разбитый эспрессо

кофе стекает по пальцам из разбитого сердца. оно настолько пропиталось кофеином, что сомнений в том, из чего состоят тела отца и сына Аояги, не остаётся. Тойя сжимает осколки до царапин на руках, но они лишь сильнее рассыпаются. тебе придётся жить без этого хлама. оно и к лучшему. он поднимает глаза и видит своего родителя. ливень и град в глазах, грубые пальцы правой руки спрятаны в кармане брюк. он постоянно держит их там. Тойя поджимает губы, ощущая свои перламутровые зубы. как всегда сжаты до боли. Харумичи продолжает смотреть, смерять своим непогодным взглядом сверху вниз. тонкие пальцы прячут всё, что осталось, поближе к груди, стараясь защитить. кофе капает на домашнюю футболку, разбиваясь об её нитки. отдай мне. Тойя молча отодвигается, натыкаясь спиной на высокий табурет. он никогда не позволит отцу коснуться своего сердца, но сейчас бежать некуда. серые глаза нервно ищут тихого присутствия матери, но он делает тяжёлые шаги. плитки пола дрожат, напевая что-то через крики агонии. кофе становится всё холоднее, теперь напоминая о самом плохом начале дня. всё происходит прямо как тогда, но теперь Тойя ещё более беспомощен. всё прямо как тогда, но сейчас всё куда серьезнее. он опускается на уровень сына, протягивая ладони к его рукам. отдай и перестань сопротивляться. капли падают громче и чаще. эспрессо теперь кислит, вызывая нервный тик. ноты шоколада и дыма исчезают; в ушах звенит кровь, металл которой добавляет мерзости на корне языка. льдины касаются тонких ладоней, с силой сжимая. осколки падают из намокших бумажных пальцев. бьются о пол, наполняя грохотом весь воздух. дыра в груди и футболка в кофе. отец наклоняется ближе, прикусывая стенки открытой раны. Тойя прерывисто выдыхает от больного мгновения, а после по телу растекается сурьма, заставляя всё тело ослабеть и упасть на холодные плиты. голова кружится, шею сдавливает ошейник рвоты. Харумичи нависает, рассматривая добычу и всё те же несчастные осколки сердца. не вырывайся. а вырываться хотелось. но отец вновь приближается, внезапно целуя Тойя дёргается, а тошнота всё ближе к языку. всё тело постепенно становится атрофированным слабостью и недостатком сердца. папа, поч му ты де аешь э о пустое сообщение, которое не дойдёт до получателя. свинцовые зубы с терпким запахом сигарет добираются до крепления сердца, вырывая с корнем. самая чувствительная точка — под ним. нежность поцелуя уже давно растаяла, ведь она была лишь тонкой пластинкой льда. надавить до крика папа папа пр кр ти пожа уйста папа просьбы, клятвы больше не убегать льются через край, но он уже не слышит. или намеренно игнорирует. пальцы играют с нервными окончаниями как с клавишами рояля, напевая с их помощью симфонию номер 40 Моцарта. неимоверно больно. он сжимает, бьёт, задевает и повторяет всё на репризе. пре рати хо я бы сейч с пожалуйста он не остановится, он только входит во вкус. сердце растекается по полу, касаясь колена Харумичи, пропитывая его победой над сыном и раздробленным подростковым разумом.