ревность? никогда о ней не слышал (ложь, которую сказал Минхо)

      Сынмин не был тем, кто зацикливается на прошлом.              Если бы фраза «простить и забыть» была человеком, то она была бы им. У него была такая манера — не обращать внимания на упущенные возможности, как будто это самая естественная вещь в мире. Это почти нервировало, насколько легко ему было принять то, что он потерял, и двигаться вперед. Он думал: Что сделано, то сделано. Что было, то прошло. Вот так просто.              Как в тот раз, когда он узнал, что тоже нравится своему прошлому крашу и что они могли бы встречаться, если бы он просто набрался немного смелости. «Какая жалость», — сказал он с легким смешком, как будто в этом не было ничего особенного.              Или как однажды, много лет назад, он открыл старое электронное письмо и обнаружил рекламное предложение от его любимого бренда — скидку, которая бывает раз в жизни, не меньше. Он покосился на строку темы, пробормотал «Ну и ладно» и удалил его, не задумываясь. Ни разу не оглянулся назад.              И как можно забыть тот печально известный момент, когда он пропустил прослушивание в JYP — да, то самое прослушивание в JYP, которое могло стать его большим прорывом, и все потому, что он решил поиграть в бейсбол со своими друзьями после школы. Он осознал свою ошибку только много лет спустя. «Черт... В любом случае...»              Сынмин не был тем, кто зацикливается на сожалениях. Он встречал каждый промах с изящной улыбкой и открытым сердцем. По его мнению, жизнь всегда двигалась вперед, так зачем же застревать на месте?              Но было кое-что, о чем Сынмин сожалел.              И это то, что он рассказывал Минхо о людях, которые были в него влюблены.              Все началось на следующий день, сразу после хаотичного открытия.              Той ночью, после записей в своем дневнике, заполненном путаницей вопросительных знаков, слишком большим количеством «что за черт» и подавляющим чувством растерянности, Сынмин забрался в постель, надеясь, что сон придет легко.              Но, как бы он ни старался, сон не шел. Даже по прошествии нескольких часов его тело оставалось бодрствующим, беспокойным, запутавшимся в последствиях дневных событий.              Сынмин был в стрессе. Более того, он был истощен. Он чувствовал, как тяжесть прошедшего дня давит на него, мышцы болят, а мысли мечутся по кругу. Он просто хотел передышки, нескольких часов покоя. Но каждый раз, когда он закрывал глаза, все, что он мог видеть — это повторение прошедшего дня: хаос в офисе, откровения влюбленных, нежелательные мысли, неловкое общение. Это было слишком сложно переварить, особенно сейчас, когда он все еще слышал в ушах хихиканье Минхо. От этого у него внутри все переворачивалось самым странным образом.              Отчаявшись, Сынмин перепробовал все. Он попробовал считать овец, но овца быстро превратилась в Джисона, который, как всегда, прыгал по офису, как гиперактивный щенок, что он обычно и делал. Он подумывал о том, чтобы выпить молока, но у него его не было, а пойти и купить его показалось ему большим усилием, чем оно того стоило. Затем он попробовал послушать успокаивающую музыку, но и это не помогло — в итоге он просто напевал в такт, его руки подсознательно имитировали танцевальные движения, представляя себя К-поп айдолом. Его последним средством была тренировка, чтобы вымотать себя, но все, чего он добился — это того, что вспотел еще сильнее и ему потребовалась смена пижамы.              К четырем утра он понял, что с него хватит. Сон был явно не вариантом, поэтому он встал с кровати и потащился в свой домашний кабинет. Может быть, если бы он справился со стрессом, то смог бы найти выход из нынешнего затруднительного положения. Сынмин даже достал белую доску, которую купил несколько месяцев назад, но ни разу не использовал, решив составить план, как справиться со своей странной ситуацией.              Час спустя на белой доске не было ничего, кроме списка имен — его тайных поклонников — и гигантской надписи «ИЗБЕГАТЬ», написанной красным маркером.              Его мысли запутались еще больше, и единственное, что он смог придумать, это расплывчатый, не вдохновляющий список. Что он должен был делать? Как он должен был справиться с этим? Поиск в Google казался бессмысленным. Результаты поиска были одинаковыми — игнорируй их, устанавливай границы, избегай.              Он и так знал это. Он активно делал это еще до того, как произошла вся эта странная история, чтобы заставить их оставить его в покое, но срабатывало ли это когда-нибудь? Нет.              Еще раз вздохнув, он закрыл ноутбук и решил, что ему нужно принять душ. Собираясь на работу — его обычный распорядок дня был нарушен из-за недостатка сна — он осознал, что было только шесть утра. Обычно он еще спал, но сегодня больше не было смысла пытаться отдохнуть.              Предстоящий день и без того казался утомительным. Он слышал мысли, которые не должен был слышать, его окружал посторонний шум, но он просто хотел сосредоточиться на работе сегодня. Больше никакого хаоса. Больше никаких отвлекающих факторов.              Что приводит нас к тому, что Сынмин стоит в очереди в кафетерий на полчаса раньше обычного, ощущая знакомый шум утренней офисной жизни вокруг себя.              Обычно он бы просто пропустил завтрак, примчавшись в последнюю секунду, но сегодня он пришел пораньше.              Он стоял, слегка постукивая пальцами в такт песне, которая играла на заднем плане, и напевая себе под нос. Это было небольшим утешением среди вихря мыслей, и на мгновение он позволил себе отвлечься.              Но затем кто-то похлопал его по плечу. Удивленный, Сынмин обернулся и увидел Чана, своего вечно улыбающегося менеджера.              — Доброе утро, Сынмин, — весело поздоровался Чан.              Сынмин удивленно моргнул:       — Чан-хён!              Чан немедленно шикнул на него, приложив палец к губам, и тихо засмеялся. Он повернулся к другим посетителям и раскланялся в извинениях.       — Прошу прощения, не хотел мешать, — прежде чем он повернулся и подмигнул Сынмину, добавив: — Успокойся, тебя могут услышать люди.              Внезапное осознание этого заставило Сынмина покраснеть, и он тут же понизил голос, быстро кланяясь другим посетителям.       — Извините, извините, — пробормотал он.              Чан тихо засмеялся, наблюдая за взволнованной реакцией Сынмина.       — Я никогда раньше не видел тебя здесь так рано.              Сынмин вздохнул, чувствуя, как опускаются его плечи. Предстоящий день и так был тяжелым, а напряжение только усугубляло его.       — Да, проснулся раньше обычного. Я подумал, что пора приступить к работе.              — Понимаю, — Чан кивнул, его глаза с беспокойством изучали Сынмина. — Ты выглядишь очень уставшим. Все в порядке?              Сынмин почувствовал тяжесть этих слов и на мгновение почти забыл о неразберихе в своей голове. В выражении лица Чана было что-то искреннее — невысказанная доброта, от которой ему стало немного легче. Его сердце слегка забилось, тронутое заботой старшего.              — Я в порядке, хён, — сказал Сынмин, выдавив улыбку. — Я просто был занят. Это не связано с работой, так что тебе не о чем беспокоиться.              Чан не выглядел полностью убежденным, но слегка кивнул. Он протянул руку и успокаивающе положил ее на плечо Сынмина, от чего тот вздрогнул, но в то же время почувствовал, как сердце затрепетало. Он слышал мысли Чана, тихий шепот в его голове: Он выглядит таким уставшим. Это из-за работы? Я слишком много на него взвалил? О нет, теперь я чувствую себя виноватым…              Это почти заставило Сынмина забыть о своих способностях. Но чем больше он думал об этом, тем больше был тронут. Чан искренне беспокоился о нем. Как мило.              — Все в порядке, хён, правда. Совсем чуть-чуть… перегружен в последнее время, — снова сказал Сынмин, на этот раз улыбаясь чуть более искренне. Краткий миг контакта был словно бальзамом для его переутомленного ума.              Чан медленно кивнул, хотя все еще выглядел немного обеспокоенным.       — Хорошо. Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся спрашивать, ладно? — он слегка сжал плечо Сынмина, прежде чем отстраниться.              Сынмин кивнул, немного расстроенный (что было странно) тем, что контакт прервался, но, тем не менее, благодарный.              К тому времени, как человек, стоявший перед ним, отошел от стойки, Сынмин шагнул вперед и сделал заказ.       — Один американо, пожалуйста, — бариста кивнул и отвернулся, чтобы приготовить кофе, а Сынмин остался наедине со своими мыслями. Неловкость момента затянулась, и Сынмин, не зная, как нарушить молчание, нервно взглянул на Чана. — Итак, эм, ты часто здесь бываешь? — спросил он, мгновенно смутившись от самого себя. Что это за вопрос?              Чан приподнял бровь, явно застигнутый врасплох вопросом, но быстро пришел в себя.       — Довольно часто, — ответил он со смешком. — Если я прихожу на работу пораньше, то обычно забегаю позавтракать. Я не из тех, кто встает поздно.              Сынмин кивнул, прикусив губу.       — Понимаю. Приятно начинать день с хорошего завтрака.              — Определенно. Кексы здесь великолепны. В следующий раз обязательно попробуй, — предложил Чан небрежным, но добрым тоном.              Внимание Сынмина сразу же переключилось на витрину, заполненную кексами. Они выглядели такими аппетитными, украшенные замысловатыми узорами. Его глаза заблестели.       — В самом деле? Какой из них твой любимый?              Чан усмехнулся, явно наслаждаясь тем, как быстро изменилось настроение Сынмина.       — Красный бархат. Но, честно говоря, все они довольно хороши. Ты не ошибешься.              Сынмин улыбнулся, на мгновение забыв о своем беспокойстве.       — В следующий раз я обязательно попробую, — сказал он, не отрывая взгляда от кексов.              — Вот что я тебе скажу, — продолжил Чан, наклоняясь к нему с озорной улыбкой. — В следующий раз давай позавтракаем здесь вместе. Ты можешь попробовать кексы, а я попробую те, которые еще не пробовал. Это будет похоже на эксперимент с кексами.              Сынмин моргнул, застигнутый врасплох. Он не ожидал такого рода приглашения, особенно от Чана, который обычно держался более официально.       — Звучит весело, — ответил он, удивленный тем, как его взволновала эта идея. — Я бы с удовольствием.              Теплая улыбка, которой Чан одарил его в ответ, заставила сердце Сынмина затрепетать. До этого момента он не осознавал, как сильно нуждался в простом общении. В конце концов, это утро обещало быть не таким уж ужасным.              Они не знали, что кто-то подслушивал весь разговор и в данный момент сверлил взглядом затылок Чана.              Довольно скоро официант поставил чашку американо на стойку рядом с Сынмином.       — Это будет стоить три доллара.              Сынмин быстро порылся в своей сумке, надеясь найти бумажник. Пальцами наткнулся на телефон и несколько скомканных квитанций, но бумажника нигде не было видно. Его сердце упало, когда он перебрал все снова. Он проверил еще раз, вытаскивая вещи, но по-прежнему ничего.              О Боже, неужели он забыл свой бумажник дома?              Сынмин разочарованно прикусил губу, взглянув на бариста с нервной улыбкой.       — А можно я лучше расплачусь онлайн? — спросил он, молясь, чтобы это сработало. Бариста кивнул ему, и Сынмин вздохнул с облегчением, доставая телефон. Он открыл банковское приложение, наблюдая, как оно загружается, и продолжало загружаться. Его беспокойство усилилось. Давай, давай, пожалуйста, загружайся.              Заметив растущее беспокойство Сынмина, Чан нежно положил руку ему на плечо. Сынмин тут же услышал его голос в своей голове. Я не могу спокойно смотреть, как он нервничает...              — Позволь мне заплатить за тебя, — сказал Чан, доставая свою карточку с мягкой, ободряющей улыбкой.              Глаза Сынмина расширились.       — Что? Нет, я не могу позволить тебе сделать это, хён...              Чан пренебрежительно махнул рукой, на его лице появилась теплая улыбка.       — Не беспокойся об этом. Считай это наградой за то, что ты всегда так усердно работал.              — Тогда, я думаю, ты не против заплатить и за меня тоже? Я всегда много работал, — внезапно раздался голос, заставивший Чана и Сынмина поднять головы.              Минхо стоял, прямо уставившись на Чана. Он с небрежным видом положил на прилавок несколько пачек печенья, а затем бросил на Чана вызывающий взгляд, как бы провоцируя его отказаться.              Чан моргнул, удивленный его внезапным появлением и вмешательством.       — Конечно?.. — он повернулся к бариста. — Его печенье тоже, пожалуйста.              Пока тот подсчитывал сумму, Сынмин недоверчиво посмотрел на Минхо. Он одними губами спросил:       — Хён, что ты делаешь? — но Минхо только отвернулся, сделав вид, что ничего не заметил.              Как только бариста объявил сумму, Чан расплатился своей карточкой. Минхо схватил печенье, а Сынмин взял американо, которое протянул ему Чан. Сынмин посмотрел на Чана с чувством вины и благодарности на лице.       — Спасибо, Чан-хён. Я верну тебе деньги в следующий раз, обещаю…              Но прежде чем он успел закончить, Минхо схватил Сынмина за запястье и оттащил его от прилавка.       — Пока, хён. Увидимся позже в офисе, — сказал Минхо, даже не взглянув на Чана, когда тот выводил Сынмина из кафетерия.              Сынмин, застигнутый врасплох внезапным поступком Минхо, повернулся и посмотрел на Чана. Их взгляды встретились, и Сынмин быстро пробормотал:       — Извини.              Чан, хотя и удивился, просто кивнул и махнул рукой, понимая ситуацию.              Минхо крепче сжал его запястье, и хотя Сынмин чувствовал всю тяжесть действий Минхо, он позволил ему увлечь себя за собой. Он взял свои слова обратно. Это утро обещало быть ужасным.              Когда они подошли к лифту, Минхо остановился позади группы ожидавших его сотрудников и отпустил руки Сынмина, насвистывая и беспечно постукивая себя по бедру, как будто только что не требовал от их менеджера оплатить заказ и ушёл, не поблагодарив его, увлекая Сынмина за собой.              Сынмин вопросительно взглянул на Минхо, нахмурив брови.       — Ты не собираешься ничего сказать?              Минхо приподнял бровь, небрежно засовывая руки в карманы.       — Что сказать?              Сынмин нахмурился еще сильнее.       — Я не знаю, может быть, типа, зачем ты это сделал?              Минхо прищелкнул языком, его взгляд стал острым.       — Я ничего не сделал, — защищался он, бросив на Сынмина такой взгляд, как будто его обвинили в чем-то ужасном.              Сынмин драматично вздохнул, скрестил руки на груди и покачал головой.       — Ты выводишь меня из себя.              Минхо ухмыльнулся, но не стал утруждать себя ответом, явно наслаждаясь тем, что ему удалось вывести Сынмина.              Как раз в этот момент к ним подбежал Чонин, тяжело дыша, явно запыхавшись из-за бега от автобусной остановки, на которую он всегда приезжал.       — Хорошо… Доброе утро... — выдохнул он, с трудом выговаривая слова между вздохами.              Минхо посмотрел на него, обеспокоенно приподняв бровь.       — Что с тобой? За тобой кто-то гнался или что-то в этом роде?              Чонин сделал еще несколько глубоких вдохов, наконец-то успокаиваясь.       — Нет, автобус сегодня медленно ехал. Я думал, что опоздаю, поэтому бежал от автобусной станции, — объяснил он все еще немного дрожащим голосом.              — Опоздаешь? — Минхо вопросительно посмотрел на него, взглянув на часы. — Сейчас только 7:32. Работа начнется только в 8.              Чонин нервно рассмеялся, почесывая затылок.       — Да, но Чан-хён попросил меня помочь ему кое с чем этим утром и сказал, чтобы я пришел пораньше, но не уточнил когда. Я просто нервничал.              Сынмин, выглядывая из-за широкой фигуры Минхо, заговорил легким и успокаивающим голосом.       — Чан-хён? Он только что был в кафетерии, покупал завтрак. Ты рано, Чонин. Не волнуйся.              Лицо Чонина сразу просветлело, когда он услышал его голос, и на лице появилась застенчивая улыбка, когда он посмотрел на Сынмина.       — А, я понял. Спасибо, Сынмин-хён.              Сынмин кивнул, все еще стоя позади Минхо, выражение его лица было теплым и дружелюбным.       — Нет проблем. Ты молодец.              Минхо наблюдал за диалогом с раздраженным выражением лица, глаза слегка сузились, когда Чонин одарил Сынмина застенчивой детской улыбкой, явно отвлекаясь на него.              Наконец, лифт прибыл, и в него вошли сотрудники, стоявшие перед ними. Сынмин быстро встал на шаг позади небольшой толпы, и Чонин уже собирался присоединиться к ним, когда Минхо внезапно шагнул вперед и преградил ему путь.              — Лифт переполнен, — сказал он с широкой натянутой улыбкой, вталкивая Сынмина в лифт и заходя следом. — Поскольку Чан-хёна еще даже нет в офисе, я думаю, ты можешь подождать следующего.              Чонин открыл рот, собираясь возразить, но Минхо оказался быстрее — он несколько раз нажал на кнопку «закрыть дверь», его палец отбивал по ней барабанную дробь. Двери закрылись прежде, чем Чонин успел что-либо сказать, и лифт начал медленно подниматься.              Сынмин моргнул, удивленный действиями Минхо.       — Зачем ты это сделал? Чонин вполне мог бы здесь уместиться, — пробормотал он, указывая на пустое место рядом с собой.              Минхо пожал плечами, отвернулся и засунул руки обратно в карманы.       — Не понимаю, о чем ты говоришь.              Сынмин почувствовал исходящее от Минхо напряжение, поэтому решил не продолжать. Вместо этого он вздохнул и позволил тишине повиснуть между ними, пока лифт медленно поднимался на их этаж.              

