рюсэй то бурубэрри́

***

                    

• TOMORROW X TOGETHER — Farewell, Neverland

• SPYAIR — I'm A Believer

• Coldplay — A Sky Full of Stars

• Troye Sivan — Strawberries & Cigarettes

• DEAN — instagram

                           Тишина в общежитии была непривычной, почти звенящей. Не слышно было ни топота ног по коридору, ни взрывного смеха Хюнинкая, ни бесконечных репетиций Ёнджуна на гитаре. Все разъехались на короткий отпуск: кто к родителям, кто в маленькое путешествие. Остались только они двое.       Кан Тэхён лежал на диване в гостиной, уставившись в потолок. Он пытался читать, но мысли не цеплялись за буквы. Его внимание целиком и полностью занимал звук, доносящийся с кухни. Тихое напевание, стук ножа о разделочную доску, щелчок открывающегося холодильника. Чхве Бомгю.       Они были одни. Целых два дня. Эта мысль одновременно волновала и пугала Тэхёна. Он ловил себя на том, что за последний год стал замечать Бомгю иначе. Не просто как милого и немного взбалмошного участника группы, а как… мужчину. Его улыбка, его сосредоточенный взгляд, когда он что-то придумывал, его руки… Тэхён отгонял эти мысли, как назойливых мух. Это было слишком рискованно, слишком опасно для них обоих, для всей группы.       — Тэхён-ши? — раздался голос с порога. Бомгю стоял на пороге, вытирая руки о полотенце. На нем были простые домашние шорты и свободная футболка, волосы слегка растрепаны. Он выглядел до неприличия уютно. — Ты чего тут засох? Иди есть, я наготовил.       На кухонном столе стояла настоящая пирушка на двоих: несколько видов кимчи, суп, рис и огромная миска свежей, темно-синей, почти черной голубики, сверкающей каплями воды.       — Откуда ягоды? — удивился Тэхён, садясь на стул.       — А я с утра сходил на рынок, — с гордостью ответил Бомгю, накладывая ему риса. — Вспомнил, что ты как-то говорил, что любишь голубику. А то мы всё время на диете, нельзя ничего.       Тэхён почувствовал, как по его щекам разливается тепло. Он действительно обмолвился разок, месяца три назад. И Бомгю запомнил.       — Спасибо, — пробормотал он, принимаясь за еду.       Они ели в комфортном молчании, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Тэхён не мог отвести глаз от рук Бомгю, от того, как он аккуратно орудует палочками, от капельки супа на его губе, которую он тут же слизал кончиком языка.       — Что-то не так? — спросил Бомгю, заметив его взгляд.       — Нет! Всё отлично. Очень вкусно, — поспешно ответил Тэхён, отводя глаза к миске с голубикой.       После ужина они помыли посуду плечом к плечу, в тишине, нарушаемой только шумом воды. Напряжение росло. Обычно его растворяла общая суета, а сейчас оно витало в воздухе, густое и сладкое, как запах спелых ягод.       — Знаешь, — сказал Бомгю, вытирая последнюю тарелку, — по телеку говорили, что сегодня ночью будет сильный звездопад. Пик активности. Прямо над Сеулом.       — Правда? — оживился Тэхён. — А где лучше смотреть?       — На крыше нашего дома отличный вид. Ничего не заслоняет. Пойдем? — предложил Бомгю, и в его глазах вспыхнули знакомые огоньки азарта.       Идея была безумной. Их могли увидеть, сфотографировать. Но мысль о том, чтобы провести эту тихую, странную ночь в четырех стенах, давила сильнее, чем страх перед Dispatch.       — Пошли, — решительно сказал Тэхён.       Крыша была пустынной и прохладной. Воздух после душного дня был свеж и прозрачен. Они устроились в самом укромном уголке, за большим техническим блоком, расстелив на бетоне прихваченное Бомгю одеяло. Город шумел внизу, но здесь, наверху, они были над всем этим.       