, второй как-то дополнительно ласкает и уделяет внимание каждой-каждой клеточке кожи. Он не хочет оставить ни одного миллиметра без внимания, потому что он уже слишком долго не касался здесь. Наступает тот момент близости, которого все так сильно стыдятся и считают непотребством. Но для разума Акка и Айяна он значит совсем не то, что обычно. Можно ли понять их?.. У Акка совсем нет привязанности к плоти как к таковой. В его мыслях витает только наивное: «Лишь бы не забыться и не закрыть глаза слишком надолго, иначе я так и не увижу, понравилось ли ему...» или: «Почему я боялся сказать в открытую? Потому что было стыдно признаваться. Какой же я глупый. Ведь он не считает это чем-то стыдным.» Такие яркие желания доставить партнёру наслаждение и вровень не могли встать с теми «плотскими и физическими» в прошлом, когда в порывах страсти цепляешься лишь за горячность органов, громкость звуков и наступление конечной точки. Размышления Айяна почти не отличались настроениями от мыслей Акка. И до этого можно было понять такой ход его размышлений: ранее он попросил любовника быть осторожнее. О каком эгоизме и личном комфорте тут идёт речь? Когда заботишься о своём партнёре, когда нет дела до себя, а лишь только до него, такие занятия и можно (нужно) называть любовью. Айян кусает губу, чтобы сдержать очередной стон в горле. «Совсем не стоило... Он просто золото. Я люблю его больше всего на свете. Почему? Почему я был с ним так груб?» — он без конца думает лишь о том, как же всё таки любит Акка и о том, что никакие обиды не могут прервать этой его любви. Она чудесна. Ощущать заботу, понимать, что стараются для того, чтобы тебе было хорошо — вот это настоящий экстаз, который теперь, как цунами, подходит Айяну к самым зубам и вырывается громким криком наслаждения. Акк слишком шустро двигается для того, чтобы сдерживать себя. Ай молвит сквозь дым мыслей: — Акк, я скоро... — Мгм, — довольно мычит тот в ответ, совсем не смутившись этой фразой. Акк набирает темпа, стараясь как можно теснее втянуть щёки. Чужая спина извивается по стволу пальмы, а руки уже не знают, куда деться. Они то цепляются за подстилку, то снова забирают чужие волосы за уши, потому что их сводит от дрожи. Ай не может спокойно усидеть на месте, жмуря глаза и протяжно нежно подвывая от удовольствия. Кажется, перед глазами сейчас весь вечер проносится. То, как они припарковали машину, то, как купались в море на закате, то, как Акк повалил его на песок и начал целовать в уста, то, как уже стемнело, он обиделся на Акка и ушёл сюда, как Акк извинялся, целовал его и раздевал. А потом внезапно всё вернулось в эту точку, как теперь его любовь смотрит на него прикрытыми от усталости и соблазна глазами, как теперь быстро двигаются эти глаза вверх-вниз, как руки поглаживают дрожащие конечности и звуки губ накладываются на шум прибоя, словно фильтр фотоплёнки. Вот! Айян напрягается, ощущая, как большая волна любви нарастает у него в лёгких и облепливает их полностью. Он совсем захлёбывается в этом порыве собственного наслаждения, пока думает о том, с каким усилием и заботой партнёр толкает его прям до самого предела. Головка упирается в горло, а пухлые от интенсивных движений губы прижимаются к самому основанию. Айян внезапно ощущает, как его накрывает с головой. Он хватается за Акка и громко кричит, жмуря глаза. — Не могу! Акк, хватит! Ай пытается немного толкнуть парня от себя, но тот лишь грубее опускается ниже. Это движение добивает в упор. Айян прогибается в спине, открывая губы в немом стоне блаженства. Его тело становится статичным, а стан подтягивается. Всё в душе смешивается, и эти объятия Акка лишь усиливают экстаз. Любовник специально раскрывает глаза так, как может, и с благоговением наблюдает, как его дорогой в лунной темноте краснеет от невероятного удовлетворения. Его ресницы дрожат, а красивый стан просвечивается сквозь футболку в прогибе. Акк точно видит: Айяну очень хорошо. И это так радует его, что всё счастье разрешённого конфликта, уединённого морского вечера, любовного соединения затмевает его рефлексы. Кажется, что и горло не болит, и глаза не слезятся. Акк просто счастлив, и его душа трепещет от такого же дикого удовольствия. Айян приходит в себя через несколько секунд, смотря на любимого. Шум моря становится громче, запахи и чувства разливаются по телу расслабленными искорками. Кровь теперь пульсирует медленнее, и лишь только зрачки напротив так же неизменны. Только теперь до Айя дошло, что случилось. У него тут же щёки сгорают от стыда. Он спохватился, как ошарашенный, а потом вдруг застыл, поняв, что по́лно теперь пытаться что-либо делать. Он просто бессильно наблюдал, как губы дорогого выпускают его из объятий, а потом кадык его дёргается вверх. Акк сглатывает так несколько раз, сжимая губы. Слова как-то неловно накапливаются в голове. — Дорогой, — Ай переходит на шёпот от смущения, — ты никогда раньше не гл.. — — Я люблю тебя. Его глаза, полные звёзд, смотрели устало, но безумно довольно и спокойно. Словно Акк сейчас чувствовал себя самым счастливым человеком на планете. Этот голос, спокойный и искренний, любовный, сразу согревает. И настроение меняется в другую сторону. Ай обнял Акка горячо за шею и прижал поближе, прислонившись лбом ко лбу. У него сердце сжалось, и очень захотелось заплакать. Ему никогда ещё так не хотелось плакать от счастья, как теперь. — Я люблю тебя больше всех на свете, — тихо шепчет он в чужие губы. — Прости меня. Акк обнял Айяна, и их тела начали вплавляться друг в друга, как восковые свечи, переплетённые между собой и зажённые в одно и то же время. Они плавились вместе от собственного огня и таяли. Капли потихоньку сползали по их рукам и плечам, бокам, соединяя их вместе. Ай нежно поцеловал Акка в губы, прикрыв глаза. Этот поцелуй в морской пене был нежнее лепестков роз. — А как же ты?.. — вдруг тихо молвит Айян, уже засыпая в тёплых объятиях любимого. — Мы же не расстаёмся на месяц, — Акк хихикает, и целует другого в лоб. — Попроси меня с утра, — шёпотом молвит Айян, уже явно засыпая на ходу. Партнёр хихикает только сильнее, аккуратно беря под коленями. Он поднял Айяна, как принца, и потихоньку понёс к машине. На лице Акка, уставшем, на губах, пухлых и немного потрескавшихся, играла счастливая улыбка. По щекам любимого бегал лунный свет, ведь тот уже уснул. — Спокойной ночи, малыш, — тихо желает Акк, и его голос теряется в морских волнах, что накатываются на песчаный берег.