***

             После странной встречи с Минхо этим утром, старший мужчина весь день избегал Сынмина.              Сынмин попытался привлечь его внимание, когда они поднялись на свой этаж, но Минхо быстро направился к своему столу, оставив Сынмина стоять в коридоре с хмурым видом.              Через час после официального начала работы Сынмин попытался снова. Он решительно встал и направился к столу Минхо. Но прежде чем успел подойти к нему, Минхо уже бросил работу и направился в ванную. Сынмин раздраженно фыркнул. Он даже не знал, как Минхо заметил его приближение, если даже ни разу не взглянул на него.              С тех пор Сынмин начал более внимательно наблюдать за Минхо, смотря на его стол каждые пять минут. К его удивлению, Минхо тоже активно наблюдал за ним. Каждый раз, когда Сынмин смотрел в его сторону, Минхо быстро отворачивался, его лицо ничего не выражало, но румянец на щеках явно выдавал смущение. Это напомнило ему о вирусном видео с тех двух телеканалов. Как Сынмин не заметил этого раньше, было выше его понимания.              Это сводило его с ума. Было очевидно, что Минхо тоже смотрел на него, желая привлечь его внимание — так почему бы ему просто не позволить Сынмину поговорить с ним?              Разочарованно вздохнув, Сынмин попытался сосредоточиться на работе. Если Минхо хотел играть в молчанку, то так тому и быть. В любом случае, ему нужно было отвечать на электронные письма, как от клиентов, так и от коллег.              Набирая ответ коллеге по поводу отчета о продажах, он заметил в своем почтовом ящике электронное письмо от @jjisunghan без темы. Он приподнял бровь.              Взглянув на стол Джисона, он заметил, что тот делает все, что в его силах, чтобы избежать зрительного контакта с ним, едва сдерживая хихиканье.              Сынмин фыркнул и открыл письмо. Это была фотография рисунка — щенка и квокки? Квокка был одет как супергерой — как он предположил, это был человек-паук — и держал щенка на руках. Это было восхитительно. Но зачем?              — Что за черт? — пробормотал Сынмин себе под нос, устало вздохнув.              Покачав головой, он пометил письмо как спам и вернулся к своей работе.              Не прошло много времени, как появилось еще одно электронное письмо от @jjisunghan. Сынмин вздохнул, зная, что это не закончится в ближайшее время. Он снова поднял глаза и увидел, что Джисон уставился в свой компьютер с преувеличенно надутым лицом.              Открыв письмо, в котором по-прежнему не было темы, он увидел сообщение:              @jjisung мне:       Я знаю, что ты видел мое письмо.              Сынмин снова поднял глаза, и на этот раз Джисон уже смотрел на него, одними губами произнося «ответь мне!» с жалостливым выражением лица.              Сынмин с невозмутимым видом ответил: «Возвращайся к работе».              Он снова принялся печатать, но не прошло и минуты, как в его почтовом ящике появилось еще одно электронное письмо от Джисона. Сынмин тяжело вздохнул. Он знал, что это не прекратится, пока Джисон не получит то, что хочет.              @jjisunghan мне:       ОТВЕЕЕЕТЬ              для @jjisunghan:       Что ты хочешь?              @jjisunghan мне:       что ты думаешь о моем наброске?              для @jjisunghan:       Он выглядит хорошо.              @jjisunghan мне:       ПРАВДА ЛИ       ↪ сделай комплимент получше              Сынмин издал еще один раздраженный вздох. Джисон никогда бы не ушел, не так ли? Иногда он удивлялся, как Джисону удалось получить здесь работу.              для @jjisunghan:       Это мило. Хотя щенок и квокка — странное сочетание. Почему именно они?              Сынмин вернулся к своим электронным письмам, решив, что просто даст Джисону немного поволноваться. Но прошло несколько минут, а ответа все еще не было. Он почти забыл об этом, пока за несколькими столами от него не поднялась суматоха.              Это было, конечно же, за столом Джисона. Минхо держал его мертвой хваткой, пытаясь засунуть ему в рот салфетку. Чан пытался их разнять, в то время как Чанбин пытался вырвать Джисона из рук Минхо. Хенджин, сосед Джисона по столу, подозрительно отсутствовал, вероятно, все еще оправляясь от собственной травмы после того, как несколько месяцев назад стал жертвой одной из атак Минхо салфеткой.              Обычно это вызывало у Сынмина тревогу. В конце концов, это не было обычным явлением. Но его коллеги были не совсем нормальными людьми. Такие дни, как этот, были просто очередными вторниками для всех, кто в них участвовал.              С долгим, обреченным вздохом Сынмин надел наушники, включил музыку на полную громкость и решил не обращать внимания на разворачивающееся перед ним безумие.              

