Самец сойки

      Чаще всего, когда им удавалось совпасть настроениями, Линч позволял ему себя брать. И Джон брал, вкусно, по-мальчишески восторженно. Обхватывал узкое тело руками, елозил губами, пока в живот не упрется «разогретое» настроение Егора. Забирался пальцами, аккуратно и сдержанно, Линч же такая, блять, девочка.       А Джон уже жизнью наученный. Было уже как-то раз…

***

      — Линч, — выдыхает в темные, все еще влажные после душа волосы он, тычется вслепую бедрами. Егор напрягается и отводит таз. — Давай… Давай, а?       — Я… Я не…       Джон не слушает. Выцеловывает твердые плечи, отводит коленом чужую ногу и толкается. Легонько, на пробу.       По морде ему вмазывают нифига не на пробу, а сразу от всей широты русской души. Потом и дуются еще неделю.       — Совсем конченный?! — задыхается Егор, спихивая его напоследок с кровати и натягивая штаны. — Придурок…

***

      ... В тот раз Джон очень хорошо понимает, что пытались донести до него предки, говоря, что «поспешай медленно». Больше так не баранился.       Поэтому, как бы не колотилось сердце и не ныло в паху, он терпеливо греет в руках смазку и начинает с одного. Линч сцепляет ладони в замок за его головой и душно дышит в лицо.       — Джон… Джон, давай, — зачем-то говорит этот придурок, а сам беспокойно косится вниз и ерзает. Джон перехватывает его поудобнее, сдрачивая их члены вместе, пока вторая рука уговаривает узкую задницу расслабиться.       — Не, — о, он бы хотел просто вставить свой член и трахаться, пока не откажут ноги, но он же не животное, да и Линч не шлюха, чтоб так с ним, а… Ну… Короче. — Спасиб.       Когда он все же оказывается внутри, приходится оторваться от приятеля и подышать в стену, пытаясь думать о чем-нибудь… Чем-нибудь…       — Ли-линч, мы, кажется… — Джон смотрит прямо в глазок оставленной на комоде Сонечки. — Камеру не выключили…       — Пофиг, Джон, пофиг, — машет перед его лицом ладонью Егор, за шею притаскивая обратно к себе, и пришпоривает пятками, понукая двигаться.       Джону приходится признать, что попытка отвлечься ему совсем не помогла.

***

      «Чаще всего», опять таки, значит, что иногда… Иногда все случается немного не так.

