портрет над головой

***      

                           Накён сидела в своей комнате, погружённая в мысли. Тусклый свет настольной лампы отбрасывал причудливые тени на стены. Её взгляд случайно упал на старый портрет, висевший над камином. Картина была мрачной: тёмные тона, загадочное выражение лица изображённой на ней девушки.       Внезапно что-то заставило её присмотреться внимательнее. Тени на портрете зашевелились, словно живые. А потом произошло невероятное — девушка протянула руку прямо сквозь холст.       — Не бойся, — прошептала она мягким голосом, от которого по спине пробежал холодок. — Я Синью. Пойдём со мной.                            Накён не успела осознать, как оказалась в другом измерении. Вокруг царила удивительная атмосфера: небо переливалось всеми оттенками фиолетового, а деревья светились мягким голубоватым светом. Синью шла рядом, и её присутствие дарило странное чувство защищённости.       — Это мой мир, — сказала она, улыбаясь. — Я ждала тебя.       Каждый шаг в этом новом мире наполнял душу Накён восторгом. Они гуляли по зачарованным садам, где цветы излучали собственное сияние, и разговаривали часами. Синью рассказывала о своей жизни, о том, как долго искала способ выбраться из портрета.                            Однажды вечером они оказались на вершине холма. Ветер играл с их волосами, а небо расцвело тысячами звёзд. Синью повернулась к ней, и Накён почувствовала, как сердце забилось чаще.       Их губы встретились в нежном поцелуе. Время словно остановилось. Мир вокруг замер, оставив только их двоих в этом мгновении. Тепло рук Синью, мягкость губ, запах свежести — всё это казалось таким реальным, таким настоящим.                            Внезапно всё начало размываться. Звуки стали глуше, краски потускнели. Накён открыла глаза и обнаружила себя в своей комнате. Портрет над камином… Но что это? В холсте зияла дыра там, где раньше была рука Синью.       Девушка медленно поднялась с постели, не в силах оторвать взгляд от повреждённой картины. Её пальцы дрожали, когда она коснулась рваного края холста. Неужели всё это было лишь сном?       Но дыра в портрете говорила об обратном. И в глубине души Накён знала — она ещё вернётся в тот загадочный мир. Вернётся к Синью.                            С тех пор каждый раз, глядя на повреждённый портрет, Накён чувствовала странное покалывание в пальцах — будто там, за гранью холста, кто-то протягивал ей руку, приглашая в новое приключение. И она знала — однажды она ответит на этот зов.                     

***