***

             С момента переполоха прошло два часа, и офис постепенно возвращался к своему обычному спокойствию. Чан дал Минхо тайм-аут, в то время как Джисон спокойно вернулся к своей работе, как будто ничего не произошло. В конце концов, у Джисона был опыт выживания в агрессивных настроениях Минхо, и каким-то чудом ни один Хан Джисон не пострадал во время съемок этой сцены.              В данный момент Сынмин был в напряжении из-за работы. Откинувшись на спинку стула, он прищурился, глядя на упрямую таблицу на экране. Это должно было быть просто — сводка статистики продаж за месяц. Но вот он здесь, зацикленный на запутанных вычислениях, которые не имели никакого смысла, сколько бы он ни вглядывался в них. Его пальцы зависли над клавиатурой, прежде чем оторваться от нее, и он нахмурился от разочарования.              Это было не то, что он не сможет решить в конечном итоге, но если он не разберётся с этим в ближайшее время, то потратит слишком много времени впустую. А тратить время впустую Сынмин ненавидел больше всего.              Как бы ему ни было неприятно это признавать, просьба о помощи была для него лучшим вариантом. Но дело в том, что... просьба о помощи в этом офисе превращалась в сложную игру. Или, возможно, в прогулку по минному полю.              Не то чтобы Сынмин недолюбливал своих коллег или считал их ненадежными. Просто все было... сложно. Поскольку каждый из них втайне был влюблен в него, даже самые простые взаимодействия напоминали хождение по натянутому канату. Если бы дело дошло до этого и кто-то приставил пистолет к его виску, он предпочел бы смерть попытке сориентироваться в хаосе и попросить о помощи.              Это была не совсем их вина. Большинство из них пытались говорить об этом деликатно — пытались использовать ключевое слово. Но деликатность не имела значения, когда Сынмин мог слышать каждую невысказанную мысль громко и ясно. И даже без учета фактора влюбленности, Сынмин в любом случае предпочел бы избегать некоторых людей.              Возьмем, к примеру, Джисона. В прошлом месяце Сынмин попросил его помочь расшифровать запутанный набор клиентских данных. Джисон был терпелив и на удивление скрупулезен, направляя Сынмина шаг за шагом так, чтобы он все понял.              Всё было бы идеально, если бы Джисон не настаивал на том, чтобы каждые пять минут называть его «милым».       — Ты такой милый, когда сосредоточен, Сынмин.       Тык.       — Твое растерянное лицо очаровательно.       Тык.       К тому времени, как они закончили, лицо Сынмина болело от чрезмерных тычков.              Чанбин тоже. Когда Сынмин обратился к нему за разъяснениями по поводу политики компании, разговор должен был пройти быстро. Вместо этого он превратился в длинный монолог о том, что система устарела, предложения Чанбина по улучшению и совершенно непрошеном рассказе о его тренировках. Как это произошло, он не был уверен. И каждый раз, когда Сынмин пытался вернуть разговор в нужное русло, Чанбин все больше отклонялся от курса. В конце концов, Сынмин сдался, кивнул и решил никогда больше не спрашивать.              А Минхо? Просить Минхо о помощи было настоящей авантюрой. За предложения о решении Минхо всегда приходилось платить — либо терпеть поддразнивания, либо использование силы. Сынмин содрогался при одной мысли об этом. Кроме того, Минхо взял тайм-аут на большую часть дня, дулся в своем углу и все еще хранил молчание после утреннего инцидента.              Таким образом, остаются Чан, Ёнбок, Чонин и Хёнджин.              Он был бы не прочь попросить Чана. Как руководитель команды, Чан всегда был готов помочь любому, кто попросит. И что самое приятное: несмотря на то, что Чан был влюблен в Сынмина, он никогда не переходил границы дозволенного. Он всегда был уважителен, добр и старался не вторгаться в личное пространство Сынмина, как это обычно делали другие.              Но, конечно, Чана в данный момент не было в офисе. У него была какая-то важная встреча с высокопоставленным клиентом. Он скоро вернется, но Сынмин не был уверен, что сможет подождать еще минуту.              Ёнбока тоже не было поблизости. Он просто вышел на небольшой перерыв, чтобы выпить кофе. Если бы у Сынмина не было такого же большого эго, как его любовь к Day6, он, возможно, проглотил бы свою гордость и попросил помощи у Ёнбока раньше, когда тот был еще рядом. Жаль, конечно.              А попросить Чонина? Это просто непрофессионально и неэтично. Что привело его к последнему варианту: Хёнджин.              Просить Хёнджина о помощи не было чем-то плохим. Тот всегда относился с уважением, даже если у него была склонность к такому же хаосу, как у Джисона и Чанбина. В отличие от других, Хёнджин всегда был вежлив с Сынмином — никаких многословных речей, никакого вторжения в его личное пространство.              Тем не менее, Сынмин не мог не заметить, что Хёнджин обычно приберегал свое лучшее поведение специально для него. В то время как Хёнджин свободно подшучивал над остальной командой, он всегда относился к Сынмину с нежностью. Сначала Сынмин подумал, что это из-за того, что они не были так близки, как Хёнджин с другими, но после того, как он узнал, что Хёнджин немного влюблен, это стало до боли очевидным.              Сынмин внутренне разозлился, ненавидя себя за то, что теперь ему приходится обращаться за помощью к Хёнджину, но время шло, а задание не собиралось решаться само собой.              Покорно вздохнув, Сынмин встал из-за своего стола и направился к Хёнджину. Тот склонился над отчетом, просматривая страницы во время работы.              — Хёнджин-щи? — тихо позвал Сынмин, похлопав его по плечу.              Хёнджин вскинул голову, удивление отразилось на его лице, прежде чем улыбка расплылась по его лицу.       — О, Сынмин-щи? Что привело тебя сюда?              Сынмин смущенно почесал затылок.       — Я просто хотел спросить, не мог бы ты мне кое с чем помочь... — пробормотал он, но голос прервался от смущения.              Улыбка Хёнджина стала шире, полностью игнорируя неловкость Сынмина.       — Конечно! Что случилось? — спросил он, едва сдерживая волнение.              Сынмин нервно откашлялся, теребя в руках свой телефон.       — Ну, у меня есть отчет, который я пытаюсь резюмировать, но расчеты, похоже, неверны. Я надеялся, ты сможешь взглянуть?              Хёнджин кивнул слишком восторженно, по честному мнению Сынмина.       — Конечно! Пришли его мне, и я проверю.              Сынмин быстро отправил отчет Хёнджину по электронной почте, и через несколько мгновений тот открыл его на своем экране. Просматривая документ, он пробормотал что-то себе под нос, а затем с ухмылкой повернулся к Сынмину.       — Я понял, в чем проблема. Позволь показать тебе, как это решить.              Сынмин почувствовал облегчение, когда Хёнджин терпеливо объяснил решение проблемы. Это было именно тем, что ему было нужно, и он почувствовал, как узел в груди медленно ослабевает.       — Теперь я понимаю, — сказал Сынмин, понимающе кивая. — Большое тебе спасибо, Хёнджин-щи. Я действительно ценю это.              Хёнджин широко улыбнулся, его глаза превратились в полумесяцы.       — Нет проблем! Я просто рад, что смог помочь.              Пока Хёнджин продолжал свои объяснения, Сынмин неосознанно наклонился ближе, его плечо коснулось плеча Хёнджина. Близость проявилась только тогда, когда Сынмин понял, что их щеки почти соприкасаются, и, охваченный внезапной паникой, он отпрянул назад, задев при этом плечом Хёнджина.              Именно тогда он услышал, как в голове эхом отдаются мысли Хёнджина: «Я не могу поверить, что он попросил помощи у меня, из всех остальных. Он выбрал меня из всех этих людей».              Сынмин покраснел. Эти слова были неожиданными, но они ему польстили. Он с трудом сглотнул и отступил назад, руки слегка дрожали, пока он приводил себя в порядок.              — Флиртуете в рабочее время, да? Вы двое смелые, — раздался знакомый голос позади них.              Сынмин застыл, инстинктивно обернувшись, и увидел Минхо, стоящего со скрещенными на груди руками. Выражение его лица было нейтральным, но Сынмин знал, что это не следует принимать за безразличие.              Хёнджин моргнул, услышав тон Минхо, но быстро скрыл удивление за вежливой улыбкой.       — Минхо-хён, мы просто кое-что обсуждали.              Взгляд Минхо метался между ними, глаза слегка прищурились.       — Да? И что именно вы обсуждали?              Хёнджин открыл электронное письмо, отправленное ему Сынмином, и пренебрежительно махнул рукой в сторону экрана.       — Этот отчет. Я просто объяснял, как составить отчет.              Минхо усмехнулся, скрестив руки на груди.       — У меня есть гораздо лучший способ сделать это.       И он тут же начал сыпать своими собственными предложениями, полностью игнорируя предложения Хёнджина.              Хёнджин моргнул, на мгновение застигнутый врасплох неожиданным вызовом, но быстро взял себя в руки.       — Ну, я полагаю, Сынмину решать, какой метод сработает лучше всего, верно?              Взгляд Минхо стал еще более пристальным, его глаза сузились и сверкнули.       — Конечно, но я знаю, что мой лучше.              Сынмин почувствовал, как в воздухе повисло напряжение, когда Минхо и Хёнджин встретились взглядами, и тишина сгустилась вокруг. В панике Сынмин бросился вмешиваться.       — Минхо-хён, я... — он замер на полуслове, когда поймал ледяной взгляд, который Минхо бросил в его сторону — взгляд, который, казалось, кричал: Скажи хоть слово, и я сделаю твою жизнь невыносимой.              Сынмин с трудом сглотнул, чувствуя тяжесть невысказанной угрозы Минхо. Не сказав больше ни слова, он поднял обе руки в знак поражения и отступил на несколько шагов, как будто хотел отгородиться от надвигающейся бури.       — Спасибо вам обоим. Я рассмотрю ваши предложения по составлению отчета. Поговорим позже.              Он быстро кивнул и поспешно ретировался обратно к своему столу, чувствуя, как взгляды Минхо и Хёнджина прожигают спину. Он не был уверен, чем закончится их маленькая размолвка, но ему чертовски не хотелось быть рядом и выяснять это.              Как только Сынмин оказался вне пределов слышимости, Минхо повернулся к Хёнджину, окинул его критическим взглядом, прежде чем усмехнуться и уйти, не сказав больше ни слова.              Хёнджин, все еще кипя от злости, проворчал себе под нос:       — Грубиян.       