***

      — Джон, — обнимает его со спины Линч, переплетая их руки у него на животе. Чем заставляет Джона чуть ли не умереть на месте от разрыва сердца, потому что:       Раз, они в какой-то ебаной заброшке расставляют камеры по очередному делу;       И два, тут, блять, темно, а этот чудак подкрался к нему, как ебаный призрак.       Так что, да, у Джона, конечно, колотится сердце, но немного не в том смысле, что у Егора.       — Тут так романтично, скажи? — восторженно тянет Линч.       Тут не романтично. Тут место двойного самоубийства брата с сестрой, чью связь раскрыли и не остались от подобного в восторге их предки. Порой Джону действительно интересно, как же так вышло, что у Егора настолько протекает котелок.       Хотя, с их работой, конечно…       Все равно извращенец.       Пока он предавался пространным размышлениям, Линч успел перебраться ладонями ему под пояс штанов.       — А-а как же камеры? — Джон признает, труханул. Ну, а кто б нет? Тут ведь даже непонятно, что страшнее: если у него встанет или если все-таки нет.       — Я последнюю поставил, — обламывает ему пути к отступлению Егор. — М-мм, Джон…       Джон все никак не может определиться с мнением, так что его член решает эту дилемму рукопожатий за него, послушно твердея в узкой ладони. Линч усмехается ему в затылок и довольно выдыхает, толкнувшись бедрами пониже спины. О как. Вот у него никаких проблем явно не наблюдалось.       — Эй, приятель, — замирает над ширинкой пальцами, а потом просто обнимает поперек живота, притягивая вплотную и устроив подбородок на плече. — Можно?       Вау. Вот это он вовремя, конечно, спросил. И что Джон ему может ответить-то, интересно? «Не, Линч, давай не будем пугать призраков членами»? Ага. А потом ищи, где он на этот раз ключи от дома спрятал. Джон найдет, конечно, но просто…       У него ж и самого уже стоит.       Он поворачивает голову, почти вслепую целуя этого придурошного.       — Давай, действуй уже, — разворачивается в его руках, помогает расстегнуть ремень. — Поздновато морозиться будет.       Линч улыбается и притирает его к ближайшей стене.       А ведь могли бы дома, нормально, на кровати…       Вместо этого приходится горячо и неудобно толкаться в общий кулак, пытаясь шуметь потише. Вот это свидание в стиле Егора Линча, конечно.       — Мать твою, Джон, — задыхается ему в шею Линч, отдергивает руку и отходит. Джон едва не сваливается на пол, не сразу осознав, что больше никто не помогает ему удержаться на ногах. В голове пульсирует простое и понятное желание закончить, и это слегка сбивает со всех остальных мыслей.       — Линч? Ты, ты чего? Случилось что? — заправляется вслед за приятелем Джон. Квест не из легких, учитывая, что его хуй серьезно грозится порвать ему штаны.       — Сваливаем, Джон, у нас тут компания нарисовалась.       Из коридора на них действительно стремно пялят две пары глаз.             «Так может, не надо было начинать обжиматься где-то, где предположительно есть кто-то еще?!» — хочет вежливо поинтересоваться Джон, но тогда шансы того, что они смогут продолжить дома, в душе, коридоре, машине нехило падают, так что он держится.       Буквально держится, за тащащего его из проклятой квартиры Линча.       Ладно, видимо, не в машине, понимает Джон, когда Линч садится туда с таким видом, будто это не у него стоит. Господи, какое же неуважение к эрекции! Джону плохо.       — Пойдешь в душ? — как-то очень просто интересуется Егор, стягивая с себя пыльную рубашку, пока Джон запирает дверь.       — Не, — мотает головой писатель. — Я так. Потом.       Он вообще все потом. Сейчас его почти трясет. Из-за того, что всю дорогу он думал, не придет ли Линчу в голову идея зажать его еще где-нибудь, ни расслабиться, ни потерять настрой нифига не получилось. Только пальцы онемели в ожидании хоть чего-нибудь.       Джон уже был всей душой согласен на что угодно. Пусть уже Линч его отымеет, ему ж вроде этого хотелось? Он ставит жопу за пару лишних минут ожидания. Потому что, кажется, еще немного, и он станет первым человеком, умершим от неудовлетворения.       Линч коротко смотрит, как Джон распаковывается дрожащими пальцами и поджимает губы.       — Поня-ятно, — на выдохе тянет он и разворачивается. — Тогда я в душ, переоденься и пойдем ужинать.       Че-его?!       — Ну уж нет, сука!       Аж в глазах побелело. Джон вообще нихуя не видит, не думает, он и дышит-то через раз, когда валит Егора на диван и седлает, больно придавив бедра. Линч охает, стискивает предплечья и больше ничего не успевает.       — Нет, стой, мы же… Я весь в пыли!       — Полчаса назад тебя это не шибко волновало, — шипит Джон, дергаясь в попытках стащить с себя штаны. Сдается на уровне бедер, сгибается и подставляется под Егора. — Бля… Какой ты мокрый… Даже смазка не нужна, ч-черт…       Егор звучит с ним в унисон, до скрипа вдавив ноги в не заслуживший подобное диван. Сдерживается?.. Его дело. Джон вот подобной хуйней страдать не собирается.       — Н-ну ты… И свинья… — щурит пьяные от удовольствия глаза Линч, не выдерживая и толкаясь навстречу. Джон воет во всю глотку и насаживается с таким остервенением, что у Линча завтра точно будут синяки.       — Кто бы… Говорил… Блять!       Вот теперь они точно грязные. Линч заполошно дышит, все еще твердый внутри него, терпеливо ожидая, пока туман в голове приятеля рассеется.       Когда удовольствие перестает замыкать ему мозг, Джон осознает, насколько у него болит спина и не только. А еще свело ногу. И…       — О-ох… — он скатывается с приятеля, и снизу странно тянет непонятным чувством. Ну да, ожидаемо. Линч сгребает свои ноги, освобождая ему место, и садится рядом. Его член жалостливо покачивается.       — Джон, ты, ты в порядке?       У Джона, в отличии от некоторых, есть совесть.       Он откидывается спиной на подлокотник, стягивает надоевшие штаны, сгибает ногу в колене и отводит в сторону.       — Давай уже, герой-любовник.       Пусть еще пару минут он точно не сможет стать твердым, следить за выражением лица этого придурка само по себе — удовольствие.       Еще и целует так, что Джон едва через подлокотник не переваливается.       В душ они потом все-таки идут. А вот на ужин — нет.       Джон валяется поперек кровати кверху задом и ноет. Линч возится с камерой и ругается (хотя он-то с какого фига?).       — Джон, ты совсем что-ли головой своей не думаешь?       — Да ла-адно тебе, Линч, мне даже понравилось, — безалаберно хихикает Джон со своего «подиума».       Линч очень злобно щелкает аккумуляторами.       — А если бы я тебя порвал? Тоже понравилось бы, пустоголовое ты…       — Не, ну ты себя-то не переоценивай, — перебивает его Джон и закономерно получает подушкой по спине. — Да че ты обижаешься-то!       — Кто тут обижается? — дуется с другого конца комнаты Егор.       — Действительно, блин…       — О себе не думаешь, о работе бы подумал. Нам завтра еще на место возвращаться, а если что не так пойдет? Совсем голову потерял?       — Может, и потерял, — ворчит Джон, потому что на секунду почти стало стыдно, а он не собирается стыдиться один. — По чьей, интересно, вине.       Ну, вот теперь стыдно обоим. Супер. Браво просто.       Доставка еды немного встряхивает атмосферу.       — Э-ээ, приятель, а ну вернул острые крылышки на базу! — тянется за коробкой Джон и чуть не сваливается с кровати.       — К-куда тебе, — краснеет Линч, как позорище, и косится на пострадавшие тылы приятеля. — И так уже…       — А это уже мое дело! — петушится Джон, но за коробкой больше не тянется. — Впрочем, ладно, оставь себе… Я вот медовые лучше, они даже вкуснее.       Вечер, в конце концов, получается хорошим.