И вот он начался. Первая, робкая белая черта прочертила небо и тут же угасла.       — О! — одновременно выдохнули они.       Затем еще одна. И еще. Скоро небо превратилось в величественное, немое шоу. Метеоры пронзали темноту одна за другой, оставляя за собой короткие, яркие воспоминания. Это было завораживающе и немного грустно. Миг красоты — и вечное забвение.       — Загадывай желание, — прошептал Бомгю, глядя в небо.       — Ты же знаешь, что это суеверие, — улыбнулся Тэхён.       — А вдруг сработает? — Бомгю повернулся к нему. Его лицо в свете далеких огней и падающих звезд казалось неземным. — У меня есть одно. Очень важное.       Тэхён замер. Сердце его бешено заколотилось. Он знал, о чем может быть это желание. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела.       — Какое? — тихо спросил он, хотя не должен был.       — Не скажу. Иначе не сбудется, — улыбнулся Бомгю, но его улыбка была нервной. Он потянулся к миске с голубикой, которую прихватил с собой. — Хочешь?       Он взял одну ягоду, большую и спелую, и неожиданно поднес ее к губам Тэхёна. Тот инстинктивно открыл рот. Пальцы Бомгю коснулись его губ, и от этого прикосновения по всему телу пробежали мурашки. Ягода лопнула во рту, сладкая и чуть терпкая.       — Вкусно? — прошептал Бомгю. Его глаза не отрывались от его губ.       Тэхён не ответил. Он не мог больше это терпеть. Он видел то же желание в глазах Бомгю, тот же страх, ту же надежду. Он видел, как дрожит его рука.       Он медленно, давая тому время отпрянуть, наклонился и прижался губами к его губам.       Первый поцелуй был сладким от голубики и невероятно нежным. Это было больше вопросом, чем действием. Губы Бомгю были мягкими, неподвижными от шокa. Тэхён уже хотел отступить, испуганный, что все испортил, но вдруг Бомгю ответил. Сначала робко, потом все смелее. Его губы разомкнулись, и Тэхён почувствовал на своем языке тот же сладкий ягодный вкус.       Это было похоже на падение звезды. Ярко, ослепительно и неотвратимо.       Они разомкнулись, чтобы перевести дыхание. Лоб в лоб, тяжело дыша.       — Вот мое желание, — выдохнул Бомгю, и его голос дрожал. — Вот оно.       — Бомгю… — начал Тэхён, но слова застряли в горле. Вместо них он снова поцеловал его. Уже не нежно, а жадно, страстно, как будто хотел наверстать все потерянное время. Его руки вцепились в его волосы, пальцы впились в кожу его шеи.       Бомгю ответил ему с той же страстью, обвивая руками его шею, притягивая ближе. Они целовались под падающими звездами, на холодном бетоне крыши, и мир перевернулся с ног на голову. Все страхи, все запреты — все это сгорало в атмосфере, как очередной метеор.       — Пойдем вниз, — наконец, прошептал Тэхён, прерывая поцелуй. Его разум лихорадочно соображал: камеры, соседи, опасность. — Мы не можем здесь.       Бомгю кивнул, его глаза блестели в темноте. Они, не разжимая рук, почти бегом спустились в свою квартиру. Дверь захлопнулась, и тишина общежития снова поглотила их, но теперь она была другой. Наполненной электричеством, трепетом, желанием.       В комнате Тэхёна было темно. Только свет фонарей с улицы падал полосами на пол. Они остановились посреди комнаты, внезапно смущенные.       — Ты уверен? — спросил Тэхён, касаясь его щеки. — Мы можем остановиться. Мы должны остановиться, если…       — Я никогда в жизни не был так уверен, — перебил его Бомгю. — Я ждал этого слишком долго, Тэхён-ши.       