***

             За обедом Сынмин, наконец, закончил с отчётом, который занял его внимание с момента визита к Хёнджину. Он с облегчением вздохнул, сохранив файл, чувствуя, как тяжесть задачи свалилась с плеч. Готовясь к заслуженному перерыву, он внезапно почувствовал прохладу на своей щеке — холодная банка мягко прижалась к его коже.              Сынмин вздрогнул, инстинктивно прикрыв щеку рукой, поднял глаза и увидел Ёнбока, который стоял над ним с непринужденной улыбкой и двумя банками кофе со льдом в руках.       — Ёнбок?              — Ты весь день пялился в экран, — сказал Ёнбок с игривым блеском в глазах. — Я подумал, что тебе, возможно, нужен перерыв. Вот, выпей кофе.              Сынмин удовлетворенно выдохнул, принимая напиток с благодарной улыбкой.       — Спасибо. Я как раз собирался взять один, когда закончу.              — Что ж, хорошо, что я тебя опередил, — тихо усмехнулся Ёнбок, придвигая свой стул поближе и усаживаясь прямо напротив Сынмина. — Итак, как продвигается работа? Я могу с чем-нибудь помочь?              Сынмин сделал большой глоток, смакуя напиток.       — Вообще-то, я уже закончил. Просто мне нужно в последний раз все отредактировать. Но спасибо, что спросил.              Ёнбок кивнул в ответ, улыбка стала шире, в ней смешались гордость и удовлетворение, когда он сделал глоток своего кофе.              Сынмин перевел взгляд на стол Ёнбока, просматривая экран, заполненный открытыми файлами и потоком входящих электронных писем. Он приподнял бровь.       — А как насчет тебя? Ты был занят с самого утра.              Ёнбок глубоко вздохнул, плечи слегка опустились. Его обычное жизнерадостное поведение потускнело, и Сынмин заметил напряжение на его лице.       — Есть один клиент, который был сущим кошмаром. Жаловался, придирался и так далее. Кажется, я ничего не могу сделать правильно в их глазах. Это был постоянный шквал требований.              — Правда? — Сынмин удивленно моргнул. Он не ожидал услышать такое от Ёнбока. Обычно Чан брал на себя сложных клиентов. — Чан-хён знал об этом?              Лицо Ёнбока исказилось от разочарования, и он издал тихий раздраженный вздох.       — Нет, и я бы предпочел, чтобы ты ему не говорил. Он рассчитывал на меня в заключении этой сделки, и если он узнает, что происходит на самом деле, то захочет взять все в свои руки. Я не хочу еще больше напрягать его.              Сердце Сынмина смягчилось от беспокойства в голосе Ёнбока. Несмотря ни на что, он все еще пытался оградить Чана от стресса, связанного с ситуацией. Именно в такие моменты Сынмин осознал, каким ангелом был Ёнбок — заботливым и самоотверженным, даже когда он сам нёс свою ношу.              Он ободряюще положил руку на плечо Ёнбоку, его голос потеплел.       — Я не скажу Чан-хёну, не волнуйся. Но если тебе что-нибудь понадобится, что угодно, не стесняйся, спрашивай. Я рад помочь, чем смогу.              Лицо Ёнбока просветлело от его слов, и Сынмин почувствовал его благодарность, даже не нуждаясь в том, чтобы услышать ее. На долю секунды Сынмина посетила мимолетная мысль, от которой его сердце подпрыгнуло: Все, что мне сейчас нужно — это твои объятия.              Сынмин замолчал, у него перехватило дыхание. Он не хотел этого слышать. Часть его чувствовала вину за то, что прочитала мысли Ёнбока, но другая часть хотела действовать в соответствии с услышанным. Мог ли он дать ему утешение, в котором тот нуждался? Особенно зная, как сильно Ёнбок в этом нуждался?              Но, с другой стороны, Ёнбок всегда был рядом с ним. Возможно, настала его очередь проявить такую же поддержку.              Сынмин с тихим вздохом принял решение, наклонился вперед и обнял Ёнбока в коротком, неловком объятии. На мгновение он почувствовал напряжение в теле Ёнбока, но затем оно смягчилось, когда он похлопал его по спине, стараясь, чтобы им было как можно удобнее сидеть. Громкие, почти безумные мысли «ОБОЖЕОБОЖЕОБОЖЕ» заполонили его разум, и Сынмин изо всех сил старался не обращать на них внимания, сосредоточившись на текущем моменте.              Краем глаза он почувствовал, что на них устремлена пара взглядов. Он точно знал, кто это был, но отказывался признавать чье-либо присутствие, вместо этого предпочитая оставаться с Ёнбоком. В конце концов, Минхо доставлял ему неприятности весь день — пусть еще немного поволнуется. Поделом ему.              Когда Сынмин наконец отстранился, он сразу почувствовал неловкость. Он знал, что Ёнбок, вероятно, оценил этот жест, но без его способности читать мысли это могло показаться странным для кого-то другого. Прочистив горло, он выдавил из себя легкий смешок.       — Извини за это.              Щеки Ёнбока порозовели, когда он одарил Сынмина застенчивой, искренней улыбкой.       — Не извиняйся.              Сынмин улыбнулся в ответ, чувствуя одновременно тепло в груди и легкое смущение. Но почему-то в тот момент это показалось ему правильным поступком.              Когда он почувствовал руку на своем плече, то был уверен, что это Минхо. Этот человек провел большую часть дня, находя предлоги, чтобы увиваться за ним, по сути, вставая между Сынмином и всеми остальными. Но когда он повернулся, то с удивлением увидел вместо него Чанбина, который лучезарно улыбался ему.              — ...Да? — нерешительно спросил Сынмин, застигнутый врасплох волнением, исходившим от Чанбина.              Чанбин покрутился на месте, демонстрируя свой наряд с блеском гордости в глазах. Его щеки порозовели, на них появились ямочки, пока он ждал реакции.       — Что думаешь об этом? — спросил он легким, но полным надежды тоном.              Сынмин моргнул, на мгновение сбитый с толку зрелищем. Его взгляд скользнул по одежде Чанбина — приталенной белой рубашке, обтягивающей его широкие плечи и руки, в сочетании с гладкими черными джинсами, подчеркивающими мускулистые бедра. Это был заметный отход от обычного мешковатого и повседневного стиля Чанбина. Взгляд задержался на секунду дольше, чем он намеревался, прежде чем он медленно кивнул в знак одобрения.       — Ты действительно хорошо выглядишь, — просто сказал он, и в его тоне смешались искренность и смущение.              Лицо Чанбина просияло, как у ребенка рождественским утром. Улыбка стала шире, ямочки на щеках стали еще глубже, а глаза заискрились радостью.       — В самом деле? Ты так думаешь?              Сынмин снова кивнул, на этот раз без колебаний. Чанбин действительно хорошо выглядит, но почему он вдруг начал позировать перед ним?              Уверенность Чанбина возросла, и он покачался на каблуках, выглядя так, будто вот-вот лопнет от волнения.       — Итак, ты готов идти?              Сынмин моргнул, его мысли на мгновение рассеялись. Куда идти?              Он ломал голову, пытаясь вспомнить, не забыл ли что-нибудь важное, что обещал Чанбину. Его брови нахмурились в замешательстве, когда он спросил:       — Что ты имеешь в виду?              Улыбка Чанбина не дрогнула — напротив, она стала еще шире, и на его щеках появилась ямочка.       — Обед, конечно! Ты сказал, что хочешь пойти со мной вчера, помнишь?              Осознание этого обрушилось на Сынмина, как удар товарного поезда. Правильно… вчера. Он пригласил Чанбина на обед, чтобы поблагодарить его за то, что он был так добр и приложил столько усилий, чтобы привлечь его. Но он совершенно забыл об этом. Теперь, когда Чанбин стоял тут, сияя улыбкой и выжидающим взглядом, Сынмин был парализован нерешительностью.              Что мне делать? — подумал он, и паника закипела в груди. Если он уйдет, это только разожжет очевидные чувства Чанбина — чувства, на которые Сынмин не был уверен, что сможет ответить взаимностью. Но если он откажется, не будет ли это жестоко, особенно учитывая, что Чанбин всегда был добр к нему?              Мысль о том, что Сынмин может ввести его в заблуждение, вызывала у него тошноту, но и мысль о том, что он разочарует его, тоже.              Молчание затянулось, и уверенность Чанбина начала таять. Его улыбка слегка дрогнула, и впервые он выглядел по-настоящему неуверенным.       — Т-ты передумал? — тихо спросил он нерешительным тоном. Выражение лица было болезненно уязвимым, как у ребенка, пытающегося скрыть обиду от отказа.              У Сынмина скрутило живот. Как он мог сейчас сказать «нет»? Это было все равно, что пнуть щенка. Он прикусил губу, заставляя себя кивнуть.       — Нет, нет, я не передумал. Пойдем?              В одно мгновение лицо Чанбина снова просветлело, его прежняя нервозность исчезла. Это зрелище вызвало непрошеную улыбку на губах Сынмина. Как бы ему ни было неприятно признавать это, он предпочитал видеть Чанбина счастливым.              — Ты идешь обедать с Чанбин-хёном? — голос Ёнбока прорезал этот момент, веселый и совершенно не обращающий внимания на легкое напряжение, возникшее между ними.              Сынмин повернулся, внутренне застонав. Он совершенно забыл, что Ёнбок все еще сидит здесь, и теперь его невинное любопытство могло все испортить.              Что еще хуже, Минхо каким-то образом появился из ниоткуда, словно кот, привлеченный запахом хаоса. Он неторопливо подошел, небрежно засунув руки в карманы, но его острый взгляд был далек от беззаботности.       — Кто с кем и зачем идет?              Сердце Сынмина упало еще ниже. Он едва успел бросить умоляющий взгляд на Ёнбока, прежде чем молодой человек бодро ответил:       — Сынмин и Чанбин-хёен идут обедать!              Сынмин внутренне съежился, желая, чтобы к невиновности Ёнбока добавилось немного осознанности.              Чанбин нервно рассмеялся, почесывая рукой затылок.       — Да, просто по-быстрому перекусим, — его голос звучал на октаву выше, чем обычно, и он бросил взгляд на Минхо, который теперь наклонился немного ближе. В отчаянной попытке разрядить обстановку Чанбин повернулся к Минхо с поспешной, слишком яркой улыбкой. — Не хочешь присоединиться? — но прежде чем Минхо успел ответить, Чанбин дал задний ход быстрее, чем автомобиль, едущий в обратном направлении. — О, но только это довольно далеко, на самом деле… Я бы не хотел причинять тебе неудобства.              Минхо склонил голову набок, изображая притворную невинность.       — О, я не против прогуляться. Я присоединюсь к вам.              Сынмину захотелось зарыться лицом в пол. Рядом с ним Чанбин застыл с улыбкой на лице и на мгновение он стал похож на человека, который только что потерял выигрышный лотерейный билет.              И это было только начало.              Минхо, естественно, еще не закончил.       — Ёнбок, тебе тоже стоит пойти, — сказал он, поворачиваясь к молодому человеку с непринужденной улыбкой.              Ёнбок удивленно моргнул.       — Мне? Правда?              — Конечно, — спокойно ответил Минхо. — Было бы несправедливо оставить тебя здесь, не так ли?              Сынмин открыл рот, чтобы возразить, но Минхо уже был на два шага впереди, без усилий направляя разговор.              — Что ж, в таком случае… — бодро начал Ёнбок, уже доставая свой бумажник.              И тут, словно привлеченный шумом, появился Чан, выглядевший измучено, но профессионально. Сынмину было неловко видеть его в таком состоянии. Он был уверен, что присмотр за детьми не входит в обязанности Чана.       — Что все это значит?              — Обед, — немедленно ответил Минхо. — Мы все идем обедать. Хочешь присоединиться?              Чан заколебался, опустив взгляд на планшет в своей руке.       — Я имею в виду, что днем у меня встреча с другим клиентом, но...              — Это всего лишь обед, — сказал Минхо обезоруживающе убедительным тоном. — Ты ведь можешь потратить всего час, правда?              Ёнбок с энтузиазмом кивнул.       — Да, хён, пойдем с нами!              Чан вздохнул, его (слабая) решимость рушилась.       — Хорошо, но только на час.              Сынмин в безмолвном ужасе наблюдал, как Минхо вычеркивает еще одно имя из своего воображаемого списка.              Сидящий на другом конце офиса Джисон оживился, явно почувствовав нарастающее волнение.       — Что происходит? Встреча в офисе и без меня? — позвал он, подходя с драматичным видом человека, собирающегося раскрыть скандал.              — Обед, — сказал Минхо, и его ухмылка стала шире, когда он увидел еще одну пешку в своей шахматной партии. — Ты в деле?              Джисон наклонил голову, и губы его изогнулись в ленивой улыбке.       — Зависит от обстоятельств. Кто идет?              — Сынмин и Чанбин, — начал Минхо, но ударение, которое он сделал на их именах, было далеко не случайным. — А теперь ещё Чан-хён, Ёнбок и я.              Взгляд Джисона метнулся к Сынмину, и в его глазах промелькнуло что-то озорное.       — Звучит забавно. Рассчитывайте на меня.              Сынмин испугался еще сильнее. К тому времени, как Хенджин вышел из комнаты отдыха, группа уже пополнилась.       — Что за столпотворение? — спросил он, с любопытством разглядывая собравшихся.              — Обеденный перерыв, — бодро сказал Ёнбок, как будто это не было катастрофой, которая стремительно набирала обороты.              Хенджин наморщил нос.       — Уф. Я не знаю. У меня так много работы...              — Обед — это важно, — вмешался Минхо с притворной озабоченностью в голосе, их невысказанный конфликт, казалось, был давно забыт. — Ты же не хочешь упасть в обморок от голода, не так ли?              — То есть, я думаю, нет... — Хенджин замолчал, явно на грани того, чтобы его убедили.              Всех ли в этом офисе легко убедить, или Минхо просто настолько хорош в манипуляции? Сынмин не хочет знать.              — И Сынмин тоже пойдет, — добавил Минхо, его тон был совершенно небрежным, но самодовольная улыбка — совсем другой.              Хенджин сразу оживился, его притворное нежелание исчезло.       — Тебе следовало начать с этого. Я в деле.              Группа была полностью сформирована, но за одним вопиющим исключением. На их счастье, мимо проходил Чонин с контейнером в руке.              — Чонин, идёшь на обед? — громко позвал Чан, разглядывая посуду. — Что у тебя?              — Тост с арахисовым маслом, — смущенно ответил Чонин. — У меня не было времени взять с собой что-нибудь еще этим утром.              — Это не обед, — тут же заявил Минхо, подлетая к нему. — Пойдем с нами.              Чонин колебался.       — Ах. Я не знаю… Мне, наверное, следует...              — Ни в коем случае! — перебил его Джисон, хватая контейнер и кладя его обратно на стол Чонина, стоявший неподалеку. — Ты идешь с нами.              Чонин растерянно моргнул, когда его бесцеремонно потащили к группе.              Итак, то, что началось как простое свидание за обедом, переросло в полноценную вылазку из офиса.              Сынмин неохотно шёл, зажатый между Минхо, чья рука крепко лежала на его пояснице, и Хёнджином, который оживленно болтал с Ёнбоком.              Впереди него Джисон и Чонин уже препирались (по-видимому, из-за того, что посуда, которую схватил и бросил Джисон, принадлежала матери Чонина?), в то время как Чан слушал, готовый вмешаться, если они перейдут к рукоприкладству. Сынмин оглянулся на Чанбина, выражение лица которого напоминало человека, наблюдающего, как его любимое мороженое тает на асфальте. Их взгляды встретились, и на мгновение Сынмину стало почти не по себе. Почти.              Но тут Минхо наклонился ближе и тихо прошептал:       — Разве это не забавно?              Сынмин повернулся к нему, прищурив глаза, сморщил нос, а затем вздохнул.       — Ты хуже всех.              Минхо только усмехнулся, слегка сжав его руку.       — Я знаю.       

***

             Сынмин сидел тихо, чувствуя себя маленьким островком, окруженным морем болтовни. За столом царили шумные, оживленные разговоры, смех и редкие перебранки. Из-за этого он чувствовал себя немного не в своей тарелке, зажатый между Минхо и Чаном.              Минхо бешено размахивал руками, время от времени задевая его. Его голос оживился, когда они с Джисоном заспорили о том, кому достанется последняя куриная ножка из тарелки с жареным цыпленком. Джисон отстаивал свои права с силой человека, который верит в справедливость, в то время как Минхо возражал с преувеличенным негодованием.              — Это явно мое, — сказал Минхо, драматично жестикулируя вилкой, и на его лице отразилась обида. — Я не сводил глаз с этой куриной ножки с тех пор, как мы сели за стол.              — О, пожалуйста! — выпалил в ответ Джисон, метая кинжалы прямо в Минхо. — Я первый её занял, ты же знаешь правила! Не веди себя так, будто ты какая-то жертва.              Сынмин неловко поерзал, поглядывая на Чана, сидевшего рядом с ним. Старший мужчина счастливо улыбался, явно наслаждаясь царящим вокруг хаосом. Он, как всегда, был доволен просто присутствием, впитывая энергию, как губка. Сынмин завидовал этому — то, с какой легкостью Чан вписывался в любое окружение, сливаясь с группой, как будто это было самой естественной вещью в мире.              Тем временем, Чанбин, сидевший напротив Сынмина, выглядел так, словно вот-вот уткнется лицом в свою тарелку. Его глаза были полуприкрыты, а выражение лица можно было охарактеризовать только как усталость. Сожаление. Страдание.              Чонин, который как бы невзначай прислушивался к спорам о куриной ножке, наклонился к Чанбину с неподдельным беспокойством.       — Хен, почему ты выглядишь так, будто кто-то только что высосал твою душу?              Чанбин не ответил. Он просто уставился в свою тарелку, словно размышляя о смысле жизни или, возможно, задаваясь вопросом, возможно ли заснуть с куриной ножкой в руке. Казалось, его мрачность не помешала ему насладиться вкусной едой.              Сынмину стало не по себе. Совсем немного, потому что надутые губы Чанбина были слишком драматичными, чтобы не рассмеяться.              На другом конце стола Хенджин и Ёнбок были вовлечены в совершенно другую драму. Хенджин изо всех сил старался убедить молодого человека заказать мороженое на десерт, его руки выразительно двигались, когда он доказывал свою правоту.              — Ты же не можешь сказать мне, что откажешься от мороженого, когда оно прямо перед тобой, — сказал Хенджин, его глаза расширились от волнения. — Это как… это как грех — упустить такую возможность.              Ёнбок с почти извиняющимся видом покачал головой.       — Я сыт. Мне действительно не нужно больше сахара.              — Но подумай об этом! — настаивал Хенджин. — Холодная, сливочная сладость... — Сынмин не мог не фыркнуть на его выходки.              Наблюдая за этим, маленькая, на удивление глубокая часть его существа не могла не наслаждаться этой сценой. Он не привык находиться в такой оживленной компании, но, может быть... Может быть, это было не так уж и плохо. Смех, небольшие перебранки, то, как всем было легко и непринужденно общаться друг с другом — все это было даже приятно.              Однако Сынмин не мог избавиться от неприятного ощущения на протяжении всего ужина. На первый взгляд все казалось обычным: оживленная болтовня, перебранки из-за куриных ножек и редкие взрывы смеха. Но за всем этим скрывалась неоспоримая закономерность.              Они все обращают на него внимание.              Все началось с малого, настолько, что Сынмин почти ничего не заметил. Пока все остальные заказывали напитки, он пребывал в нерешительности, разрываясь между двумя вариантами. Его взгляд метался между пунктами меню, губы сжались в тонкую линию.              — Все ещё выбираешь? — голос Чана был мягким, когда он наклонился к Сынмину, ровно настолько, чтобы привлечь его внимание, не привлекая ничьего другого. — Возьми персиковый чай со льдом, — предложил он. — Он немного легче и хорошо сочетается с курицей.              Сынмин удивленно моргнул, глядя на него, и кивнул.       — О. Хорошо. Спасибо.              Чан тепло улыбнулся, и Сынмин почувствовал укол чего-то незнакомого — возможно, комфорта.              Следующий случай был еще более заметным. Как только подали напитки, Сынмин понял, что ему нужно в туалет. Он слегка поерзал на стуле, не зная, как спросить, где это и стоит ли вообще беспокоиться.              — Туалет находится сзади, — внезапно сказал Чанбин небрежным голосом, указывая большим пальцем. — Просто иди прямо по коридору и поверни налево.              Сынмин застыл, уставившись на него. Он не сказал ни слова. Как Чанбин узнал, что…              — Э-э... спасибо, — пробормотал он, быстро вставая, пока не опозорился еще больше.              Когда он вернулся, все еще слегка раскрасневшийся от странного совпадения, Минхо был увлечен разговором с Ёнбоком. Но когда Сынмин подошел к столу, Минхо, не глядя, протянул руку и отодвинул для него стул.              — Садись, — просто сказал Минхо, едва сбавляя темп в своем разговоре о чем-то, без сомнения, нелепом.              Сынмин поколебался, глядя на стул, прежде чем опуститься на него. Почти сразу же Минхо задвинул стул обратно, его движения были легкими и плавными, как будто он делал это тысячу раз до этого.              — Э-э... спасибо, — сказал Сынмин, его голос прозвучал тише, чем хотелось.              Минхо не ответил, все еще смеясь над тем, что сказал Ёнбок.              К тому времени, как принесли еду, Сынмин убедил себя, что это просто совпадение. А потом случился Джисон.              Джисон, который практически набросился на блюдо с курицей, как только оно появилось на столе, шокировал его, совершив нечто совершенно нехарактерное. Вместо того, чтобы взять еду себе, он схватил куриную ножку и положил ее на тарелку Сынмина.              — Вот, держи, — сказал он, улыбаясь так, словно это была самая обычная вещь в мире.              Сынмин уставился на куриную ножку.       — ...Что?              Джисон пожал плечами, уже потянувшись за другим кусочком курицы.       — Ты сидишь тихо и все такое. Ешь.              — Но...              — Не-а. Я не принимаю никаких «но», — перебил его Джисон, повысив голос, когда Минхо внезапно потянулся за второй ножкой. — Эй! Это мое!              — Ты только что отдал ему другое! — выпалил Минхо возмущенным тоном. — Это мое.              — Нет, это не...              Сынмин не обращал на них внимания, уставившись на куриную ножку на своей тарелке. Что только что произошло?              На этом всё не закончилось. Когда принесли напитки, их подали с соломинками, завернутыми в пластик. Он еще даже не успел потянуться за соломинкой, как Чонин схватил одну, развернул и, не говоря ни слова, положил в чашку Сынмина.              — Спасибо? — спросил Сынмин, моргнув ему.              Чонин просто улыбнулся, как будто это была самая естественная вещь в мире.              Позже, во время еды, Сынмин заметил пакетик соуса на дальнем конце стола. Он заколебался, не зная, стоит ли попросить кого-нибудь передать его. Прежде чем он смог принять решение, рука Ёнбока метнулась вперед, схватила пакетик и положила его перед ним.              Сынмин вскинул голову.       — Как ты...?              — Ты пялился на него, — подмигнув, сказал Ёнбок, возвращаясь к своему разговору с Хёнджином.              Сынмин нахмурился. Это становится странным.              Затем появились салфетки. Он уже почти покончил с едой, когда понял, что ему нужна салфетка, но на столе не было ни одной коробки с салфетками. Он огляделся, надеясь найти что-нибудь поблизости, как вдруг чья-то рука протянула ему аккуратно сложенную салфетку.              Он поднял глаза и увидел Хёнджина, который прервался на полуслове, рассказывая о своем неудачном вечере караоке.              — Эм... спасибо? — осторожно произнес Сынмин.              Хёнджин едва взглянул на него, отмахнувшись, и продолжил свой рассказ.              К тому времени, как с едой было покончено, Сынмин чувствовал себя подавленным и, как ни странно… окруженным заботой. Конечно, внимание было немного тревожным, но не неприятным. Он никогда раньше не сталкивался с подобным обращением и не был уверен, что с этим делать.              Легкая улыбка тронула уголки его губ, когда он наблюдал за хаосом, разворачивающимся вокруг него. Они странные. Но… это в некотором роде мило.              Обед подходил к концу, тарелки почти опустели, когда Джисон и Минхо каким-то образом снова начали препираться. На этот раз речь шла не о куриных ножках, а о чем-то не менее нелепом — о том, должен ли ананас быть в пицце.              — Конечно, он должен быть в пицце! — Джисон страстно доказывал это, тыча палочкой для еды в воздух, как будто выступал на TED Talk (американская ежегодная конференция). — Это идеальный баланс сладкого и солёного!              Минхо усмехнулся, откидываясь на спинку стула, как будто мнение Джисона его оскорбило.       — Сладкое и солёное не подходят друг другу! Это все равно, что сказать, что десерт следует подавать поверх риса. Ты понимаешь, насколько безумно ты звучишь сейчас?              — Это не одно и то же! — выпалил в ответ Джисон, повысив голос. — Ты просто ограниченный человек!              — А может, у меня просто есть вкус, — парировал Минхо, скрестив руки на груди.              — Хён, все не так серьезно, — сказал Чонин, стоявший рядом с Джисоном, пытаясь защитить его. — Кроме того, пицца с ананасами — это вкусно!              — О, заткнись, стажёр, — огрызнулся Минхо, указывая вилкой на Чонина.              — Минхо, — резко сказал Чан, пытаясь перекричать шум. — Хватит. Мы в общественном месте, и люди смотрят на нас. Можем мы просто насладиться моментом?              — Знаешь, — начал Джисон, ухмыляясь, — у Минхо-хёна слишком строгое мнение для того, кто одинок.              Минхо замер посреди глотка своего напитка, медленно опуская стакан. Его глаза сузились, когда он повернулся и пристально посмотрел на Джисона.       — Что ты только что сказал?              — Я имею в виду, — продолжил Джисон, невинно пожимая плечами, хотя ухмылка выдавала его, — просто хочу сказать, что, может быть, если бы ты не был таким упрямым и злым все время, ты бы...              — О, заткнись! — возразил Минхо, его голос прорвался сквозь всеобщую болтовню. — По крайней мере, я не веду себя как собака, бегающая за Сынмином по всему офису, ты, дурачок! И даже не заставляй меня говорить о тебе, Чонин! — добавил Минхо, поворачиваясь и свирепо глядя на младшего.              Над группой повисла тяжелая тишина.              Челюсть Джисона отвисла, ухмылка исчезла, а глаза расширились.       — Что-что ты только что сказал? — в то время как Чонин выглядел как олень, пойманный светом фар. — Ч-что я делаю?              Чан нахмурился, на его лице отразились замешательство и недоверие.       — Подождите. Вам двоим нравится Сынмин?              — Чонин? — спросил Чанбин, повысив голос. — Подождите, забыли про Чонина. Джисону нравится Сынмин? — он повернулся к Джисону с выражением предательства на лице. — Чувак, ты же знаешь, что он мне нравится!              Джисон повернул голову в сторону Чанбина, выглядя таким же преданным.       — Что?! Я этого не знал!              — Да ладно тебе! — простонал Чанбин, вскидывая руки в воздух. — Как ты мог не знать? Я уже несколько месяцев не скрывал этого!              — Подожди, тебе тоже нравится Сынмин?! — внезапно воскликнул Хёнджин, обвиняюще указывая пальцем на Чанбина.              — Конечно нравится! — ответил Чанбин, свирепо глядя на него. — Только не говори мне, что он тебе тоже нравится?! Как будто мне недостаточно того, что я должен конкурировать с ним!              Хенджин усмехнулся, скрестив руки на груди.       — Ну, я не думал, что мне придется соревноваться с тобой. Я думал, мы друзья!              — Не могу в это поверить, — пробормотал Джисон, качая головой. — Друзьям не нравятся краши их друзей. Это, вообще-то, самое важное правило братских отношений!              — О, пожалуйста! — огрызнулся Чанбин. — Как будто ты никогда раньше не нарушал неписаных правил.              — Ладно, меня не волнует, что вы двое хотите сказать, — прервал его Хёнджин, поднимая руки. — Сынмин мне понравился раньше всех, так что вам двоим придется отступить.              — Почему ты на него претендуешь? — Чанбин ответил тем же. — Насколько нам известно, сначала он понравился мне!              — Как мы вообще пришли к этому умозаключению?! — закричал Джисон, вскидывая руки вверх.              — Мне уже все равно! — Чанбин фыркнул. — Тебе больше не может нравиться Сынмин, потому что я сказал «чур»!              — О, заткнись! Ты не можешь говорить «чур» о чем-то подобном! — огрызнулся Хёнджин.              Тем временем, Чонин застыл на своем месте, чувствуя себя все более неуютно.       — Я-я не думаю, что должен быть здесь, — пробормотал он, вжимаясь в спинку стула. Ему не повезло больше всего, он застрял между Чанбином и Хёнджином.              Чан, который с растущей тревогой наблюдал за происходящим хаосом, внезапно повернулся к Минхо и прищурился.       — Подожди. Так вот почему ты разозлился на меня сегодня утром? Это было не хорошо!              — Хорошо? — внезапно вмешался Ёнбок, указывая пальцем на Чана. — Знаешь, что не хорошо? Ты отправлял меня на кучу встреч, потому что не хотел, чтобы я проводил время с Сынмином в качестве его коллеги по столу!              Глаза Чана расширились, он выглядел искренне оскорбленным таким обвинением.       — Я не для этого посылаю тебя на собрания, и ты это знаешь!              — О, неужели? — возразил Ёнбок, наклоняясь вперед. — Потому что мне так кажется!              Спор между Чаном и Ёнбоком быстро обострился, наложившись на хаос, который уже начался между Джисоном, Чанбином и Хёнджином. За столом воцарилась какофония из громких голосов, обвинений и общего хаоса.              Минхо, который сначала раздраженно огрызался, теперь откинулся на спинку стула с ухмылкой на губах. Он подпер подбородок рукой, наблюдая за происходящим хаосом с веселым блеском в глазах.              — Тебе это нравится, не так ли? — тихо спросил Сынмин, в его голосе слышалось неверие.              Минхо взглянул на него, и его ухмылка стала шире.       — Да, немного.              Сынмин вздохнул, потирая виски.       — Это так глупо.              — Может быть, — сказал Минхо. — Но в то же время это забавно, — добавил он, подмигнув.              Сынмин не был уверен, смеяться ему, плакать или кричать на всех остальных. Вместо этого он сидел и беспомощно наблюдал, как его коллеги спорят о том, что они в него влюблены, словно это было какое-то извращённое реалити-шоу.              Он не был уверен, как всё может стать еще хуже.       