Этой фразы было достаточно. Тэхён снова притянул его к себе и поцеловал, уже без тени неуверенности. Его руки скользнули под футболку Бомгю, касаясь горячей, гладкой кожи. Он чувствовал, как под его пальцами вздрагивает каждый мускул. Он снял с него футболку, затем свою. Плоть к плоти. Они были почти одного роста, их тела идеально подходили друг другу.       Тэхён вел его к кровати, не прерывая поцелуя. Его губы скользнули с его губ на шею, на ключицы, оставляя влажные, горячие следы. Бомгю запрокинул голову и тихо застонал, его пальцы впились в спину Тэхёна.       — Ты такой красивый, — приговаривал Тэхён, снимая с него остатки одежды. — Я всегда это знал. Всегда хотел прикоснуться.       — Тэхён… — Бомгю лежал на спине, глядя на него снизу вверх. Его глаза были огромными, полными доверия и желания. — Пожалуйста…       Это «пожалуйста» свело Тэхёна с ума. Он покрывал его тело поцелуями, ласкал руками каждый сантиметр, исследуя и запоминая. Он спустился ниже, взял его в рот, и Бомгю вскрикнул, зажмурившись. Его бедра непроизвольно дернулись.       — Дай… Дай мне посмотреть на тебя, — выдохнул Тэхён, поднимаясь и целуя его в губы. — Я хочу видеть твои глаза.       Он подготовил его медленно, тщательно, с благоговением, смазывая пальцы лубрикантом, который чудесным образом оказался в тумбочке (Тэхён не стал спрашивать откуда). Каждым движением он спрашивал разрешения, каждым взглядом — убеждался, что все хорошо. Бомгю кивал, его дыхание сбивалось, он был полностью отдан во власть ощущений.       Когда Тэхён вошел в него, они оба замерли на мгновение, привыкая друг к другу. Боль смешалась с наслаждением, и на глазах Бомгю выступили слезы. Тэхён наклонился и слизал их своими губами.       — Хорошо? — хрипло спросил он.       — Очень, — прошептал Бомгю в ответ. — Двигайся. Пожалуйста.       Тэхён начал двигаться. Медленно, сначала, выверяя каждый толчок. Он смотрел в глаза Бомгю, тонул в них. Это было не просто секс. Это было соединение. Слияние. Каждое движение было клятвой, каждое касание — признанием. Бомгю обнимал его ногами, притягивая глубже, его стоны становились громче, отчаяннее.       — Тэхён… я не могу… — он зажмурился, приближаясь к кульминации.       — Смотри на меня, — приказал Тэхён. — Я хочу видеть тебя.       Бомгю открыл глаза. И в этот момент Тэхён изменил угол, найдя ту самую точку. Бомгю вскрикнул, и его тело затряслось в мощном оргазме. Вид этого, ощущение его пульсации вокруг члена свели Тэхёна с ума. Он с рыком кончил внутри него, пряча свое лицо в его шее.       Они лежали, сплетясь конечностями, пытаясь отдышаться. Сердцебиение постепенно успокаивалось. Тэхён осторожно, чтобы не придавить его, перевернулся на бок, но не отпустил, притянув Бомгю к себе. Тот прижался к его груди, словно ища защиты.       За окном, за шторами, все еще падали звезды. Но они уже не смотрели на них.       — Что будем делать? — тихо спросил Бомгю, нарушая тишину.       — Ничего, — так же тихо ответил Тэхён, целуя его в макушку. — Абсолютно ничего. Просто будем. Сегодня, завтра… А там посмотрим.       Он почувствовал, как Бомгю улыбнулся в его грудь.       — А голубика еще осталась?       — Кажется, рассыпалась по крыше.       — Жаль. Она была вкусная.       — Не беспокойся, — Тэхён улыбнулся в темноте. — Я найду тебе еще. Целую гору.       И они знали, что все изменилось. Навсегда. Но в этот момент, в тишине и темноте, это было единственно правильным шансом в мире.                     

***