***

             Все стало действительно хуже.              Атмосфера в офисе была неуютно тихой, далекой от обычного оживленного хаоса. Хёнджин, Джисон и Чанбин напряженно сидели за своими столами, каждый намеренно игнорировал других, как будто один только зрительный контакт мог разжечь их недавний спор. Их напряжение было ощутимым, казалось, что даже из-за мимолетного взгляда мог вспыхнуть полномасштабный лесной пожар.              Ёнбок, который обычно был весёлым и прыгал от стола к столу, сгорбился над своим компьютером, яростно печатая (так громко, что его слышал весь офис), как будто решил притвориться, что ничего до этого не происходило.              Чонин сидел за своим столом, нервно теребя ручку, слишком напуганный, чтобы подойти к кому-либо. За обедом он стал свидетелем достаточно драматичных событий, которых ему хватило на всю жизнь. Вероятно, он сожалел о своем решении присоединиться к группе за обедом.              Чан, к счастью, был на собрании, что избавило группу от дальнейших неловких конфронтаций — или, что ещё хуже, от командной лекции о профессионализме.              Но зато был Минхо.              Откинувшись на спинку стула, он скрестил руки на груди и принялся насвистывать легкую мелодию, ухмыляясь, как кот, получивший сливки. Он наслаждался напряженной обстановкой, явно забавляясь последствиями своей недавней сенсации.              Когда Хёнджин неловко пошевелился, Минхо нанес удар.       — Что случилось, Хёнджин? Не привык к такой мирной обстановке в офисе? Или это из-за отсутствия мороженого ты такой раздражительный?              Хёнджин не ответил, но его взгляд говорил о многом.              Минхо это не смутило. Его улыбка стала шире, когда он повернулся к Джисону.       — Джисон-и, я думаю, Хёнджин всё ещё расстроен из-за того, что ты укусил его в ресторане. Не так ли, Хёнджин?              — Хён, — голос Сынмина был резким, и предупреждение разнеслось по всей комнате.              Минхо изобразил невинность, выпрямившись на стуле.       — Что? Я просто пытаюсь поднять настроение.              Сынмин бросил на него испепеляющий взгляд. Он одними губами произнес: Если начнётся ещё один спор, я вышвырну тебя из окна.              — Расслабься, Сынмин. Это просто небольшая забава, — сказал Минхо со смешком. Затем он добавил громко, чтобы все слышали: — Они все взрослые, верно? Они могут справиться с поддразниваниями.              Но ни один из них не выглядел так, будто мог с чем-то справиться. Челюсть Чанбина была плотно сжата, когда он энергично печатал на клавиатуре, вероятно, вымещая свое разочарование на невинной электронной таблице. Джисон пробормотал что-то себе под нос, демонстративно игнорируя Хёнджина, который выглядел так, будто был в нескольких секундах от того, чтобы сломать свою ручку пополам.              — Хён, — снова предупредил Сынмин, раздраженно потирая висок.              — Хорошо, хорошо, — сказал Минхо, поднимая руки в притворном знаке капитуляции. Но ухмылка так и не сошла с его лица, когда он снова откинулся на спинку стула, наслаждаясь тишиной, взглядами и нарастающим напряжением, которое он так умело нагнетал.              Сынмин вздохнул, бросив быстрый взгляд на остальных. Они все были поглощены своими эмоциями, и он не мог не чувствовать себя ответственным, хотя ни в чем из этого не было его вины. Минхо определенно не брал на себя никакой ответственности, судя по тому, как его тихий свист эхом разнесся по комнате.              Сынмину хотелось закричать. Или, может быть, забиться в нору и прятаться до следующего столетия. Это было похоже на жизнь в ситкоме, где все видели большого слона, слоняющегося по центру комнаты, но никто не хотел этого замечать. Он оглядел офис, надеясь, что кто-нибудь — хоть кто-нибудь — посмотрит ему в глаза, что-нибудь скажет, но никто этого не сделал.              Единственным человеком, который не прятался, был Минхо. Его улыбка была слишком широкой, чтобы чувствовать себя комфортно, как будто он наблюдал за взрывом фейерверка, и каким-то образом все это было забавно. Сынмин практически слышал, как он думает: Это лучшее, что случилось за всю неделю.              Это было не так. На самом деле не так. Казалось, что мир бесконтрольно вращается, а Сынмин застрял посередине, пытаясь не рухнуть под тяжестью ситуации. Он даже не знал, как это исправить, и можно ли это вообще исправить.              Сынмин глубоко вздохнул, обхватив голову руками. Он ненавидел это. Ненавидел чувствовать, что разрушил обычно оживленную атмосферу в офисе. Но что оставалось делать? Он ни о чем таком не просил. Не просил Минхо делать это, и уж точно не просил друзей вмешиваться.              Все, чего он хотел — это пойти домой, лечь спать и притвориться, что этого дня никогда не было.              Когда часы пробили 5, офис сразу же наполнился звуком скрежещущих по полу стульев. Все быстро собрали свои вещи и направились к выходу, стремясь избежать тяжелой атмосферы.              В мгновение ока офис опустел, все уже ушли. Все, кроме Минхо, конечно. Он неторопливо вышел из офиса, напевая себе под нос какую-то песенку, явно не обращая внимания на неловкость, которая весь день царила в группе. Сынмин мог только с завистью смотреть ему вслед.              Сынмин испустил долгий, измученный вздох, встал и собрал свои вещи, решив присоединиться ко всем и отправиться домой. Что бы ни случилось сегодня, с этим придется разобраться завтра. Он устал.              Он был всего в квартале от своей квартиры, когда кое-что привлекло его внимание. Мягкий свет исходил из-за угла переулка. Свет исходил от захламленного маленького магазинчика, витрины которого были заполнены безделушками, открытками и свечами. Среди них стояла знакомая фигура — пожилая женщина, с которой он разговаривал.              Это был магазин! Тот самый, где он купил тот странный напиток, из-за которого и началось все это безумие.              Сынмин двинулся вперед прежде, чем успел подумать. Не успев даже осознать, что происходит, он оказался перед магазином, стоя лицом к лицу с женщиной, которая неосознанно — или, может быть, сознательно — разрушила его жизнь.              Пожилая женщина смотрела прямо на него с тем же нежным, почти веселым выражением лица, что и раньше.       — Добрый вечер, дорогой. Чем я могу тебе помочь…              — Отмените это, — перебил Сынмин, в его голосе было больше отчаяния, чем он хотел.              Пожилая женщина моргнула, не переставая улыбаться.       — Что отменить, дорогой? Боюсь, я не понимаю, о чем ты меня просишь.              Сынмин едва сдерживал раздражение.              — Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Вы дали мне то странное зелье, которое дало мне способность слышать мысли людей. Я больше не хочу его. Заберите это.              Женщина приподняла бровь, но в ее глазах промелькнул намек на веселье.       — И почему же, дорогой?              — Потому что это разрушает мою жизнь! — Сынмин раздраженно опустил руки. — Я обнаружил, что втайне нравлюсь своим коллегам — всем им! А сегодня кто-то проболтался об этом при всех, и теперь все ругаются! Я больше не могу смотреть на них как прежде! И теперь они тоже не хотят смотреть на меня как прежде! Пожалуйста, просто… просто заберите это. Я больше не хочу слышать их мысли. Я не хочу этого бардака.              Старуха тихо рассмеялась.       — И чего, по-твоему, ты добьешься, избавившись от этой способности? Что ссора никогда не состоится? Что всё вернется на круги своя? Ты ошибаешься. Этого не будет, глупенький. Единственное, что изменится, это то, что у тебя больше не будет такой способности.              Сынмин моргнул. Ах.              Он разочарованно прищелкнул языком.       — Ладно, хорошо. Я разберусь с этим сам. Только сначала избавьте меня от этого, пожалуйста!              Улыбка женщины стала шире, в глазах появился озорной блеск.       — Боюсь, от твоей способности не избавиться. Я точно не смогу.              Сынмин озадаченно моргнул.       — Что вы имеете в виду? Это место наполнено зельями! Наверняка одно из них может изменить то, что вы натворили?              Пожилая женщина только снова усмехнулась, покачав головой.       — Ты неправильно понял, дорогой. Зелье, которое ты выпил, не было зельем для чтения мыслей. Это было зелье для исполнения желаний.              Сынмин недоуменно сдвинул брови.       — Зелье для исполнения желаний?              — Да. Видишь ли, это зелье дает то, что тебе нужно, чтобы достичь желаемого, — объяснила она на удивление мягким тоном. — В твоем случае оно полагало, что тебе нужна способность слышать мысли других, чтобы исполнить более глубокое желание.              Сынмин лихорадочно соображал, но все еще не мог связать воедино все факты.       — Это неправда. Я ничего не хотел, когда вы давали мне напиток.              Женщина понимающе улыбнулась.       — Возможно, ты этого не осознавал, но в глубине души уже всё знал. Зелье дало тебе то, в чем, по его мнению, ты нуждался. Дело не в самой способности.              Сынмин раздраженно взъерошил волосы.       — И что же мне теперь делать?              — Мне жаль, дорогой, — сочувственно сказала женщина. — Но я действительно ничем не могу тебе помочь. Ты должен достичь того, чего хочешь, чтобы это прошло. Только когда ты это сделаешь, способность исчезнет.              Сынмин испустил долгий, обреченный вздох, уставившись вниз.       — Я просто хотел жить нормальной жизнью, — пробормотал он.              Пожилая женщина нежно похлопала его по спине, ее улыбка была доброй и сочувственной.       — Я понимаю. Но иногда нам дают именно то, что нам нужно, чтобы справиться с тем, чего мы, сами того не осознавая, избегаем. А теперь иди домой, дорогой. Со временем все прояснится.              Сынмин постоял там мгновение, осознавая важность ее слов, прежде чем, наконец, кивнул. Он попрощался и продолжил свой путь по улице. Свет из магазина погас позади него, но тяжесть всего, что произошло, осталась, тяжело повиснув в воздухе.

***

             Сынмин лежал в постели, только что приняв душ и завернувшись в уютные простыни, невидяще уставившись в потолок. Он пытался заснуть, но его разум отказывался сотрудничать. Вместо этого он воспроизводил события прошедшего дня, перескакивая между сбивчивыми словами пожилой женщины и хаосом в офисе.              То, чего я хотел.              Что бы это вообще могло значить? Сынмин раздраженно повернулся на бок. Он не был человеком с грандиозными мечтами или жгучими желаниями, по крайней мере, ни о каких из них он не подозревал. И, честно говоря, как, черт возьми, чтение мыслей могло помочь ему достичь того, о чем он даже не подозревал? В этом не было никакого смысла.              Но какими бы непонятными ни были слова пожилой женщины, сейчас это была не самая насущная проблема. Воспоминание о напряженных лицах его коллег — Хёнджин, Чанбин и Джисон почти не разговаривали друг с другом, Ёнбок был необычайно тих, даже Чонин избегал всех — ярко вспыхнуло в его голове.              Что мне теперь делать?              Мысль о том, что завтра он придёт в офис и столкнется с этой удушающей неловкостью, заставила Сынмина тихо застонать в подушку. Вернутся ли они когда-нибудь к нормальной жизни? Или это напряжение будет длиться вечно, пока они все, один за другим, не уволятся? Что еще хуже, начнут ли они обвинять его? Он уже представлял, как его загоняют в угол в комнате отдыха и обвиняют в том, что он является причиной всех их проблем.              Сынмин больше всего боялся потерять своих коллег. Несмотря на весь хаос и причуды, с которыми сталкивались его коллеги, ему нравилось работать с ними. Ему нравились дружеские подшучивания, дух товарищества во время напряженных проектов, даже постоянные поддразнивания Минхо. Они были не просто коллегами — они были хорошими людьми. И Сынмин не был готов к тому, чтобы всё развалилось. Только не так.              Он снова застонал, на этот раз громче, и закрыл лицо руками. Он не мог придумать решения, мысли были слишком запутанными, слишком сумбурными. Ему нужна была ясная, рациональная точка зрения — кто-то, кто не был бы захвачен вихрем его драмы. На ум пришел один человек.              Сынмин сел, схватил свой телефон и долго смотрел на экран. Он действительно не хотел этого делать. Но не видел другого выхода. Неохотно вздохнув, он просмотрел список контактов, навел курсор на нужное имя и нажал вызов.              Прошло несколько секунд, но, наконец, звонок был принят.              — Хви-я... — голос Сынмина звучал мягко, почти умоляюще.              С другой стороны, Дэхви, лучший школьный друг Сынмина, тяжело вздохнул, и в его голосе послышалось раздражение.       — Что ты натворил на этот раз, Ким Сынмин?              Сынмин надулся, хотя Дэхви этого не мог видеть.       — Почему ты всегда думаешь, что я что-то натворил? Может, я просто скучал по тебе.              — Верно, — сухо ответил Дэхви. — Кого ты пытаешься одурачить? Ты никогда не звонишь мне посреди ночи, потому что скучал по мне. А теперь поторопись и начни говорить. Что происходит?              Сынмин издал стон, падая обратно на кровать и прикрывая глаза рукой.       — Я даже не знаю, с чего начать...              — Ну, тебе лучше с чего-нибудь начать, потому что мне нужно выспаться, — сказал Дэхви, хотя его тон был скорее весёлым, чем раздражённым.              И вот Сынмин начал говорить.              В течение следующего получаса он рассказывал обо всём: о таинственном магазине, который он увидел, о странной блестящей жидкости, которую он выпил, о внезапной способности читать мысли, о хаосе, который это вызвало, о важном открытии за обедом, о напряжении в офисе и о разговоре со старухой (Она ведьма, я видел это по её глазам, — добавил Сынмин в середине своей тирады) в магазине. Он не упустил ничего, даже мельчайших деталей.              К тому времени, как он закончил, Сынмин практически запыхался.       — ...и теперь я понятия не имею, что делать, — закончил он со вздохом, снова уставившись в потолок.              Дэхви, который слушал в ошеломленном молчании, наконец заговорил.       — Ладно, прежде всего… что, собственно, за чертовщина?              Сынмин закатил глаза.       — Это не поможет, Хви.              — Позволь мне прояснить ситуацию, — начал Дэхви резким и осуждающим тоном. — Ты выпил что-то, что дал тебе незнакомец, и тебе ни на секунду не пришло в голову, что это может разрушить твою жизнь?              — Ух, меня уже отругали за это! — Сынмин заскулил, прижимая подушку к лицу. — Ты думаешь, мне нужно, чтобы ты придирался ко всему прочему?              — Да! Кто-то должен вбить тебе в голову здравый смысл, потому что у тебя его явно нет! — огрызнулся Дэхви. — Случайная старуха протягивает тебе напиток, и ты просто выпиваешь его залпом? Что с тобой не так?              — Хорошо, хорошо! Я понимаю, мам! — Сынмин фыркнул. — Мы можем забыть о моем неудачном жизненном выборе, пожалуйста?              — Ладно, ладно, — смягчился Дэхви. — Но, серьезно, ты можешь читать мысли людей? Ты меня дурачишь, да? Я не поверю тебе, пока ты не докажешь это.       — Что? — ровным голосом спросил Сынмин.              — Докажи это, — повторил Дэхви, как будто это была самая простая вещь в мире.              Сынмин закатил глаза так сильно, что они чуть не вылезли из орбит.       — Мне нужно прикоснуться к тебе, чтобы прочитать твои мысли, тупица. Так что, если ты не сможешь телепортировать свою задницу в мою квартиру прямо сейчас, этого не произойдет.              — Подожди, тебе обязательно прикасаться к кому-то, чтобы читать его мысли? Это самое странное сочетание на свете. Извращенец и маньяк. Фу, нет, спасибо, — драматично сказал Дэхви. — Я пас.              — Ты же сам просил доказательств! — выпалил Сынмин в ответ.              Дэхви проигнорировал, его голос внезапно наполнился волнением.       — Подожди, подожди, вернемся назад. Ты сказал, что у тебя семь коллег! Семь человек влюблены в тебя? Боже мой, Сынмин, ты живешь в гареме наоборот!              Сынмин застонал, его лицо слегка покраснело.       — А ты можешь так не говорить?              — Нет, я буду, — радостно воскликнул Дэхви. — Семь человек? У тебя есть семь вариантов, и ты жалуешься? Ты нереальный, — он напыщенно добавил: — Я же говорил тебе, что у тебя потрясающая внешность. Представь, если бы ты стал знаменитостью? Все были бы без ума от тебя. Боже мой, почему ты снова пропустил прослушивание в JYP? Ты такой тупой.              — Это не так весело, как ты думаешь, — пробормотал Сынмин, закрывая горящее лицо руками. — На самом деле, это утомительно.              — Утомительно? — Дэхви усмехнулся. — Ты измотан, потому что нравишься людям? У-у-у, бедный ты мой. Выплачь целую реку слез, Ким Сынмин.              — Почему я вообще обратился к тебе за помощью? — Сынмин остался невозмутим.              — Потому что я потрясающий, — самодовольно ответил Дэхви. — А теперь давай вернемся к делу. Так зачем ты мне все это рассказываешь? Я не думаю, что это только для того, чтобы посплетничать.              Сынмин вздохнул.       — Мне нужно, чтобы ты помог мне придумать, как избавиться от этой дурацкой способности читать мысли… И мне нужно твое мнение о том, как навести порядок на работе.              Дэхви задумчиво хмыкнул.       — Итак, старуха сказала тебе, что тебе нужно получить то, что ты хочешь, чтобы это исчезло, верно? — он попросил подтверждения. — Хорошо, давай начнем с этого: что ты делал в тот день перед тем, как пойти в тот жуткий магазин? Может, случилось что-то, что заставило тебя чего-то захотеть?              Сынмин нахмурил брови, напряженно размышляя.       — Это был обычный день, на самом деле. Я пришел на работу, как обычно. Тот же скучный переулок, то же переполненное метро, та же долгая дорога до офиса.              — Ага... — сказал Дэхви, ожидая продолжения.              — Я поговорил со своими коллегами. Мысленно проклял их за то, что они беспокоили меня. Сделал свою работу, как всегда, довел ее до конца, а затем пошел домой. Ничего необычного.              — Звучит захватывающе, — невозмутимо ответил Дэхви. — И дальше?              — По дороге домой я помню, что видел много розового. Типа, очень много розового.              Дэхви оживился.       — Продолжай.              — Это был День Святого Валентина, — пробормотал Сынмин, и его лицо сморщилось при воспоминании. — Я повсюду видел парочки, такие отвратительные и влюбленные. Их смех и непристойные разговоры казались насмешкой надо мной. И... — он замолчал, его голос стал тише, как будто осознание медленно доходило до него.              — И что? — подтолкнул Дэхви.              — Я-я помню, что чувствовал себя немного обиженным, — неохотно признался Сынмин. — Из-за того, что шел домой один. В пустую квартиру.              — Ага.              — Я думаю, я хотел, чтобы был кто-то, к кому я мог бы пойти домой. Или вернуться домой к кому-то, — сказал Сынмин, его голос был едва слышен. — Боже мой, это так глупо.              Дэхви театрально выдохнул.       — Боже мой, действительно. Ты серьезно мечтал о партнере?!              Сынмин застонал, уткнувшись лицом в подушку.       — Боже мой, кажется, я это сделал. Это так неловко. Убей меня сейчас.              — Ты это сделал! — Дэхви практически взвизгнул. — Ты точно мечтал о партнере! Это так неловко! Тебе двенадцать?              Сынмин сел, потирая переносицу.       — Это был День Святого Валентина, ясно? В День Святого Валентина все хотят иметь партнера. Это совершенно нормальная реакция. В этом нет ничего особенного.              — Но ты особенный, — поддразнил Дэхви. — Все хотят партнера, но ты единственный, кто его получил.              Сынмин усмехнулся, раздраженно сморщив нос.       — Как способность читать мысли поможет мне найти партнера?              Дэхви прищелкнул языком, как будто это было очевидно. Потому что так оно и было.       — Ало? Твоя способность читать мысли помогла тебе понять, что ты нравишься своим коллегам! Вот и семь потенциальных партнеров. Разве этого недостаточно, ты, неблагодарный маленький негодяй?              Сынмин снова застонал.       — О Боже, ты прав. Почему я об этом не подумал?              — Потому что у тебя совсем нет мозгов, вот почему, — Дэхви съязвил с ухмылкой в голосе.              Сынмин не ответил. Все, что он мог сделать, это застонать и в отчаянии уткнуться лицом в подушку.              — Итак, теперь, когда мы знаем, чего ты хотел, разве решение твоей проблемы не очевидно? Выбери одного из семи парней, которым ты нравишься. Легко, — в голосе Дэхви слышалось озорство.              Сынмин безучастно уставился в потолок, его голос звучал ровно.       — Легко, говорит он.              — Ну, да? Что в этом сложного? У тебя есть семь вариантов! Это буквально на шесть больше, чем у большинства людей! — драматично воскликнул Дэхви.              — Прежде всего, — начал Сынмин, садясь на кровати, — мы говорим о моих коллегах. Люди, которых я видел только как коллег, а не потенциальных партнеров. Как я могу внезапно переключиться и посмотреть на них по-другому?              — Ладно, справедливое замечание, — согласился Дэхви. — Но все же, ты упомянул, что был взволнован их действиями, верно? Это должно что-то значить!              Сынмин фыркнул.       — Это ничего не значит. Возможно, я просто не привык к такому вниманию. И вообще, если они в меня влюблены, это еще не значит, что они хотят со мной встречаться.              Дэхви ахнул, как будто Сынмин сказал что-то возмутительное.       — Забудь об этом. Что, если они действительно хотят встречаться с тобой? Ты бы согласился?              Сынмин замолчал, вопрос застал его врасплох.       — Я... я не знаю, — признался он через мгновение.              — Ну так подумай об этом! — давил Дэхви.              Это была не самая плохая идея, подумал Сынмин. Не то чтобы они ему нравились, но… если отбросить все их выходки и раздражающие привычки, они не были плохими людьми. На самом деле, если быть честным, они были по-своему привлекательны.              — И так? — голос Дэхви буквально звенел от предвкушения.              — ...Если бы я нравился им настолько, что они захотели бы встречаться со мной, думаю, я был бы не против, — тихо сказал Сынмин, почесывая затылок.              — Дело закрыто! — торжествующе заявил Дэхви. — Просто встречайся с одним из них, избавься от своих способностей и живи долго и счастливо!              Сынмин усмехнулся, закатывая глаза.       — Ты действительно думаешь, что все так просто, да?              — Если можно жить легко, зачем все усложнять? — Дэхви счастливо вздохнул. — Напомни мне, в чем была вторая проблема?              — Верно. Напряженность в отношениях между моими коллегами, — раздраженно сказал Сынмин. — И что я должен с этим делать?              Дэхви некоторое время задумчиво что-то шептал, прежде чем дать прямой ответ.       — Ничего.              — Что?              — Послушай, — начал Дэхви неожиданно серьезным тоном. — Здесь есть два возможных исхода. Первый, они отказываются от тебя. И второй, они этого не делают.              Сынмин нахмурился.       — И что?              — Ну, если они от тебя откажутся, тогда ты просто будешь сидеть сложа руки и надеяться, что они повзрослеют, перестанут злиться друг на друга, и все вернется на круги своя. Они не дошкольники, а ты не их воспитатель. Они могут сами справляться со своими проблемами, — объяснил Дэхви. — Конечно, это означает, что тебе придется искать другого парня чтобы встречаться с ним, что, да, отстойно.              Сынмин вздохнул.       — А если они этого не сделают?              — Это зависит от обстоятельств. Если хотя бы двое из них не сдадутся, то в конце концов тебе придется сделать выбор, — прямо сказал Дэхви. — И независимо от того, кого ты выберешь, споры и ненависть между теми, кто не сдавался, могут продолжаться. В принципе, здесь нет обоюдного выигрыша.              — Это отстой, — пробормотал Сынмин, проводя рукой по волосам.              — Да, так и есть, — согласился Дэхви сочувственным тоном. — Именно поэтому лучше выбрать того, кто тебе нравится больше всего. Как говорится, если ты попадешь в ад, по крайней мере, постарайся, чтобы это того стоило.              Сынмин застыл.       — Подожди, выбрать кого-нибудь одного? Я не могу этого сделать...              — Возможно, тебе придется, — заметил Дэхви.              Сынмин застонал, падая обратно на кровать и в отчаянии ворочаясь с боку на бок.              — Что ж, это все, что у меня есть для тебя, — сказал Дэхви через мгновение. — Ты уже разобрался с базой, верно? Остальное зависит от тебя!              — Вау, спасибо за ничего, — невозмутимо произнес Сынмин.              — Не за что, — весело ответил Дэхви. — Все скажите спасибо Ли Дэхви за то, что спас еще один день! Спокойной ночи, Сынмин~              И прежде чем Сынмин смог ответить, Дэхви повесил трубку.              Сынмин уставился на свой телефон, тишина в квартире внезапно стала оглушительной. Снова оставшись наедине со своими мыслями, он тяжело вздохнул.       — Зачем я вообще ему звонил...              Сынмин натянул на себя одеяло и, глубоко вздохнув, уставился в потолок. Его мысли путались, слова Дэхви прокручивались у него в голове. Удивительно, но они оказались полезными. Пока, по крайней мере, у него был план — расплывчатый, конечно, но все же план.              Сработает ли это завтра или нет, было совершенно другой проблемой, но, по крайней мере, он больше не был полностью запутан.              Он тихонько зевнул, тяжесть прошедшего дня наконец-то дала о себе знать. Теперь, когда его проблема, по крайней мере на время, была решена, сонливость начала одолевать его. С каждой секундой его веки тяжелели, а тело расслаблялось под уютным теплом одеяла.              Когда сон сморил Сынмина, он пробормотал тихую молитву себе под нос.       — Пожалуйста… просто пусть все будет хорошо.              И с этими словами его мысли успокоились, и он медленно погрузился в мирный сон.       

***

             Сынмин стоял перед офисным зданием, уставившись на стеклянные двери, словно они были воротами в какой-то пугающий, неизведанный мир. На него смотрело его отражение: бледное, взъерошенное и, что нехарактерно, не в духе. Он плохо спал прошлой ночью, в его голове без конца прокручивались все возможные варианты развития событий.              Что, если они все еще злятся? Что, если неловкое напряжение не прошло? Что, если они решили, что он больше не стоит таких хлопот?              Он покачал головой, мысленно ругая себя: Соберись, Сынмин. Ты выжил вчера. Ты сможешь выжить и сегодня.              Но когда он вошел в вестибюль и направился к лифту, его желудок сжался от волнения. Он поправил ремень сумки на плече, делая медленные, глубокие вдохи, чтобы успокоиться.              Поездка на лифте показалась ему невероятно долгой. Чем ближе он приближался к их этажу, тем тяжелее становились его ноги. К тому времени, как двери со звоном открылись, он был уверен, что сможет просто развернуться и уйти.       — Не будь трусом, —пробормотал он себе под нос. Сделав последний вдох, он вышел в коридор и направился к кабинета офиса.              Он снова заколебался, рука замерла на ручке. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, когда он уставился на панель матового стекла. Слабый гул голосов по ту сторону двери не помогал.              Наконец, собрав все свое мужество, Сынмин толкнул дверь и вошел внутрь.              Офис был... на удивление обычным?              У кофеварки Хёнджин согнулся пополам от смеха, в то время как Чанбин размахивал чайной ложкой в воздухе, как мечом, драматично воспроизводя какой-то свой спор. Джисон сидел за своим столом и фальшиво исполнял песню, которую никто не просил. В другом конце комнаты Чонин сидел за столом Чана, прилежно перечисляя свои задачи на день. Там был Ёнбок — безмятежный, сияющий и мягко улыбающийся своему монитору, воплощение ангельского спокойствия. Затем его взгляд упал на Минхо, сидевшего за своим столом с самым недовольным видом, который Сынмин когда-либо видел. Стиснув зубы, он впился взглядом в клавиатуру, нажимая на каждую клавишу с большей силой, чем это было необходимо. Он выглядел так, будто был в двух секундах от того, чтобы закатить истерику.              Сынмин моргнул.              Что, черт возьми...?              Прежде чем он успел осознать происходящее, Джисон заметил его первым. Шумный клубок хаоса вскочил со своего места и бросился к Сынмину, схватив его за плечи.              — А вот и он! — радостно воскликнул Джисон, направляя Сынмина к своему столу. — Позволь мне рассказать тебе о моем утре. Ты не поверишь. Так вот, там была бродячая собака — чертовски милая, пушистая — и я пытался ее погладить, верно? Но потом она испугалась моей привлекательности и чуть не описалась на меня. К счастью, я оказался быстрее. Мне удалось убежать раньше, чем она смогла.              Сынмин моргнул, все еще пытаясь осознать, что происходит.              Чанбин, привлеченный шумом, который поднял Джисон, приподнял бровь.       — Почти? — он указал на ноги Джисона. — На тебе обувь, которая отличается от той, которую ты обычно носишь. На тебя определенно помочились.              — Я только что купил их и хотел похвастаться! — проворчал Джисон, выглядя искренне обиженным. — На меня никто не мочился!              — О, определенно да, — Хенджин фыркнул, стоя позади Чанбина, едва сдерживая смех. — Это так неловко. Представь, что на тебя помочилась собака.              Джисон застонал, мотнув головой в сторону Ёнбока.       — Ёнбок! Поддержи меня здесь!              Ёнбок даже не оторвал взгляда от экрана.       — Извини, не могу. Меня воспитывали не для того, чтобы я распространял ложь.              Раздался взрыв смеха, а Джисон выглядел так, словно был на волосок от того, чтобы рухнуть на пол в драматическом отчаянии.              Сынмин мог только стоять в оцепенении, совершенно сбитый с толку происходящим. Почему все вели себя так, будто ничего не изменилось? Вчерашний день был просто дурным сном? Или это побочные эффекты его способности читать мысли вызвали галлюцинации?              — Я сплю? — прошептал он себе под нос посреди этого хаоса, широко раскрыв глаза и оглядывая своих коллег, пытаясь разобраться в ситуации.              Хёнджин, который внимательно наблюдал за ним, фыркнул и щелкнул Сынмина по лбу.              — Это было похоже на сон? — поддразнил его Хёнджин, приподняв бровь.              Сынмин потер лоб, все еще пытаясь избавиться от ошеломляющего чувства замешательства, которое он не мог осознать из-за того, что Хёнджин только что ударил его. Он пару раз моргнул:       — Подождите, так у вас, ребята, теперь всё хорошо? Вы снова стали друзьями? — спросил он с недоверием в голосе. Когда они кивнули в унисон, он продолжил: — Как? Когда это произошло?              — Мы поговорили об этом вчера вечером... — начал Чанбин, небрежно облокотившись на стол Сынмина, как будто все было совершенно нормально.              — Скорее, Чан-хён ругался на нас всё это время, — вмешался Ёнбок из-за своего стола. Чанбин с впечатляющим мастерством проигнорировал то, что его прервали, и продолжил.              — ...И мы поняли, что были настоящими эгоистами, оказывая на тебя слишком большое давление. Это было несправедливо, — сказал Чанбин искренним тоном. — Нам было неловко из-за этого.              — Это правда! — с энтузиазмом подхватил Джисон. — Мы сожалеем о вчерашнем. Мы обещаем, что это больше не повторится.              — ...И если тебе от этого станет легче, — добавил Хенджин, озорно улыбаясь, — Минхо-хён был наказан. На неделю у него остались самые сложные задания и самые сложные клиенты. Удачи, приятель.              Минхо усмехнулся из-за своего стола, бросив гневный взгляд в сторону Хёнджина, но тот только подмигнул ему, ничуть не смутившись. Теперь, когда они были на безопасном расстоянии, его поддразнивания стали намного смелее.              Да, Сынмину от этого стало немного легче.              Безумный хаос, казалось, улегся. Все посмотрели на Сынмина, и настроение у всех улучшилось. Они все пытались извиниться, и Сынмин, будучи добрым и склонным к прощению человеком, быстро успокоил их:       — Нет, нет, все в порядке. Это тоже не ваша вина.              Но затем Джисон наклонился вперед, его глаза озорно блеснули.       — Итак, Сынмин… что ты на это скажешь?              Сынмин растерянно моргнул.       — Что ты имеешь в виду?              Все остальные, один за другим, повернулись, чтобы посмотреть на него, их глаза расширились от предвкушения. Даже Минхо, который все это время дулся, поднял голову и выжидающе посмотрел на Сынмина.              Ёнбок, не в силах сдержаться, буквально подпрыгнул на стуле.       — Мы все думали об этом. Ты знаешь, что нравишься нам всем. Итак, нам интересно, что ты к нам чувствуешь?              Лицо Сынмина стало ярко-красным. Он почувствовал, как краска заливает его щеки, ошеломленный тем, что все они смотрят на него, ожидая ответа. Он не знал, что сказать. Конечно, он знал об их чувствах, но произнести это вслух? Когда все они уставились на него? Это было совсем другое дело.              — Ну... Я... — Сынмин запнулся. — Я имею в виду, вы все очень милые. Мне нравится проводить время со всеми вами. И, думаю, я готов к отношениям... но я не могу выбрать кого-то одного… Так что, я не знаю? Для меня все это тоже слишком запутанно, — он вздрогнул от собственных слов, чувствуя себя взволнованным.              В комнате на мгновение воцарилась тишина. А потом как будто открылись шлюзы. Все сразу начали спорить.              — Позвольте мне встречаться с ним! Он понравился мне первым! — закричал Джисон, пытаясь отстоять своё мнение.              — Нет, это не ты был первым! Это был я! — возразил Чанбин, повысив голос.              — Хорошо, но я твой начальник, так что это даёт мне некоторое право выбора, верно? — сказал Чан, скрестив руки на груди и нахмурив брови.              — Не вмешивай в это свой статус! — огрызнулся Хёнджин, явно недовольный.              Сынмин просто стоял там, ошеломленный, пока Чонин вдруг застенчиво не предложил решение.       — Почему бы нам просто не встречаться с Сынмин-хёном всем вместе? — предложил он таким будничным тоном, что все остановились и уставились на него. — До тех пор, пока он наконец, не сделает выбор…?              Идея повисла в воздухе на мгновение, прежде чем все, казалось, осмыслили ее. Чем больше они думали об этом, тем больше это казалось блестящим решением. Все повернулись к Сынмину, ожидая его ответа.              Сынмин, все еще раскрасневшийся, нервно вцепился в свой рукав. Это действительно будет нормально? В конце концов, он кивнул, хотя и нерешительно.       — Конечно... если вы все не возражаете?              — Конечно, мы не возражаем! — подхватили они все, практически восторгаясь этой идеей. — Мы будем самыми лучшими парнями для тебя, Сынмин!              Сынмин только раздраженно вздохнул, но не смог сдержать легкой улыбки, появившейся на его лице. По крайней мере, казалось, что все наконец-то возвращается на круги своя.              Так и было, пока Минхо не заговорил, его голос был полон решимости и озорства.       — Я хочу быть парнем номер один!              И, как и ожидалось, спор начался сначала.              Сынмин не смог сдержать раздраженного, но в то же время нежного вздоха. Именно в такие моменты он понимал, как ему повезло. Он взглянул на них — на семерых, очень разных, но в то же время его людей — и не мог не почувствовать прилив тепла. Несмотря на хаос, несмотря на споры, он был счастлив.              Он даже не понял, когда Джисон отвел его в сторону, обняв Сынмина за талию, пока тот препирался и обвиняюще тыкал пальцем во всех так, что Сынмин вообще не мог слышать его мыслей.